Самый счастливый момент

      Две девочки, лет тринадцати, весело раскачивались на качелях, громко смеясь, ахая на подъемах и охая на спусках. Волосы назойливо били лицо, лезли в нос и глаза, но счастье затмевало всякий дискомфорт и легкую прохладу от раннего весеннего ветерка. Никого, кроме них и кучки голубей, увлеченно клюющих кем-то просыпанную крупу, не было вокруг, и ничто не могло нарушить их идиллию.       Хотя, на самом деле, в тени липы на скамейке сидела их ровесница и одноклассница, девочка с растрепанными русыми волосами, в кожаной куртке, немного большой для нее, с унылым выражением лица и с карими глазами, внимательно наблюдающими за девочками на качелях, а особенно за одной из них, с самой искренней и широкой улыбкой и в миленькой блузочке с рюшами — Джаркой. Другая, Собеска, оставалась обделена вниманием девочки на скамейке по имени Карина.       Последние полгода Карина наблюдала за Джаркой, за тем, как у нее постоянно меняются подружки, за тем, как она отчаянно влезает в чужие компании, общается со всеми, кто на перемене пребывает в одиночестве дольше пяти минут. Только ее одну обходит стороной и даже предпочитает не смотреть в ее сторону. Карина с того момента, как пришла в их класс, остается молчаливым наблюдателем на задней парте, иронично подкалывающей всех, кто попадется под ее острый язык, в том числе и учителей; та самая сранная девчонка со своей компанией вне школы.       Однако Джарку она почти сразу убрала из списка тех, над кем можно подшучивать. Во-первых, она почти не понимает юмор и сразу же обижается. А во второй причине Карина яро не хотела признаваться, но все-таки она сдалась под напором очаровательной наивности, с которой Джарка со всеми пыталась подружиться, под напором ее милого и скромного хихиканья и розовых бантиков в длиннющих светлых волосах.       В тот день, еще в школе, Карина наблюдала за Собеской и ее старой подругой, что так удобно сидели прямо перед ее партой, когда Джарка отлучилась в уборную. Собеска признавалась, что с ней она дружит из-за жалости и из-за того, что с ней весело, да и вообще нет у них никакой дружбы, а так, временное взаимное веселье, и сегодня она уже, наконец-то, собирается бросить Джарку. В общем, как и все ее «подруги». Движимая неизвестно каким чувством, то ли банальным любопытством, то ли состраданием к этой очаровательной милашке в розовых юбках, Карина незаметно проследила за ними двоими и скрылась в дальнем углу площадки с хорошим видом на качели.       И вот, в один момент Собеска резко затормозила на качелях, улыбка мигом слетела с ее лица, а смех испарился. Джарка вскоре также остановилась и удивленно посмотрела на подругу. Несколько грубо брошенных слов — и Собеска свободной птицей вылетает с площадки, за пределами которой ее уже ждут настоящие друзья. Не сразу поняв произошедшее, девочка долго смотрела в пустоту, вцепившись в ржавую цепь, на которых крепились качели, но вскоре подняла ноги, обтянутые светлыми колготками, на сидушку и опустила голову. Все ее тело содрогалось в громких рыданиях, руки отпустили цепи, пускай это и могло легко повлечь за собой падение на твердую, холодную, протоптанную землю, и руки со всех сил обняли колени.       Уверенным и широким шагом Карина подошла к однокласснице, села на соседние качели — та даже не заметила — и с некоторым увлечением наблюдала за горько плачущей девочкой.       — Обидели? — с нахальной улыбкой поинтересовалась она, и Джарка вздрогнула, покачнулась и начала падать назад спиной, но ее успели схватить за воротник вязанной кофточки. — Осторожно, растяпа.       Девочка неловко поставила ноги на землю, немного отвернулась, пытаясь спрятать обильно текущие слезы, красные щеки и глаза.       — Я… Я не плакала… — промямлила она и выставила одну ступню вперед, пододвинувшись на самый край красной деревянной дощечки, будто готовясь в любой момент убежать.       — Да ну? — Карина легко взяла одну из цепей качели Джарки. — не стесняйся. Все обижаются, когда их предают. А когда это делают в десятый раз…       Дослушивать девочка не стала и яростно сорвалась с места, копна светло-русых, с отливом бронзы, волос пронеслась шлейфом за ней, но Карина, вскочив на ноги, быстро схватила ее за запястье и прижала к себе, а второй рукой приобняла одно плечо. Между ними оказалась немаленькая разница в росте: полголовы, но Джарка, как и всегда, ни капли не стеснялась и не боялась смотреть своими заплаканными глазами в уверенные глаза одноклассницы, с которой она едва ли была знакома, за все время обменялась с ней лишь парой дежурных фраз, зато была наслышана о ее безбашенном, хулиганском поведении и сама не раз его наблюдала собственными глазами.       — Пусти-и-и! — пропищала девочка и слабо стукнула захватчицу в плечо, после чего вновь залилась слезами.       Глубоко вздохнув, Карина проговорила уже спокойным голосом, ничуть не насмешливым:       — Я, если плачу, кого-нибудь да обнимаю. Все в этом нуждаются. Обними меня и выскажи все.       — Почему-у-у ты?! Что тебе нужно? — Джарка, почти сдавшись, ткнулась мокрым носом в кожаную куртку Карины. Всегда такой нахальной и самодостаточной, но теперь старательно нежной и навязчивой…       — Да не бойся. — Улыбка вновь тронула ее тонкие губы. — Я не обижаю хороших девочек и тех, кто мне нравится. А ты подходишь под оба пункта.       Содрогаясь, одна рука Джарки обхватила шею, пока вторая все еще держалась в хватке Карины, следом девочка прижалась всем телом и дала волю чувствам. Впервые за долгие годы она могла позволить себе плакать в присутствии другого человека. Всем сердцем девочка верила, что Карина ее не засмеет, как сестры, не наругает за «слабую волю» подобно папе и не отмахнется, словно мама. Карина же молча, даже без привычной ей усмешки, запустила руку в шелковистые волосы, то поглаживая голову, то накручивая локоны на палец. Про себя она невольно подумала о том, какие они и приятные и красивые.       — Я больше так не могу, я больше не буду ни с кем дружить!       Джарка постоянно всхлипывала, шмыгала носом, прерываясь; слезы и сопли уже запачкали кожаную куртку, футболку с логотипом группы «Kiss» и собственную шею, стекая по скулам и под ухом. Одна ладонь нескромно лапала спину Карины.       — Все, все, все! Хватит, не буду! Я для них всех просто поиграться, я поняла! Больше ни с кем не буду говорить, никому я не нужна… — Проглотила попавшие в рот глазные выделения. — Дура я, наивная дура! Кому я нужна такая тупая и отсталая? Я как первоклассница…       — Слушай, у тебя классные волосы, — прошло всего полминуты, Джарка лишь немного успокоилась, но Карина не удержалась от этого комментария. Один локон она поднесла к носу. — Просто приголомшливі… Ммм, ваниль, кажется.       — С-спасибо…       Девочка приподняла глаза на одноклассницу и на мгновение решила, что хочет отстраниться от этой хулиганки. Но тут же поняла, что совсем не готова уходить, не готова отпускать это теплое тело, от которого так приятно на душе.       — Карина, Карина… — промямлила она в куртку, будто пробуя это странное, но красивое имя на вкус. — Необычное имя. Ты еще говоришь иногда странные слова…       — Ти про такі слова? — перебила ее девочка и сделала несколько маленьких шагов в сторону скамеек, придерживая Джарку под руки. — Да, я мигрант. Можно даже сказать беженец. Но об этом потом. — И двояко ухмыльнулась.       Наконец-то Карина отпустила запястье и резко, настойчиво усадила Джарку, и сама расслабленно, раставив ноги, присела рядом, но одной рукой все еще блуждала в бархатно-мягких волосах. Ее саму продолжали крепко обнимать.       Положив болевшую голову на грудь одноклассницы, Джарка задумалась над ее последней фразой. Будто она предполагала, что они будут дальше общаться, а то и дружить. Но нет… Никто же Джарке не нужен, никому она не может больше доверять. Но Карина сама предлагает дружбу, разве стоит отказываться? Соленая вода вновь потекла ручьем по мокрому лицу, скованным коркой высохших слез.       — Ну ты чего, бро. — Девочка хлопнула новоиспеченную подругу по спине, та вздрогнула, но голову не подняла. — Я, честно признаюсь, давно хотела с тобой подружиться. Но ты такая глупая, совсем не замечаешь ничего. Думаешь, шоколадки тебе мог кто-то из пацанов положить? Или шпоры тебе эти заучки дают? Да не, это я у них ответы выкупаю… Милая дура ты, Джарка.       — Не обзывайся, только не ты. — На протяжении речи Карины она с каждым словом все ближе прислонялась к ней, и сейчас уже буквально сидела на коленях.       — Ммм, извини, наверное… Я с пацанами только дружу, ну еще с мамой, а ты еще такая чувствительная. — Вторую руку девочка тоже запустила в мягкие волосы Джарки, но теперь стала одним ногтем почесывать у нее за ухом, принося какое-то странное удовольствие, которое та не стеснялась выражать прижиманиями к телу. — Тебя и развеселить, наверное, легко. Пойдем куда-нибудь лучше.       Но ей отнюдь не хотелось покидать теплые, приятные объятия. Закинув ладошки новой подруге на плечи, Джарка приподняла глаза и игриво зыркнула. На ее лице вновь сияла эта светлая радость, во взгляде играли милые искорки, присущие подлизывающимся за вкусняшку или игрушку детям, вот и сейчас девочка просила, чтобы они продолжили так сидеть и о чем-то уютно поболтали. Но Карина не понимала намеков и потому, не встретив сопротивления, резко вскочила со скамейки, пока ее сильные для четырнадцатилетней девочки руки крепко держали вздрогнувшую Джарку, которая тут же обхватила ее шею и испуганно взвизгнула.       Карина насмешливо обрадовалась такой реакции и легко поставила одноклассницу на землю, после взяла под локоть и повела вперед.       — Карина, почему? — Джарка обняла ее руку. — Почему я?.. Почему ты хочешь дружить со мной? Я же…       — Хочу и все, не задавай тупых вопросов.       — Нет, ну чего ты во мне нашла? — не унималась девочка, и ждала она серьезного ответа, совсем не улыбалась.       — В тебе мне нравишься ты.       