Чëрные розы

— Тарн! Я ненавижу тебя каждым дюймом своего тела! — Тайп спихивает ногами с кровати своего парня и отбирает одеяло в свои владения. Мужчина широко распахивает глаза и открывает рот от удивления. Пару часов назад младший был чуть ли не ручным котенком, а сейчас он стал вредной бетсией. Так и хочется иногда убить его за такие выходки, но Тарн любит своего мальчика до беспамятства и сам готов умереть за него. — Детка, это не так уж и много. — нагло ухмыляется старший вампир и прижимает маленького равка с одеялком к кровати, за что получает несколько пинков ногами и кучу криков по типу «Пошел вон! Я обиделся!» Тарн вроде как привык к этому всему за столько-то лет, но все еще не очень понимает, как работает Тайп и что с ним делать. Все что старший мог — это заткнуть поцелуем мальчика и, не обращая внимание на все действия со стороны младшего, не ослаблять хватку на руках, ибо сотрясение Тарн не очень хочет получить. — Мфх… Уйд-ди, — еле выдавливает Тайп и всеми силами пытается выбраться на волю. — Пока ты не успокоишься, от кровати не отойдешь ни на шаг. — шепчет на ушко старший и ловкими движениями рук без капли мошенничества пристëгивает руки парня к изголовью кровати, где для таких случаев есть титановый прут, который по идее не должен сломаться. Тайп лежит в легком шоке и уже придумывает план мести своему папочке, как он его убьет и где спрячет труп. По его глазам это было отчетливо видно. Но пока младший с кроватью одно целое, Тарну нечего бояться. Зато он уже просек, что такие выходки только после того, как Тайп вырубается после секса. Страшего уже посещала мысль когда-нибудь облить Тайпа святой водой, чтоб тот не был столь вредным и наглым мальчишкой, но все-таки тогда бы им скучно жилось. Накрыв пах младшего одеялом, Тарн оделся и пошел прогуляться в саду, который было замечательно видно через окно в спальне пары, в которой сейчас пребывал вампирчик. Старший специально пошел туда, чтобы ещё немного раззадорить детку. Меж чёрных высоких роз бегали доберманы, которые, заприметив Тарна, бросились к нему с веселым лаем, опрокидывая мужчину на зеленую мягкую траву. Тайп, увидев расслабленное и искренне улыбающееся лицо своего парня, немного успокоился. Именно такого Тарна он полюбил. Веселого, живого, доброго, невероятно красивого и просто замечательного вампира. На него нахлынули воспоминания более, чем столетней давности: как Тайп, будучи совсем крохой, впервые увидел Тарна, как в более старшем возрасте докапывался до мужчины с вопросами, почему он такой красивый и как сохраняет свою молодость, как умолял обратить себя в полноценного вампира и как впервые поцеловал Тарна в все тех же кустах чёрных роз. Тайп никогда не называл старшего папой или отцом, только по имени или с проявлением уважения «Пи’Тарн», что продлилось только несколько лет, а после Тайп обрел свою вредность, которую никак не получается вытрахать до сих пор. Тарн был именно тем человеком для него, который был рядом абсолютно всегда. Парень пристально смотрел в глаза старшего через большое окно и по бледной щечке скатилась слезинка, а потом еще и еще, меняя злость Тайпа на чистую любовь, заправленную слезами. Если бы ему предложили пережить всю жизнь сначала, парень, не раздумывая, согласился. Тайп не посмеет отказаться от такого счастья. И пока он был погружён в глубокие раздумья и воспоминания, старший уже и вернулся. Тарн пользовался случаем и любовался своей деткой, так как в это время младший ничего не замечает вокруг. — Я люблю тебя. — шепчет младший и переводит взгляд на мужчину. — Слишком сильно люблю тебя, Тарн. От неожиданности в груди что-то покалывает, а воздух кажется немного сбился. Это чувство можно было сравнить с тем, когда в детстве вам купили то, что вы очень-очень сильно