Без будущего

Вест слышал поспешные шаги за своей спиной. Открыв дверь, он прошел в комнату и, аккуратно положив оружие, сразу же направившись к столу. Три бутылки, несколько стаканов; Вест взял два. Парень влетел слетом в комнату и захлопнул дверь. — Слушайте, — Джим задыхался. — Мы благодарны, хорошо? Мы очень благодарны, за, за вашу защиту и за то, что мы теперь не одни, но если мы останемся здесь… —Кого ты убил? —перебил майор, распаковывая коробку. —Я не… — Джим оглянулся на дверь. —Не сейчас, — Вест разлил виски по стаканам и убрал бутылку. — Я имею в виду — с тех пор, как это началось — началось — Кого ты убил? Ты бы не выжил, если бы кого-нибудь не убил. Кого? Парень замолчал. Вест подошел ближе и протянул бокал. Отсюда, вблизи, в плохом освещении расставленных по комнате свечей он выглядел еще младше своих и без того не больших лет. Мягкие губы были еще красными из-за пришедшегося на них удара, пушистые ресницы отбрасывали тени. Сколько ему? Двадцать пять? Черт бы подрал этот гребаный апокалипсис. Джим быстро облизал губы перед тем, как заговорить. —Я… я убил мальчика, — еле слышно сказал Джим. Он вскинул взгляд. Его прозрачные глаза оглядывали лицо Веста, пытаясь найти не то осуждение, не то оправдание. Майор смотрел внимательно и не торопил. — Ребенка? — уточнил он. — Да. — Но тебе пришлось, — с мягким нажимом утвердил Вест. — Иначе он убил бы тебя. Джим не ответил, но Вест понял это по-своему. — Выживание, — негромко сказал он. — Я понимаю. Казалось бы, то, что мы делаем сейчас — это ужасные вещи, но только так мы можем выжить. Джим молчал. Вест взмахнул бокалом и сделал глоток, и Джим машинально повторил его жест. Виски пробежал вниз, разгоняя боль и усталость. Стало тихо. Виски в бокалах ловил отблеск свечей. По-видимому, не только Джиму было трудно говорить. Наконец, майор разомкнул губы: — Я обещал им женщин. Джим вскинул взгляд. — Что? — переспросил он. Вест помедлил. — Восемь дней назад, — теперь он говорил быстрее. — я застал Джоунса с пистолетом во рту. Он сказал, что хочет умереть, потому что у нас нет будущего, — Он отставил бокал в сторону и оглянулся на ошеломленного Джима. — Что я мог сказать ему? Что мы будем отбиваться от зараженных или ждать, пока они перемрут от голода? И что потом? Что будут делать девять мужчин? Ждать собственной смерти? Джим качнул головой и приоткрыл рот, но Вест, не повышая голоса, закончил: — Я увел их с поста. Я наладил радио. И я пообещал им женщин. Потому что женщины обозначают будущее. Сердце Джима упало. Женщины… Селена. Ханна. Он бросил взгляд в сторону закрытой двери: — О, нет. — Джим, — мягко позвал майор. — Нет. Нет. — Джим. — Хотите сказать, эти вот… — он перевел дыхание и судорожно вытер лицо, стирая уже подсохшую кровь с губ. — Они чуть не изнасиловали ее, — сдавленно выплюнул он. — И так бы и сделали, если бы вы не вмешались. Это, по-вашему, будущее? Чтобы потом… что? — Джим. Джим больше не слушал. Не глядя отбросил бокал и рванул к выходу, но Вест перегородил ему дорогу и схватил за плечи. — Джим, пожалуйста… — Уйдите, — потребовал парень. — Джим, — убедительно повторил майор. — Мы дадим вам безопасность. Мы дадим вам пищу и тепло. — Безопасность?.. — Джим хохотнул. — Лучше дайте нам уйти! — Нет, — твердо прозвучал ответ. Джим вскинулся, и Вэст ответил на его яростный сверкающий взгляд. — Это невозможно. — Почему же? — Потому что я сделаю все, чтобы мои парни выжили. — Дадите им изнасиловать ребенка? — ощетинился Джим. — Дам им повод, чтобы жить дальше, — Джим дернулся, но майор держал крепко. — Надежду. Будущее. Глаза Джима метнулись по чужому лицу. Он был готов драться. Ударить ногами, вцепиться в горло, выдавить глаза, сбежать вниз, где Селена и Ханна, вытащить