Ленивым шагом Карина направилась в глубь дворов, через узкую лесополосу, за которой разложились плотно гаражи, куда Джарка ходила редко, и потому на протяжении пути шугалась при встречи с каждой собакой, но ее спутница же чувствовала себя здесь как дома, махала рукой некоторым мужчинам сомнительной внешности. Девочек окружали только серые и тусклые тона: ржавые куски металла, коричневые пластиковые бутылки, окурки под ногами, и лишь небо оставалось таким же ярко-голубым, и солнце стояло в зените. Старые осенние листья, засохшие за зиму, да те же бычки и бутылки, регулярно скрипели под ногами, иногда доносились далекие лаи собак и рев моторов.       — Ты с ними знакома? — боязливо прошептала почти на ухо Джарка, когда ее подруга вновь поздоровалась с кучкой, очевидно, людей без официального места жительства.       — Я им ворую пиваса, а они мне помогают. Так сказать, мои охоронцы.       — Кто? — Девочка похлопала глазами.       — Охоронцы. Забыла, как это будет по-вашему… — Она изобразила глубокий процесс думы, но так и не вспомнив слово, через несколько секунд пожала плечами с усмешкой и ничего больше не сказала.       — Так ты правда не из Молдавии?.. Расскажи! — Последнее слово было сказано неожиданно бодро, Джарка даже приулыбнулась.       — Ммм, нет. Не заставляй это вспоминать. — Карина помрачнела, отвела взгляд в сторону и остановилась, сложив руки в огромные карманы. С той стороны, куда она смотрела, доносились звуки мотоциклов, множество голосов.       — Пойдем! — вдруг воскликнула она и рванула в ту сторону, ведя отстающую подругу за собой.       Путь им преградил высокий забор из деревянных досок, украшенный граффити различного содержания. Именно за ним сейчас происходило что-то интересное: шумели люди, мотоциклы, пахло шашлыком и бензином. Неожиданно для второй, Джарка припала к забору, точнее, к широкой трещине, и стала смотреть, что же там происходит.       — Ммм… Тут раньше стройка была, — незаинтересованно сообщила Карина, — бар что ли строили, или заправку. Лет десять назад эту зону оккупировали байкеры…       — Гонки! На мотоциклах! — радостно взвизгнула Джарка и отшагнула, а ее лицо так и светилось искренним счастьем.       — О, тебе нравится? Не ожидала…       — Да! Да! Да! — подпрыгивая на месте, перебила ее девочка. — Я мечтаю о том, чтобы прокатиться на мотоцикле! И чтобы у меня был собственный! Ты не представляешь, как я этого хочу!       — Да ну? — Карина усмехнулась и тоже глянула на происходящее за оградой через отверстие. — Я думала, ты кукол любишь.       — Кукол я тоже люблю! Одно другому не мешает!       Понаблюдав немного, Джарка резко отстранилась от забора, обиженно надув губки, и топнула ножкой.       — Хочу посмотреть нормально! — крикнула она.       — Ну, могу это реализовать.       Недалеко, в сухих кустах, лежала ржавая основа от тележки, без колес и ручек. Карина ее в перевернутом виде поставила около стенки ближайшего гаража, встала на него — тот чуть прогнулся. Девочка немного согнула колени, выставила вперед две руки, скрестив ладони. Джарка не сразу поняла, чего от него хотят, но, осознав, помялась и, покраснев, отмахнулась. За забором, кажется, скоро должен был начаться новый раунд.       — Не ссы! — подбодрила подругу Карина. — Ну! Лезь уже!       Джарке понадобилось многовато времени для того, чтобы с девичьих рук забраться на грязную и покатую, почти плоскую, крышу, сначала нелепо болтая одной ногой, пытаясь ухватиться ею за поверхность, а потом полуползком влезть на нее полностью. Низ юбки запачкался в скопившейся тут дождевой воде, смешанной с песком и пылью.       Позади нарастал шум, но девочка слышала лишь биение крови в ушах и видела перед собой только шифер. Сердце громко стучало, руки дрожали: ничего подобного она ранее не делала. Она же хорошая девочка, а хорошие девочки не лезут куда попало, не бродят в подозрительных местах с плохими людьми… Вскоре и Карина залезла на крышу и помогла подруге присесть, приобнимая за плечи, та всем дрожащим тельцем прижалась к ней и попыталась сконцентрироваться на гонке, которую теперь могла разглядеть во всех красках.       Преимущественно мужчины, в кожаных куртках и грубых берцах, с сигаретой в зубах, стояли в толпе зрителей, окружающую с двух сторон четверо полуфиналистов с нереально брутальными и большими мотоциклами. В центре двора с неровными углами стояло маленькое здание, очевидно недостроенное: без окон, без одной части стены, пустота в которой удобно представляла как бы большую дверь, а около него — множество стоящих кривыми рядами мотоциклов и мопедов. И вокруг здания простиралась эта самая трасса для гонок, длинной примерно в полкилометра, представляющая собой шесть хорошо протоптанных узких тропинки, будто по ним на протяжении лет ежедневно проезжали по три автомобиля.       Карина сразу приметила источник невероятного запаха жареного мяса: под навесом стояли двое парней и женщина между ними, они и трудились над шашлычницами и продавали их иногда подходящим клиентам.       