хотели, но до этого вам постоянно отказывали. Тарн мягко улыбается и подходит к кровати, отстегивая руки своего мальчика и сразу же мягко прижимая к себе. Вампирчик тихо всхлипывает и прижимается носиком к холодной шее, размазывая слёзы по бледной коже. В этот момент он понимает, что никто не будет любить его так сильно, как это делает Тарн. Потому что тот продолжает его любить на протяжении нескольких столетий, терпя все выходки молодого парня. — Я тоже тебя люблю, малыш. — несколько раз повторяет Тарн и целует всхлипывающее тельце куда-то за ушко. И все бы хорошо: любящая пара сидит в обнимку, во дворе любимые питомцы, по замку разносится нежная мелодия, цветы приятно пахнут, но кушать-то хочется. Старший чувствует легкую вибрацию от животика детки и пускает тихий смешок, умиляясь с этого. — Малыш хочет кушать, да? — рассматривая красные от слез глазки, интерисуется Тарн и получает утвердительный кивок и выпяченную нижнюю губку для чмока. Он кладет свои ладони на мокрые щеки и сладко целует излюбленные губы, чувствуя лёгкую солёность слез. Он даёт понять мальчику, что тот самый любимый малыш на свете и что старший ни за что не оставит его, несмотря на все проделки и вредничества. Немного прикусив язык детки напоследок, Тарн берёт на руки вампирчика и, укутывая того в мягкий плед, несет на кухню. Весь путь младшенький держится зубами за основание шеи Тарна, а тот немного посмеивается и просит Тайпа не щекотать языком, если он не хочет обняться с полом. На кухне молодая девушка что-то готовила и не сразу заметила пару. Тарн оставил мальчика на столе, а сам подошел к служанке и сказал, что она может пойти отдохнуть, пока он покормит своё маленькое вредное чудо. Та поблагодарила и уважительно поклонилась, краем глаза замечая на столе полуголое взлохмочнное существо в пледе, которое, надув щеки и нахмурив брови, пристально смотрело на Тарна, ожидая еду. — Если ты не дашь мне еду ближайшие пару минут, мне придется съесть тебя, Тарн. — констатирует факт Тайп, все также контролируя каждое действие взглядом. — Детка, ты меня не съешь, потому что я сделаю это с тобой раньше. — старший подходит к столу и, жамкая покрасневшую щечку, добавляет, — Сладкий пирожок. Так бы и съел, но, боюсь, потом мне будет одиноко и никто не заполнит пустоту в моем сердце. После этих слов Тайп смущенно зарывается в плед и что-то бормочет. А старший, довольный своей работой, возвращается к готовке. Не проходит и десяти минут как Тарн снова подходит к столу, но уже с большой тарелкой омлета с овощами, садится на стул, приглашая на колени детку. Младший быстренько слезает со столешницы и удобно усаживается на мужчину, придерживаясь за плечо для равновесия. Семейная идилия. Тарн получал отдельное эстетическое удовольствие от того, что наблюдал за Тайпом, пока тот ел. Это казалось ему очень милым и забавным. Около стола стояло двенадцать стульев, но любимый стул младшего был тринадцатый — Тарн. У него были очень сильные и удобные ноги, сидеть не пересидеть, одним словом. — У меня есть две палочки для еды, а у тебя — два глаза. Смекаешь? — Тайп с лицом а-ля «ама бич» поворачивает голову к парню и взглядом агрессивно намекает на то, чтоб тот перестал так откровенно залипать. Но старший только громко засмеялся с такой милой попытки угрожать и покрепче прижал юное тельце к себе, целуя в шею. — Понял, принял, обработал, — сквозь дикий смех выговаривает Тарн, но все равно из-под тишка поглядывает на паренька. Не будь старший вампиром, он мог бы быть завидным поваром. Но Тайп может и так сделать его своим личным поваром, что собственно он уже и делает. Служанки редко что-то делают для младшенького, так как Тарн большой собственник и никому не дает подходить к своему мальчику. Это только его малыш и ничей больше.