Аришка

Что за вредный куст, великие боги! Так и норовит сбежать из розария. Мадлен вчера полдня за ним гонялась, еле поймала. Исцарапал колючками своими ей все руки. Потом о ноги тёрся листочками, мурлыкал виновато. А нынче с утра пораньше снова стряхнул с корешков рыжий глинозём и улепетнул на задний двор. И ведь наверняка носится там за бабочками-апельсинницами в компании каких-нибудь лохматых чертополохов. Фу, как некультурно! Непросто малоопытной Мадлен со всем этим справляться. Скорей бы возвращался Зай Атц, отправленный королевой на поиски Пресветлой Ари! Забор покосился, почти упал. Неудивительно, в последний раз его дедушка ремонтировал ещё позапрошлым летом. А сейчас и дедушки с ними нет, не на кого бабушке ворчать: – Убери от ребёнка трубку свою. Дымишь, как паровоз! Паровоз с дымом из трубы Аришка видела в книжке на картинке. И в телевизоре, когда он ещё работал, – мультяшный, смешной, с круглыми кукольными глазищами. Дед обещал свозить Аришку на вокзал, где бегают по рельсам поезда и стоит на постаменте всамделишный старинный паровоз. Жаль, не успел – увезли деда, положив в узкий неудобный ящик, вместе с большими венками из ненастоящих цветов на чёрном автобусе. Бабушкины подружки – все, как одна, в тёмных платках с тугими узлами под трясущимися подбородками – говорили, что так же вот увозили Аришкину маму. Это было так давно, что девочка совсем уже не помнила, какая она. Как-то раз бабушка отвезла внучку на автобусе (не чёрном, обыкновенном) в соседнее село, «к дедушке и маме». На самом деле их там не было вовсе, только большое поле с металлическими оградками, за которыми, словно в клетках, стояли ажурные кресты или каменные столбики с буквами, цифрами, лицами людей. Бабушка вошла в ту клетку, где со столбиков смотрели дед и мама, как с фотографий в альбоме. Она взрыхлила чёрную землю, высадила бледно-зелёные листики цветочной рассады и, обратившись к фотографиям, долго-долго что-то шептала мелко трясущимися бледными губами. Аришка стояла рядом, прижимая к животу мягкого и тёплого Морковкина, и понимала, что бабушку жестоко обманули: ни деда, ни мамы тут – под землёй – не было. В дедушкином пропахшем табаком коричневом свитере и то было больше оставленного им живого тепла. И в тех книжках, что дед Аришке когда-то читал. И, конечно, в Морковкине. Бабушка не любила игрушечного зайца, подаренного её супругом внучке. Ох, и ругала она за него старика! Лучше бы курточку девчонке купил, а то ходит дитё в обносках, перед соседями стыдно, а он этакие деньжищи потратил на баловство. И ладно бы симпатичная была мягкая игрушка, так ведь нет – уродец какой-то. Однако Аришка прикипела к Морковкину всей своей детской душой, несмотря на его некрасивость. Был тряпичный зверь каким-то неприкаянным, хотелось его пожалеть, приласкать. С тех пор, как дедушки не стало, Аришке и самой необходимо было к кому-нибудь притиснуться, поджав остро торчащие худые локти и коленки, подставив растрёпанную голову под большую ласковую руку. Бабушке вдруг стало не до нежностей – она то намывала до блеска истоптанные грязными сапогами посетителей полы деревенского магазина, зарабатывая себе и Аришке «на жизнь», то выставляла на стол взятую в том же магазине в долг бутылку с едкой горечью и нехитрое угощение, принимая своих подружек. Те в один голос предсказывали бабушке скорый уход «вслед за Петровичем», а Аришке – детдом. И наперебой советовали «разлюбезной Михалне» с этим делом не затягивать, отдать внучку как можно скорее. Будто бы они лучше других знают, как надо! Аришке делалось неспокойно от всех этих взрослых разговоров, и она, ухватив за длинное белое ухо Морковкина, с которым была неразлучна, убегала за околицу. Вот и сейчас вышла на размытую дождями, раскуроченную мощными гусеницами трактора дорогу. Неподалёку – она знала – есть лес с зубастыми волками, но хищников Аришка не боялась. Вряд ли уважающий себя волчара вздумает закусить тряпичным зайцем! Да и на совершенно не упитанную маленькую девочку серый не позарится, тем более, что красную панамку в белый горох Аришка предусмотрительно оставила дома. Впрочем, размышлять и о волках, и о проехавшем тракторе она перестала, увидев, что произошло. Точнее – происходило всё ещё, никак не желая прекращаться! Никакому трактору бы не удалось так разворотить большой участок за деревней. Две вышки цифрового телевидения, облепленные спутниковыми «тарелками»-антеннами, были почти вырваны из земли, словно огородные сорняки во время прополки. Вдали виднелись накренившиеся опоры высоковольтной электролинии. Какую же силищу надо иметь, чтобы такое устроить! Нечеловеческую. Вообще неземную. Это сразу и было ясно-понятно, потому что впереди сияла знакомая по иллюстрациям в особо любимом, читанном-перечитанном ей дедушкой красочном томе «Почемучкиной астрономии» хитро скрученная звёздная спираль галактики. Манила, пугала. Каких-то дурацких волков ожидать и бояться, после того как увидишь такую прекрасную космическую жуть? Да тьфу на них! Стало зябко – от ветра, какого-то тоже нездешнего, космического, тревожно защекотавшего Аришкины искусанные крапивой голые икры, локти, шею; растрепавшего завязанные с утра бабушкой в два смешных хвостика русые волосы. Морковкин в её руке ощутимо качнулся. Тоже от ветра? Нет. Заяц сердито дёрнулся, проговорил тонким скрипучим голосом, не открывая вышитого на белой морде нитками тонкого рта: – Почему непременно надо таскать меня за уши? Это же так… некультурно. От неожиданности Аришка разжала пальцы. Морковкин неловко плюхнулся на землю. Подскочил и поковылял в сторону разворачивающейся огненной галактической спирали. Двигался заяц неровно, скачками, но на удивление резво на коротких кривоватых лапах. Аришка, пустившись вдогонку, еле за ним успевала. – Морковкин, ты куда? Стой, подожди меня! – Беги, Ари, беги – я же опаздываю. Мы опаздываем! Может быть, и хорошо, что они мчались так быстро. По крайней мере, у Аришки не было времени задуматься, нормально ли, что игрушка двигается и разговаривает с ней, называя к тому же каким-то странным именем, и подумать, что бабушка будет её о ней беспокоиться. Да не будет! Сейчас она с подружками-старушками напьётся горечи из бутылки, проглотит скользкий маринованный грибок, напоётся грустных песен и уснёт крепко. А Аришка бегай хоть всю ночь! Правда, раньше она так далеко не уходила. Аришка даже не сразу поняла, что они с Морковкиным больше не мчатся по твёрдой поверхности земли, а стремительно летят вниз (или падают вверх?), затянутые в гигантскую космическую спираль. Пришла в себя, только осознав, что упала на что-то мягкое. Зажмурила глаза, потом снова их распахнула… Она лежала на куче непривычно ярко-синей соломы. Над ней высоко в бледно-розовом небе сияла галактика. Вроде бы та самая, только крутилась спираль уже в обратную сторону. Солнца не было видно, зато довольно низко (захочешь – рукой дотянешься!) проплывали, корча забавные рожицы, шесть забавных глазастых и остроносых полумесяцев. А по взрыхлённой оранжевой почве во все стороны разбегались на тонких корешках, визгливо мяукая и роняя лепестки, кусты цветущих… кажется, роз. Морковкин в стороне, размахивая ушами и жестикулируя короткими передними лапками, что-то увлечённо рассказывал толстой румяной тётке в цветастом балахоне, издали похожей на большую расписную матрёшку. Откуда-то доносились гомон толпы, музыка, гудки и характерное чух-чуханье, из-за чего Аришка решила, что рядом железная дорога, и она совсем скоро всё-таки увидит паровоз. Не музейный экспонат под открытым небом, а вполне себе движущуюся дымящую махину. Может быть, и прокатиться на нём удастся? А что – Морковкин договорится, здесь у него наверняка полно знакомых. Ещё ей вдруг подумалось (точней, почувствовалось), что дедушка где-то здесь. А вдруг… и мама? Аришка была уверена, что узнает её, даже если та окажется вовсе не похожей на молодую женщину с фотографии. И всё (наконец-то!) будет хорошо-хорошо и спокойно-спокойно. И никакого детского дома! А по бабушке она даже не успеет соскучиться, потому что та скоро-скоро тоже будет здесь. – Да, Морковкин? – решила уточнить Аришка. Заяц не ответил, он очень уж был увлечён разговором с «матрёшкой» Ладно. Будь, что будет – всё равно обратно уже никак, ведь галактика высоко в розовом небе побледнела и сделалась совсем маленькой. Великие боги, так это и есть госпожа Пресветлая Ари, лицезреть которую мечтала сама королева? Мадлен никогда бы не подумала, что существо из древних легенд будет выглядеть таким чумазым и растрёпанным ребёнком. Ай, неважно, как кто смотрится! Если верить предсказаниям, счастье пришло в их мир вместе с этой девочкой. Да и шут бы с ними, миром и счастьем, – к Мадлен вернулся её нежно любимый Зай Атц. А розы… да пусть разбегаются, не до них теперь вовсе!