их, увести машину, уехать… Без шансов. Хорошо тренированный военный, удерживающий его здесь, был опаснее, чем обезумевший от злобы и голода зомби. Ему не составит труда отключить или даже убить Джима, и тогда… Тогда они останутся сами по себе. Без малейшей защиты. Джим не мог этого допустить. — Вам-то что с этого? — безнадежно спросил Джим. — Тоже будете издеваться над женщинами? Унижать их? Принуждать? — Нет, — коротко ответил Вест. Он не пытался отвести взгляд. Почему-то ему хотелось верить. — Тогда что? — выдохнул Джим. — Ничего, — взгляд майора скользнул по высоким скулам парня, легкой, едва проступившей щетине, мягким губам и поднялся. — У меня нет будущего. Без причины, у Джима перехватило дыхание. Майор смотрел на него, но будто сквозь. — Иронично, — Генри тихо хмыкнул, рассуждая, как если бы про себя. — Никогда не было, на самом деле. Какое-то время, они просто стояли в тишине, прерываемой треском затекающих воском свечей, и сверлили друг друга взглядами. Ни у кого не было слов. Не о чем. Джим по привычке облизал пересохшие от быстрого дыхания губы. Вест проследил за этим движением и снова посмотрел Джиму в глаза. Никто не обронил ни слова. Это просто случилось. Майор обхватил затылок Джима ладонью, а Джим открыл рот с такой готовностью, будто только этого и ждал, будто надеялся на это: на горячий, грубый поцелуй. В тишине. С привкусом крови и виски. Это было совсем не то, как он целовал Селену несколько часов назад, пытаясь утешить ее единственным доступным и понятным ему способом. Может, в этом и было какое-то утешение — Джим не знал. Он вообще не понимал, что он делает, зачем. Его разум кричал на него, но Джиму было плевать; с силой вцепившись в ответ в пятнистую форму и открывал рот, позволяя целовать глубже, кусаясь — и все же останавливаясь перед тем, чтобы просто разорвать чужие губы и ударить. Он снова был на грани между выживанием и жизнью; он чувствовал эту злость, разрушительную, неоправданную злость — ту самую, с которой он убивал зараженного смертельным вирусом подростка — и ненавидел себя, потому что хотел. Хотел неожиданно осторожных таких жестких рук. Хотел с коротким выдохом разорвать поцелуй, чтобы перевести дыхание и немедленно ощутить быстрый, сильный засос под воротом мягкой рубашки. Хотел с силой оттолкнуть от себя, чтобы в тот же момент чужие пальцы сжались на его плечах, оставляя синяки на несколько дней. Хотел выдрать из пряжек жесткий армейский пояс, и свой собственный из штанов, чтобы — наконец-то! — быть оттолкнутым к стене, и упереться руками в зеленые обои, и вздыхать, и подставлять шею и уши под короткие поцелуи и укусы, и выслушивать, какой он красивый, и свое имя — много, много раз. Как пароль. Как обещание: — Джим, — Джим стиснул зубы от боли. Тело сопротивлялось. Джим со злостью подался назад и простонал в унисон вместе с Вестом, нашедшим его губы своими. — Джим. «Просто сделай это», — подумал Джим. — О, черт, — выдохнул он, когда яркий разряд пробежал по нервам и судорогой заставил мышцы напрячься. Они вцепились друг в друга, как на самом деле единственные выжившие на земле. Как убийцы. Сухая рука майора обхватила его спереди, и Джим взвился, выгнулся, как в огне. — Блять! Это не могло продолжаться долго: мучительно острый, быстрый секс между двумя потерявшими надежду людьми. Надрывистый стон, сцелованный с губ. Движения, как в агонии. Вжикнула, поднимаясь, молния. Джим неуклюже развернулся, чувствуя, как буквально лишился сразу всех костей, и равнодушно привалился к стене, поддерживаемый чужим разгоряченным телом. — Останься, — попросил майор. Его губы коснулись челюсти парня. — Нет, — Джим мотнул головой, не отводя взгляда от расплывшейся по полке свечи. — Это невозможно.