Russian Reality

Добрались они до общаги только к полуночи, решив сэкономить на такси. И вновь добытый Антоном ключик от запасного выхода помог пробраться в общагу незамеченными мимо вахтера. Ввалившись в комнату, Антон с грохотом упал на кровать, но немного промахнулся и повалился на пол, где и заснул. Облокотив гитару о шкаф, Азарий аккуратно поднял Антона, перетащив его на кровать. Сняв с него куртку и грязные ботинки, парень все составил в прихожей и вернулся в комнату. Антон лежал, свернувшись калачиком и, словно змея, обвился вокруг своей подушки. Выглядел он настолько непривычно беззащитно и очаровательно, что Азарий не сдержал глупой улыбки, накрыв парня одеялом, и сам лег спать.

***

Проснулся Антон только к полудню, а вместе с ним проснулось и похмелье, и все его последствия. Во рту словно кошки насрали, а голову, не переставая, … отбойный молоток. Одним словом, видок был у парня не ахти. С трудом встав с кровати, Антон направился в ванную и закрылся там на последующие полтора часа. Во-первых, он знатно проблевался после бурной ночки, а во-вторых, долго и тщательно мылся (спал) в душе. Но, как бы то ни было, вышел он из ванны освежившимся и готовым к новым попойкам. И только тогда парень наконец заметил, что помимо него комната была пуста. Азария нигде не было. Вразвалочку подойдя к холодильнику, Антон обнаружил записку от соседа и, немедля ни секунды, вылетел из комнаты. Пересеча половину коридора менее чем за пару секунд, Антон затормозил у одной из дверей и, отдышавшись, небрежно зашел внутрь. — О, наша пьяная красавица наконец проснулась, — усмехнулась Анафема, подливая кофе Никите, — Ази, это, видимо, по твою душу. — Ты чего забыл в комнате этой ведьмы? — зашипел Антон, быстро подойдя к сидящему за столом Азарию, — и что это такое? Зачем ты галстук напялил? — Анафема пригласила меня на завтрак, — спокойно ответил парень, положив вилку с остатками яичницы на тарелку, и полностью развернулся к Антону, — а в правилах этикета принято выглядеть прилично, когда тебя приглашают к трапезе. Тем более… неужели и дружеские завтраки стали под запретом? — Нет, — скрежеча зубами, ответил рыжий, по привычке захотев поправить очки, предательски не оказавшихся на нем. — Тогда, ты бы не хотел к нам присоединиться? — улыбнулся Азарий, пододвинув к парню оставшуюся тарелку с яичницей. — Она наверняка отравлена, к тому же, я не голоден, — фыркнул Антон, когда живот предательски заурчал. — Ага, а это, видимо, киты за окном как обычно запели, — усмехнулась Анафема, отпив чая, — к тому же, из нас четверых только ты, Бес, умеешь ядом плеваться. — Конечно, как я мог забыть! Ты же у нас по порчам профи! — огрызнулся парень, но наткнувшись на укоризненный взгляд соседа, умолк и сел на оставшийся стул. — А я думал, что история со сковородкой исчерпала себя, — задумчиво вставил Никита, поправив очки, — почему вы до сих пор цепляетесь друг к другу? — Мы идеологические враги, — хмыкнула Анафема и, прищурившись, уставилась на Антона, — не так ли, Королев? — Вынужден согласиться, — пожал плечами Антон, опрокинув в себя подставленную Азарием чашку кофе, — она — слепая идеалистка, а я — прожженный скептик. — А я думал все, наоборот, — улыбнулся Ази, взяв небольшую печеньку с тарелки. — Не волнуйся, ангел, — хитро осклабился рыжий, отодвинув от себя опустевшую тарелку и не заметив удивленный взгляд Анафемы и Никиты, — Гаева ещё не поняла, но вот окончит она уник, и суровая российская реальность сорвёт с неё фиолетовые очки и оборвет ей крылышки. — Бес, завались, пожалуйста, — фыркнула девушка, поджав свои пухлые губы, — если ты уже все для себя решил, то почему бы тебе не отчислиться, а? — Ага, как только, так сразу, — небрежно отмахнулся парень, встав из-за стола, — не знаю, как ты, Ази, но я, пожалуй, пойду из этого сомнительного заведения. — Полагаю, мне тоже пора, — извиняюще улыбнулся Ази, из-за чего в который раз сердце Анафемы оттаяло. Уже за дверью Антон облизнулся, напомнив сытого и довольного уличного кота, и широким шагом направился в комнату. — Класс, позавтракали нахаляву, — хохотнул парень, подходя к своему холодильнику, но, обернувшись и заметив странное выражение лица соседа, удивленно на него посмотрел, — Ангел, все норм? — О… эм… полагаю, что да, — задумчиво кивнул Ази, усевшись на свою кровать, — просто, задумался о твоих словах. Ты же говорил это все всерьез? — Серьезнее некуда, — заверил Антон, резко открыв холодильник, и его челюсть отвисла, — Ази, это… это что такое? Азарий с трудом извернулся на кровати, заглянув в нутро холодильника, и пожал плечами. — Пиво. — Это я вижу, — Антон повернулся к нему, уставившись восхищенно-удивленным взглядом на парня, — ты купил пива?! Ебаную Балтику?! — А тебе не нравится…? — разочарованно пробормотал Ази, — я же вроде видел, как ты её пьешь, вот и… Резко подорвавшись к нему, Антон сгреб парня в крепкие объятия, ненароком прижав его к стене. (Видимая гей-паника) — А.… ну типа… спс, — закашлявшись, хмыкнул Антон, оторвавшись и выхватив банку из холодильника, — сам-то будешь? — Мама говорила, что алкоголь развязывает язык, — скромно улыбнулся Ази, пока краска постепенно спадала с его лица, — это была одна из причин, почему мне до семнадцати даже вино в церкви пить запрещалось. — Эта трагичная история означает «да» или «нет»? — в нерешительности замер Антон возле приоткрытого холодильника. — Определённо да, — с готовностью кивнул Азарий, — я же должен быть с тобой «на одной волне». — Фу, говоришь, как старикан, — усмехнулся рыжий, кинув ему вторую банку, — но я-то думал, что мне придётся тебя дольше уламывать. Усевшись напротив и подав Ази банку, Антон открыл свою и сделал несколько больших глотков. — А тебе лучше пить помедленнее, — заметил он, взглянув на Азария, — если блевануть не хочешь. Блондин смерил банку подозрительным взглядом и сделал первый несмелый глоток. — Начало положено, — с гордостью заявил Антон, чокнувшись банками, –теперь можно и душу излить. — Звучит многообещающе, — улыбнулся Азарий, сделав ещё глоток, медленно входя во вкус.