Фигуристая девушка с красным флажком и с кепкой козырьком вперед — она была грид-герл, и в ее работу входило махание этим флажком в знак старта — отошла в тень к своим подругам, видимо, до начала гонки еще есть время.       — Болею за того в зеленой шапке! — Джарка ткнула пальцем на кого-то из участников и удобнее присела, уже не волнуясь о том, что вся задняя часть юбки ужасно замарается.       Кивнув, будто бы ее действительно интересует хоть кто-то из соревнующихся, Карина взяла теплую ладонь подруги и положила на колено, накрыв своей.       — У тебя еще и руки классные. — Она чуть оттопырила один пальчик, чтобы лучше разглядеть аккуратный ноготь, покрытый блеском и ненароком сравнила со своим — с грязью под ним, торчащими кутикулами и ранкой от выдернутого заусенца. — И волосы, и личико такое милое. — Со змеиной улыбочкой Карина ущипнула подругу за щеку. — Ты как куколка, знаешь. Как у тебя до сих пор парня нет?       — Эээ… — Девочка налилась румянцем от сыпящихся на нее комплиментов. — Пару раз лезли одни, мы минут пять общались, и они уходили. — Грустно усмехнулась, не снимая скромную улыбку.       — Я слышала, как ты общаешься со своими… Хах, друзьями. — Рука Карины дерзко набросилась на плечи и заставила прислониться. — Все тараторишь, да тараторишь что-то, рассказываешь всякое, и постоянно «хи-хи». А со мной такая молчаливая… Обижаешь! — Девочка притворно надула губки. — Небось стесняешься меня? Или боишься?       Карина взяла между пальцев локон и оттянула, заставив Джарку зажмуриться и пискнуть:       — Да! Ты странная!       — Ну, спасибо за честность. — Карина начала гладить грубыми, ранеными костяшками макушку подруги. Бросила взгляд на трассу — грид-герл подошла к участникам и приготовилась махнуть флажком. — А может ты будешь моей девушкой?       — Эээ, что? — Глубоко покраснев, Джарка криво улыбнулась.       И тут воздух разрезали четыре одновременных рева моторов, чуть ли не оглушающих, толпа болельщиков загудела еще сильнее. Джарка поспешила прикрыть уши, но ее глаза засияли восторгом, стали пристально следить за мотоциклистом в зеленой шапке, и уже, видимо забыла об этой брошенной ради шутки фразы, вся она была заколдована этой гонкой. Так как за два года проживания здесь Карина наблюдала только три таких соревнования, и ее внимание все-таки было привлечено. Уши уже привыкли к подобному шуму.       Два круга проехали… Парень в зеленой шапке почти догонял лидирующего, но на каждом повороте, скользя, отставал, и возбужденная Джарка подскакивала на месте, выкрикивала ободряющие лозунги, вскидывая вверх кулак, чтобы потом, оглушенная, закрыть им ухо вновь. Болельщики ревели, давно распугав всех ближайших птиц и бродячих псов, пахло адреналином.       И вот, последний круг. Предмет ярого обожания Джарки ехал позади лидера на расстоянии вытянутой руки. Последние секунды — и он все-таки обогнал соперника и первым преодолел финишную прямую. Толпа разразилась авациями, и тогда Джарка вскочила на ноги и захлопала в ладошки, восклицая «ура!»       Некоторые люди окружили полуфиналиста и начали что-то обсуждать, посмеиваясь и стукая друг друга в плечо.       — Пойдем к ним! — Джарка вскочила на ноги, одернув всю запачканную юбку.       — Ммм, как скажешь.       Легким движением Карина спустилась на землю, принадлежащую территории, куда она ранее не решалась ступать, и выставила руки, готовясь поймать подругу. Та, уже не задумываясь, спрыгнула, поджав коленки, обхватила Карину за шею и встала на ноги. Девочки бегом устремились к победителю предпоследнего раунда.       — Ну вот, а вы мне все не верили! — с самодовольной улыбкой бросил своим, видимо, приятелям молодой парень, без пяти минут переросший юношеский возраст, в зеленой шапке, что никак не сочеталась с грубой кожаной курткой и темными джинсами. — А я еще и в финале победю!       — А я в тебя верила с самого начала! — визжала приближающаяся Джарка, аплодируя.       Ближайшие люди обернулись на детский голос. Кто-то удивился, кто-то умиленно усмехнулся, но вернулись к своим делам. Сам же юноша, заметив позади его восторженной поклонницы почти знакомую ему девочку, и вышел чуть вперед, попросив своих ехидно смеющихся друзей отойти.       — Калина?.. — Он неловко улыбнулся.       — Карина. Поздравляю с победой, — нехотя проговорила девочка, обняв подружку за плечи, как бы показывая окружающим, что она под ее опекой.       — Я пока не победитель. — Он гордо сверкнул зрачками и приосанился, намекая, что в финале он так же одержит победу. Через секунду улыбка, никак не делающая его красивее, а даже наоборот — добавляющая неприятности его острому профилю, пропала, брови приобрели деланно хмурое положение. — А вы сюда как прошли? Кто вам разрешил?       — Нам разрешение не нужно. — Карина в своей привычной манере улыбнулась лишь губами, пока глаза выражали искреннее нахальство. — Это Георг, — кивнула она все еще безумно радостной Джарке.       — А-а-а, Георг! — Она сжала грубую, грязноватую ладонь парня и посмотрела прямо в глаза. — Я за тебя болела! И все время верила, что ты приедешь первым! Ты такой классный, у тебя такой классный мотоцикл!       — Хочешь прокатиться? — Георг слегка наклонился, чтобы его взгляд был на уровне с взглядом девочки.       — Хочу! Хочу-хочу! — Она засияла от счастья и запрыгала на месте.       — После моей победы, потерпи.       Выпрямившись, он потрепал Джарку по голове, его рука замерла на две секунды и резко отдернулась после, и Георг, чуть смущенный, отвел взгляд.       — Не нарывайтесь на главного, этого, как его там звали… С бородой. — Он щелкнул пальцами и серьезно посмотрел на Карину. — Он сейчас в здании с братанами, но если вас встретит — за шкирку и за ворота пинком под зад.       — Да-да, постой… — Девочка засунула руку во внутренний карман куртки и вытащила купюру. — Купи нам шашлычка.       Георг молча кивнул и скрылся в толпе. Испуганная и смущенная тем, что она сейчас находится в окружении незнакомых людей с далеко не самым дружелюбным внешним видом, Джарка прижалась к подруге и схватила ее за плечи. Ее руки вновь легли на мягкие волосы.       — Спокойно, они, ну, большинство из них, нормальные ребята, нас не обидят. И помни: у меня под рукой армия бомжей.       В ответ Джарка мило засмеялась, откинув голову назад. Карина вновь залюбовалась ее очаровательным лицом, и ее губы тронула легкая грусть, ресницы дрогнули. Вторая это заметила:       — Что такое? Почему грустим?       — Подумала о том, что, если мы будем дальше общаться, через год… Два, полтора, я привыкну к тебе и не буду вот так стоять и тупо пялиться на тебя. Ты — маленькая чертовка, но не умеешь этим пользоваться. Парням нравятся милашки, знаешь.       — Какая ты бываешь сентиментальная, — высказалась Джарка, проигнорировав вторую половину ее речи. Пухлые щеки ее налились кровью, взгляд опять унесся в сторону, куда угодно, лишь бы не лежать прямо на глазах Карины, такой странной и будто диковатой.       Но тут девочка зубасто улыбнулась, дернула плечами и посмотрела на подругу.       — А я в будущем еще красивее буду! — Ее голос чуть-чуть, почти незаметно, но все-таки дрожал.       — Жду не дождусь! — неожиданно для себя громко и улыбаясь воскликнула Карина и отстранила подругу, так как приближался Георг с палкой шашлыка в одной руке и сдачей мелочью — в другой.       — Через минуту старт. Будешь за меня болеть? — Парень посмотрел на Джарку, та вскинула вверх кулак.       — Да! Юху! Ты — самый лучший мотокли… Мотоциклист из всех!       — …Всех четверых, которых я видела, — полушепотом дополнила Карина и заняла свой рот огромным, налитым жиром куском жареной свинины.       — Я тебя не подведу, пупсик.       И, отходя задним шагом, Георг дважды щелкнул пальцами на обеих руках, подмигнул и помчался к своему мотоциклу, по пути надевая шлем, такой же ярко-зеленый, как и шапка. Подруги проводили его взглядом и отошли далеко от толпы, прямо к забору, откуда, конечно, вид открывался не такой хороший, как с крыши гаража или рядом с болельщиками, но шанс попасться суровому предводителю этого племени байкеров был значительно ниже. Двое участников финального раунда уже устроились удобно на своих железных конях.       Карина протянула подруге шашлык, та аккуратно оторвала зубами небольшой, жестковатый кусочек, боясь запачкать кончик носа или того, что он упадет прямо на светло-лиловую блузку, позавчера постиранную. Мясо упало в ротовую полость, когда девочка наклонила голову. Приятный, сочный вкус, со слегка пережаренной тонкой корочкой. Джарка зажмурилась от удовольствия.       Начало последнего раунда. Опять пришлось закрыть уши, и девочки снова оказались заколдованы гонкой, смотрели на гонщиков, что ни как не могли поделить первое место между собой; каждый раз, когда Георг отставал, Джарка начинала еще громче вопить, срывая голос, слезы выступали на глазах. Про шашлык она и вовсе забыла, и он почти весь достался Карине, которой приходилось держать подругу за руку, так как та не раз норовила подбежать ближе к болельщикам.       Но вот, до конца последнего круга считанные секунды, а Джарка, дрожащая от искреннего волнения, не видя с такого расстояние, кто же все-таки впереди, вырвалась из хватки и помчалась вперед, а из ее горла не прекращали вырываться ободряющие восклики. Карине ничего не оставалось, как швырнуть подчистую обжеванную палку в сторону и полететь за девочкой.       Георг проиграл. Всего лишь жалкая секунда отделяла его от первого места, и, глубоко расстроенный, он резко затормозил, стянул шлем и обдал всю топлу, соперника, друзей, судью, ветер трехэтажным матом. Тем временем Джарка пала на колени и истерично затарабанила кулаком в протоптанную землю, слезы покатились градом по ее лицу, стекая по нему вниз и звонко капая.       — Ну как?! Как?! — визжала она, но парень доругивал все окружающее его пространство. — Ты меня обидел! Я в тебя верила, а ты…       Но договорить не смогла, так как Георг проехал мимо нее, ударив пылью из-под колес в красные девчачьи глаза. Та вовремя зажмурилась и отпрянула, но не переставала всхлипывать и растирать рукавом кофточки слезы по лицу. Карина помогла подруге подняться, быстро провела тыльной стороной ладони по ее щеке.       — Пойдем накажем этого придурка! — воскликнула задорно девочка и побежала за Георгом, таща Джарку за собой.       Пробежали через распахнутые ржавые ворота, что выходили на широкое шоссе, на противоположной стороне которого рос густой лес. Карина повертела головой и обнаружила Георга относительно недалеко, прижавшимся спиной к забору и курящим сигарету. Не сомневаясь, Карина обняла подругу за дрожащие плечи и подвела ее к парню.       — Ты ее разочаровал! — сообщила она строгим голосом, когда на них обратили внимание.       — Не тебя одну. — Георг отвернулся и втянул в себя слишком много дыма. Руки его тряслись в истерике, безумный взгляд был перебегал с места на место, не находя, где сфокусироваться, но голос был удивительно ровен, что вселяло лишь больше жути. — На меня как минимум человек пять поставило.       Небольшое молчание, Джарка громко шмыгнула, закрыла лицо руками и, истощенная, прислонилась к подруге и вновь получила порцию ласк в волосы. Вдруг Георг ударил кулаком забор и дрожащими зрачками пристально вылупился на Карину.       — Но я, блять, не виноват! Это не честно! — кричал он, плеваясь. — У этого пидораса мотоцикл стоит, как чугунный мост! Папенькин сынок богатый, он меня бесит, паскуда! Я из своего весь спидометр выжал, а этот… — Не стал заканчивать и вскочил на ноги, затушенная сигарета полетела за кусты.       — Да! Согласна, это не честно! — Джарка сжала кулачки и посмотрела на Георга. — Кто это все устроил?       — Да этот, сука… — На несколько секунд он отвел взгляд в пасмурное небо, после дернулся и продолжил: — Да не важно! Главное, что он тупой ублюдок! Очень, блять, умно поставить рядом мотоцикл, который стоит хуй знает сколько, я такие деньги в руках не держал даже! и того придурка на скутере! Ого, такое интересное соревнование!       — Да! Я никогда не была так зла! — Джарка мило надула щечки. — Ну, было, конечно пару раз, но, если в общем…       Она громко вздохнула, так как последнее время говорила буквально на одном дыхании, тараторя и проглатывая звуки. Карина усмехнулась.       — В общем, пошли они все! — продолжила Джарка и выставила одну ладонь вперед, предлагая дать ей пять. Георг сразу же шлепнул по ней со всей силы.       — Да неужели меня кто-то в этом сранном мире понимает! Спасибо, пупсик. — Он улыбнулся, слегка рассмеялся и отошел, но только для того, чтобы поднять свой мотоцикл. — Садись! Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле?       Заинтересовавшись, Джарка отошла от Карины, и той очень нехотя пришлось выпустить руку из ее волос. Она подошла к транспорту, начала его осматривать, трогать и бить ноготком по звонкому железному корпусу.       — Нет… Ни разу. Может шлем надеть надо?       — Да не бойся, я медленно поеду. — Он подмигнул и дружелюбно улыбнулся. — Ты только держись покрепче.       Девочка села на заднее сидение, поправив юбку, крепко обхватила парня сзади и посмотрела на Карину, будто ожидая от нее разрешения.       — Если с ней что-то случится, я тебя в порошок сотру, — без тени иронии протянула она, подойдя к Георгу так близко, чтобы он отчетливо видел суровость в ее взгляде.       — Звучишь угрожающе, тебя понял!       Напоследок Карина приобняла подругу и ободряюще похлопала по спине.       — Постарайся не размазать свое прелестное личико по асфальту, — прошептала девочка ей на ухо не без улыбочки.       Джарка не придумала ответ, и просто неловко усмехнулась. Быстро нарастающий рев мотора — Карина отскочила назад, и ей только оставалось наблюдать, как мотоцикл не быстро, но и далеко не медленно уезжает вдаль по шоссе, превращаясь в точку.       Ветер колотил, бил в лицо, развевая волосы и одежду с такой силой, что казалось, будто еще немного — и Джарка полетит назад. Спустя время она привыкла, и уже не жалась в страхе к Георгу. Выкинув одну руку, девочка почувствовала приятный обволакивающий ее стремительный, ставший еще холоднее на такой скорости воздух. Не так уж и быстро, на самом деле! Но до чего приятно… Запах свободы, запах свежей весенней атмосферы, и выступающие, то ли от радости, то ли от бьющего в лицо потока воздуха, слезы.       Поездка длилась недолго, но Джарке показалось, что она ни разу за прошедший учебный год не чувствовала себя настолько счастливой. Чуть покачиваясь, она подошла к Карине и вцепилась в ее плечи. Девочка не переставала радоваться, щеки уже болели от широкой улыбки, но никак словесно выразить свои эмоции она не могла.       — Как вижу, тебе понравилось, — сказал Георг, не слезая с мотоцикла.       — Да! Да-да-да! — восклицала девочка, вскинув руки и крутанувшись к нему. — Это было классно! Спасибо, спасибо!       Парень загадочно посмотрел в сторону, поправил воротник куртки.       — Я поеду. — Он медленно начал махать рукой. — Пока, Калина, пока…       — Джарка! — Девочка так же попрощалась жестом ладошки, и Карина это подхватила.       — Пока, Джарка! Надеюсь, еще встретимся. И его мотоцикл стал стремительно удалятся в направление города. Немного постояв, наблюдая за ним, Джарка подскочила к подруге, ее физиономия вновь сияла счастьем, схватила ее за запястье и приблизила к своей щеке.       — Это было та-а-ак круто! — бодро начала она. — Я как будто летала, как птица! Это… Это…       — Непередаваемо, я поняла. — Карина спустила руку на плечо, легко улыбнулась, смотря ей в глаза. — Можешь не стараться, я знаю. Часто каталась.       Их руки сами собой сцепились друг с другом, и девочки неторопливо пошагали в ту же сторону, куда направился Георг. Солнце начало спускаться, шум со стороны гаражей только нарастал, кто-то включил на всю громкость музыку.       — Тебе повезло! Я вот всегда смотрела на байкеров и думала, что как же хорошо им живется! Свободные люди, в любой момент могут куда угодно поехать, и ничего их не удержит! Хоть в горы, хоть на море… У нас, конечно, моря нет, но эти и границы спокойно переедут!       За все время монолога Джарка глядела в лес, на дорогу, поднимала глаза на небо, увы, затянутое серыми тучами, а Карина кивала и не сводила взгляда с подруги. Какая же она милая…       — Хочешь, я буду водить сюда каждый день? У любого попроси — прокатают. Скорее всего. — Усмехнулась перед последним предложением.       — Хочу! Откуда же у тебя такие связи? Тебя там, походу, половина народа знает! Ну или поменьше… Я не считала!       Накручивая один локон на палец, Карина ненадолго отстранила взгляд с загадочной улыбкой.       — Просто я милашка.       — Да! — И вдруг Джарка привстала на носочки и быстро чмокнула подругу в мягкую щеку.       Лицо Карины ярко налилось румянцем, ноги онемели, в горле мигом стало сухо, словно в пустыне. Джарка же, не отпуская ее локоть, игриво усмехнулась, прикрывая пальцами рот. Понадобилось полминуты, чтобы способность к движению вернулась, девочка неуверенно потрогала кончиками пальцев место поцелуя.       — А?.. — Нелепая, чуть испуганная улыбка натянулась на лицо.       — С-спасибо… — Джарка смотрела прямо в глаза подруги, не краснея, при этом нежно улыбалась, но голос ее был уже не таким бодрым, уверенным и звонким. — Я рада, что мы сегодня так здорово провели день вместе. Мне… Мне никогда так хорошо не было.       — Ах, да… Пожалуйста. — Сделав несколько шагов вперед, Карина как можно аккуратнее взяла ее ладонь и повела дальше. — Ты даже не думаешь, что я тебя, как и они, просто использую? Еще недавно кричала, что больше ни с кем не будешь дружить.       Вымученный смешок вырвался из ее рта.       — Нет! Я так, истерила просто. — Девочка причмокнула надутыми губами. — И, нет… Ты не такая, как они, совсем не такая. Я это, эээ, чувствую.       — Яка краса! — И ей не оставалось ничего, кроме как искренне улыбнуться, жмурясь от счастья и притягивая подругу к себе.       Дом Джарки находился далековато, и по пути девочки общались, болтали о всякой ерунде: об учителях и одноклассниках, о мечтах, Карина рассказывала о своих друзьях и маме, а Джарка безустально тараторила о том, как же ее бесят сестры, постоянно отвлекалась на второстепенное. В этом вся Джарка. Но Карина большую часть монолога прослушала, и предпочитала просто созерцать лицо подруги, выдающее спектр эмоций в минуту.       Оказавшись около очередного многоквартирного дома с четырьмя этажами и серыми стенами, Джарка завернула и направилась к одному подъезду. Рядом на лавочке сидела пара старушек, одна из них бойко ругала власть, вторая ей лишь кивала и поддакивала. Карина давно дорассказала свою историю, а Джарка не придумала и не вспомнила ответной истории или мысли, но они продолжали стоять около подъездной двери, где слезла почти вся голубая могильная краска, держась за руки и смотря по сторонам.       Рука Джарки, держащая ключ, дернулась к домофону, однако задорный голос Карины ее остановил:       — Еще полдня впереди, и погода такая хорошая! Пойдем еще погуляем, а!       — Нет, мне уроки делать надо. — Она пожевала губу. — И ужинать пора. И… Не могу, в общем.       — Хорошо, понимаю, — не скрывая печали ответила вторая и положила ладонь на голову Джарки, чтобы потрогать напоследок эти восхитительные волосы. Ничего не делая, она постояла с протянутой рукой с ключом немного, следом открыла наконец-то дверь, и Карина сама спрятала кисть руки в огромный карман. — Пока… Напиши мне вечером, кстати. И, и, и-и-и стой!       Она больно и резко сжала плечо Джарки, та вздрогнула и непонимающе посмотрела на подругу.       — Я завтра перед школой за тобой зайду! Все, пока! — добавила она, отпустив ее.       — Пока! Чмок!       И стремительно скрылась за подъездной дверью, махнув ладошкой, Карина только успела заметить, что ее юбка сзади вся грязная. Несколько секунд девочка постояла, так как ее внимание было приковано какой-то ссорой у малышей на ближайшей площадке, и побрела к себе домой. В груди ощущалась странная тяжесть.

