О кофе по утрам

Определённо, нет ничего прекраснее, чем утро воскресенья, когда только-только закончилась сессия. Именно так думал Ярослав, открывая в то заветное утро глаза и видя перед собой лицо своего парня. Макс был закутан в одеяло по самый нос, как всегда. Он часто мёрз, что, в общем-то, только побуждало окутать его теплом. Ей-богу, вот в такие моменты Яр понимал родителей Макса, которые по их же словам разбаловали своего сыночка. Поначалу, когда мама сказала, что к нему в квартиру въедет сын «той самой маминой подруги», он почти никак не отреагировал. Ну разве что скептицизмом в сторону того, что мальчику из обеспеченной семьи стоит в шестнадцать съезжать от родителей. «Он же как из теплицы» – думал Ярик, и, в общем-то, не ошибся, но и прав до конца не был. По мере того, как они знакомились и привыкали друг к другу, Яр справедливо отметил, что Жулин хоть и вырос в условиях достатка и гиперопеки, беспомощным не был. Он с каким-то детским энтузиазмом принимался за любую работу, не сдавался после первой неудачи, да и в целом не был таким высокомерным, как ожидал Яр. С ним было о чём поговорить – о тех же самых путешествиях, во время которых он объездил пол мира – и в принципе соскучиться рядом с Максом было не возможно. Особенно Яр повеселился в один из таких вечеров, когда наивно поверил сестринскому обещанию помочь новому сожителю убрать квартиру. Естественно, по возвращении там царил ещё больший беспорядок, на кухонном столе стояли четыре початые бутылки гаража – ясно, чего это они так развеселились – а на весь этаж играл просто оглушающий хард-рок. И Яру бы разозлиться на весь этот полупьяный дебош, но нет. На Алиску, свою младшую сестру, он обижаться давно не умел, помнил ещё, как они друг друга перед родителями прикрывали. На Макса, прыгнувшего со сцены-стола в толпу фанатов в лице одного Яра, так вообще можно было только глядеть с сочувствием. Брюнет не умел обращаться с алкоголем, и у того едва не случилась истерика, во время которой он послал Яра, прифигевшего от такой наглости, в пешее эротическое, но так же быстро успокоился и позволил уложить себя в кровать. Именно в тот день, когда Макс, слегка смущаясь, в полупьяном бреду пытался его оттолкнуть и остаться в одиночестве, Яр счёл своим долгом его успокоить. Именно тогда, когда он прижался к нему, умоляя не оставлять, Ярослав пообещал, что никогда этого не сделает. Именно в тот миг, когда, не давая себе отчёта, поцеловал его в лоб перед сном, он решил для себя, что будет заботиться об этом невероятном юноше. И слово своё он по сей день держал. Конечно, не сразу пришло осознание того, что к Максу он испытывал далеко не братские чувства. Но сегодня это не важно. Потому что сегодня они проснулись в объятиях друг друга, а последнее, что делали вчера – это целовались до одури, сплетаясь языками и телами. Улыбаясь своим мыслям, Ярик, не забыв осторожно поправить одеяло на не проснувшемся ещё Максе и закрыть окно шторами, побрёл в ванную. Вид у него был домашним: взъерошенные рыжие волосы торчали в стороны, глаза ещё не до конца открылись, и нижние веки выглядели слегка припухшими. Глядя на это безобразие в зеркало, он умылся холодной водой, чтобы проснуться как можно скорее – у него так мало времени, чтобы приготовить завтрак до того, как Макс проснётся! Стараясь не шуметь дверьми ванной и кухни, он прошёл в последнюю и проверил содержимое холодильника. Негусто, но за продуктами они сходят позже. Оценив продуктовый арсенал и определив верхом своих кулинарных способностей – в сложившейся обстановке – омлет с гренками и сыром, он быстро справился с приготовлением, как вспомнил про кофе. Он мог не успеть, но всё равно поставил турку с ароматными кофейными зёрнами на плиту, и тут же поспешил к Максу. Оказалось, тот ещё спал крепким сном, мило посапывая в край одеяла и закутавшись в него ещё больше. Яр, улыбаясь, честно