***

Спустя две банки пива, Антон, незаметно даже для самого себя, перетек на кровать соседа. — И я когда шк заканчивал, то думал, типа… бля, пиздец круто. Стану адвокатом. За все хорошее, против всего плохого… буду этим… как их там… им… помогать… — парень защелкал пальцами, моляще посмотрев на Азария. — Помогать невинным? — задумчиво предположил Азарий. Его щеки пьяно покраснели, а глаза затмила туманная дымка. — Им самым, — с готовностью закивал рыжий, — во-о-от… но в методичке по подготовке к ЕГЭ по общаге не было указано, что наша судебная система такая, блять, хуевая! Он резко вскочил с кровати, заходив по комнате. — Типа… ты вообще следишь за новостями?! — Антон пьяно размахивал рукой, рьяно сжимающей третью банку с пивом, — когда в одной части страны чела отправляют в тюрягу за репосты и твиты в инете, то в другой её части оправдывают насильников, убийц и маньяков! Это же блядский позор! А я должен становиться её частью… частью этого порочного круга! — Разве все так плохо…? — заторможено переспросил Азарий, — ты мог бы попытаться изменить эту систему и… — Нет! — тут же запротестовал Антон, сделав ещё глоток, — в этом то и проблема! Любые аргументы адвоката или любые обвинения прокурора могут быть разбиты о подкупленного судью или ебанутый закон… чего уж о правах человека говорить… Антон устало рухнул на кровать Азария лицом вниз и протяжно застонал. — Дорогой, — Ази аккуратно погладил парня по голове, — но ведь не все так плохо… да, проблемы, о которых ты говоришь действительно важны… но мне кажется, ты немного преувеличиваешь… — О чем ты, ангел? — Антон немного приподнял голову, уставившись на блондина, и иронически усмехнулся, — с каждым годом Росея мне все больше напоминает какую-нибудь… антиутопию Оруэлла… — О, ты читал «1984»?! — воодушевился Азарий, заинтересованно взглянув на рыжего. — Конечно! — отчаянно закивал парень, — несколько раз! Он так здорово прописал тот блядский отвратительный мир… до сих пор мурашки по коже. Антон крупно вздрогнул, залезши на кровать с ногами. — Полностью согласен, — задумчиво кивнул Ази, серьезно взглянув на Антона, и о чем-то задумался. Казалось, на пару минут он выпал из реальности, а Антон и не спешил возвращать его обратно, ведь он мог созерцать серьезное лицо Азария каких-то лишних несколько секунд. Наконец, Азарий опомнился, смущенно покраснев. — Наверно… ты все же где-то прав. Доведенный до абсурда мир Оруэлла все больше напоминает нашу серую действительность, — он опустил голову, нервно теребя рукав рубашки, и неожиданно спросил, — поэтому ты чувствуешь себя бесполезным или… может беспомощным? — А… э… ну… — Антон в ступоре уставился на соседа, пытаясь подобрать слова. Это был определенно удар под дых. Рыжий не был готов к прямому вопросу, заданному в лоб. Даже не вопросу, а скорее утверждению. Такому болезненному и мучавшему его все эти долгие недели. Да. Конечно, он бесполезен и, вдобавок, жалок. Антон опустил голову, когда его рыжие пряди упали ему на лицо, прикрыв его. — Да. Я абсолютно беспомощен. И это… ужасно раздражает. Все вокруг меня такие замотивированные изменить этот блядский мир, а я… я понимаю, что я не могу. Все вокруг меня уже знают, чего хотят от жизни, а я… я не знаю. Все вокруг меня хотят что-то делать и делают, а я… я