***

      Проснувшись возбужденной предстоящим днем, Карина как можно быстрее покинула квартиру, даже завтрак в виде бутерброда с толстым кусочком колбасы и сыра жевала по дороге к дому новой подруги. Ночью прошел дождь, и ей приходилось постоянно перепрыгивать через лужи, ничуть не боясь поскользнуться. Торопливым шагом, изредка переходя на бег, Карина обгоняла всех школьников, идущих в столь ранний час, гретыми весенним солнцем, в унылейшее из всех мест по их, конечно, мнению. Наконец, она достигла старого здания, где в прошлый день она рассталась с Джаркой, резво завернула за угол и столкнулась с кем-то.       Разумеется, это была Джарка. Не мешкая, Карина подхватила ее за плечи, предотвратив падение, поставила в ровное положение и уже собиралась бодро поздороваться, но заметила ее заплаканные красные глаза и красные щеки. Джарка пристально смотрела на подругу с дрожащими, сжатыми губами.       — Что случилось?       Девочка грубо откинула руки Карины, даже оттолкнула и, всхлипывая, начала:       — Если бы можно было отказаться от родственников, я бы это давно сделала! Ненавижу! Ненавижу их! Сволочи, дранные сучки, бесят!       Услышав предпоследнее слово Карина вздрогнула и немного засомневалась в качестве своего слуха: Джарка — последний человек, от кого она ожидала что-то подобное услышать. Неуверенно приблизив руки к ней, уже плачущей и дрожащей, Карина ласково улыбнулась. Приобняла.       — Каким дранным сучкам конкретно мне начистить лицо? — Громкая усмешка.       — Сестры мои… Не надо, они тебя не заслуживают. — И Джарка спрятала мокрое лицо в груди подруги, за ее той же курткой. — Сделаешь какую-нибудь хрень, а они это весь месяц припоминают. Так обидно, что орать хочется.       И больше ничуть не всплакнула. Карина, тем временем, успокаивающе гладила по голове, кивая.       — Все говорят: «не обращай внимание, не обращай внимание!» — проговорила она, и ее рука застыла, запутанная в волосах. — На словах легко, а на деле, сука, как молчать, когда эти манипуляторы задевают тебя за живое, смешивают с грязью?!       Ее голос начал повышаться и дрожать, глаза — намокать. Удивленная Джарка подняла голову и увидела слезинки на лице подруги. Надо же, она тоже плачет…       — Так и хочется их удавить собственными руками, чтобы они заткнулись нахрен и больше ничего не говорили, или вырвать язык с корнем, вырвать связки в горле, — уже процедила она через яростный оскал, медленно, подрагивая и до боли, до синяков вцепившись в хрупкие плечи Джарки. — Ой, как я тебя понимаю…       — Ну, не надо так жестоко с ними!.. — неловко сказала она и, выпрямившись, с улыбкой посмотрела на подругу и вытерла ее одну-единственную мокрую дорожку.       Немного поглядев по сторонам, она отстранилась от Джарки, взяла ее за руку, и они неспеша направились в школу, за долгое время не проронили ни слова. Знакомое серое здание с зелеными вставками уже было рядом, в почти всех окнах уже горел теплый свет. Карина резко остановилась перед ржавыми коваными воротами, отошла на край дороги, постояла и отошла еще дальше, в тень. После внимательно посмотрела на Джарку, вскинувшую брови и крепко держащей край своей клетчатой юбки.       — Знаешь… — Карина пожевала губы.       — Не знаю, расскажи! — Знакомая детская улыбка расцвела на лице Джарки.       — Нихрена не смешно, — пробубнила она и краем взгляда заметила, что какая-то кучка одноклассниц их увидела. Карина мрачно, исподлобья посмотрела на них, и те торопливо от них отстали. — Джарка… Ты, конечно, болтать любишь, но, с другой стороны, болтать тебе не с кем, поэтому я хочу тебе кое-что рассказать.       — Да-а? — Она вскинула одну бровь и приблизилась так, чтобы Карина могла рассказать это ей на ухо, но та не стеснялась множества посторонних людей рядом.       — Мы с мамой живем с фейковыми документами. Фамилия у меня другая, и отец у меня ни в какой автоаварии не умирал, этот ублюдок все еще жив и ищет нас.       Ее дрожащие, даже трясущиеся зрачки сузились и заблестели, пронзая безумным взглядом Джарку. Она молчала и ждала продолжения.       — Знаешь, как стремно жить и каждый раз шугаться при виде полицейских? Ох, не могу не думать о том, — продолжала она, дергано улыбаясь, — как они меня с мамой увезут обратно, и, сука, ничего нельзя сделать даже, у этого блядского ублюдка от денег кошелек лопается, он же всех подкупит, он может… Карина уже не могла сдержаться и заплакала, содрогаясь всем телом и упав на грудь подруги, и плевать, что рядом одноклассники и не только, уважающие эту холодную ледышку, и даже боявшиеся ее, плевать, что ко второму же уроку репутация Карины по всей школе сильно падет: она ее все равно восстановит, скорее всего. Помявшись от смущения, Джарка мягко обняла ее в ответ. Надо что-то сказать… Срочно. — Я тебя понимаю, и… И даже если тебя захотят увезти, я тебя не отдам, не отдам слышишь?! — Она ее тряхнула за плечи. — Хах, спасибо. — Двумя пальцами девочка смахнула последние слезы, взяла вновь ее за руку и добавила шепотом: — Люблю тебя. Щеки Джарки налились алым румянцем, она ничего не ответила и только крепче стиснула ладонь подруги и спокойным шагом пошла за ней в школу