признаться, всё ещё сонно, погладил того по смуглой щеке, зарылся пальцами в тёмные пряди и, склонившись, прошептал: – Макс, уже утро, вставай, маленький, – сколько не бесился спящий сейчас парень, у него не получилось искоренить это обращение. Вообще, Яр часто будил своего парня на учёбу и, несмотря на то, что в его возрасте всегда поднимался сам, по первому зову будильника, никогда не злился на то, что Макс не хотел вставать. Наоборот, целовал в нос, щёки и лоб, позволял полежать ещё пять минуточек, которые легко могли перетечь в двадцать, а то и в тридцать, а иногда просто пересаживал к себе на колени, не скидывая одеяла, и гладил по голове. Обычно, парень от этого смущался, бывало, ворчал, мол « что ты со мной, как с маленьким?!». Однако, в итоге сам вставал, а после ещё всё утро не мог расстаться с Яром, выходя из подъезда, и целовал, покусывая его губы, пока с какого-нибудь этажа не начинала спускаться очередная соседка. Но с первой попытки юноша ожидаемо только ворочается, пытаясь уйти от холодной реальности и вернуться обратно в сон. Яр пробует ещё раз, и на этот раз получается. Только Макс подрывается с места, как ошпаренный, в страхе, что проспал лекции в универе. Его парень заливисто смеётся, наблюдая за растрёпанным и таким домашним сейчас брюнетом. Сквозь смех успокаивает тем, что сегодня выходной и за несанкционированное пробуждение получает тычок в бок. Но Макс недолго злится, и спустя секунду они оба заваливаются в кровать, радостно хохоча. Парень, правда, снова прижимается к тёплому боку Яра, обняв, и прикрывает глаза. Итаев думает, что он снова хочет заснуть, но тот продолжает говорить что-то, а шаловливые руки пускаются всячески гладить его тело. – А зачем ты встал так рано? – тихо спрашивает Макс, щекоча дыханием ухо и вызывая этим неуместное возбуждение. И ведь знает об этом, чертёнок! – Решил порадовать тебя и приготовить нам завтрак, малыш, – ещё одно «слишком детское» обращение, но Макс лишь приоткрывает один глаз и довольно щурится. – Завтрак - это чудесно, – начинает он, соблазняюще прогнувшись в пояснице и меняя позицию из горизонтальной, в нависающую – Но ты оставил меня голодным ещё вчера Яр и сам испытывал вчера желание сделать то, на что сейчас так откровенно намекал Макс, но тот выглядел таким уставшим после сдачи сессии, что он счёл лучшим решением дать ему отдохнуть и выспаться. – Разве тебя не вымотал вчера твой декан, принимая экзамен, солнце? – пытался образумить его Ярослав, пока это солнце, не теряя времени, оседлало его бёдра. – Так и есть, но я хотел бы быть вымотанным тобой, – игриво прикусывая губу и качнув бёдрами, заявляет Макс, положив ладошки на грудь парня. Яр запрокидывает голову на секунду, приглушённо стонет, опуская руки на талию мальчика, и поддаётся его настрою. – Почему бы не исполнить твоё желание сейчас? – приблизившись к нему, шепчет в самые губы, прежде чем впиться в них поцелуем и почувствовать, как Макс буквально плавится в его руках. В следующую секунду, когда последний всё же оставляет парню инициативу, ожидая, что Яр нависнет над ним, спустится поцелуями на шею и вниз, а потом сделает ещё целую уйму смущающих вещей… с кухни слышится шипение. Запах спалённого на конфорке кофе. – Чёрт, прости, я совсем забыл! – вскакивает с кровати парень и принимается устранять последствия своей забывчивости. Макс сначала молча наблюдает, приподнявшись на локтях, за растерянным парнем, а затем откидывается на подушки и заливисто смеётся. Блаженно потягиваясь и не в силах скрыть умиления всей ситуацией, встаёт наконец с кровати, не думая надеть футболку. Обнимая со спины своего заботливого Яра, лишь утыкается ему меж лопаток и ничего не говорит, пока тот продолжает оправдываться, отмывая плиту. Он потом ему покажет, что совершенно не злится. И, наверное, так же не с помощью слов. Да, определённо. Сегодня уж голодными они не останутся.