ничего не хочу и ничего не делаю, — угрюмо наконец сказал он, — в отличие от Анафемы, я давно перестал себя тешить мыслью, что приду после уника в кабинет перзидента с красным дипломом в одной руке, а в другой с папкой с решением всех проблем. А все внезапно осознают, как были не правы, и что свобода слова, свобода человека, справедливые законы и честность намного ценнее денег и… аквадискотеки. Он закрыл лицо руками, и его спину пробила легкая судорога. — И знаешь, что самое поганое? — горько хмыкнул он, не поднимая головы, — ты можешь легко сказать, что-то типа… «старайся, хорошо учись и тогда добьешься своего!» Не… брехня полная. Ты можешь посчитать меня ленивой сволочью, которой легче сказать, что все говно и при этом ничего не делать, и… ты даже будешь прав, но… я правда пытался… и довольно долго. Просто… просто я устал… — Я не… — начал было Ази, но тут же запнулся и умолк. Впервые в жизни Азарий не знал, что сказать. Слова ускользали от него, только он почти ухватывался за них. Антон был сейчас полностью искренен с ним. Искренен в своих боли и страхах. Наверняка, это далеко не все, что волнует его, но Азарий был рад, что смог приоткрыть тугую дверь на чердак со складом мечт, страхов, переживаний и надежд своего друга. Он аккуратно пододвинулся ближе, положив ладонь на спину соседа. В этом жесте не было и капли жалости. Нет, он вовсе не жалел Антона, лишь отчаянно хотел его поддержать и понять. Азарий не стал бы спорить, что у них довольно разные взгляды на жизнь, устройство мироздания или на банальный вкус энергетика, но это вовсе не означало, что Ази не мог понять или принять парня. Наоборот, этот отчаянный немой крик о помощи был ему до боли знаком. — Спасибо, — пробормотал Антон, неожиданно рухнув парню затылком на колени, — черт… спасибо, ангел. — Ну… это само собой, — мягко улыбнулся Азарий, чуть склонившись над Антоном и неосознанно вплетя свои белоснежные аккуратные пальцы в рыжие вихры парня, — мы же друзья… — Ага, — пьяные глаза Антона как-то по-новому заискрились, зацепившись за нежный взгляд голубых глаз соседа. Щеки Антона заалели, создавая в купе с огненными прядями и рыжими веснушками идеальную блистающую картину. Бледное лицо Азария покраснело до корней белоснежных волос, дыхание сбилось, опаляя раскрасневшееся лицо соседа. Дерганной рукой Антон ухватился за клетчатый галстук Азария, как утопающий за спасательный круг, и притянул его к себе. БУХ. — Ай! Охохо… — неожиданно больно ударившись лбами, ребята синхронно застонали, а Ази даже схватился за свой разгоряченный лоб. Но Антон быстро перехватил его руку, вновь утянув его к себе. Их полураскрытые губы соприкоснулись, а сердца пропустили удар. Азарий обхватил пылающее лицо парня своими холодными руками, постепенно углубляя поцелуй. Антон был на вкус слегка горьковатым из-за привкуса пива, сливающегося с острым и пряным дошираком, отчего рецепторы во рту Азария воспели самые прекрасные баллады. Антон провел тонким указательным пальцем, очертив круглый лоб соседа, и запустил ладонь в светлые кудряшки Азария, притянув его к себе ещё теснее, хотя, казалось бы, куда там. От Азария тоже несло терпким и приятным алкоголем, прекрасно сочетающимся с карамельной сластинкой тёмного шоколада, из-за чего Антон буквально плавился от наслаждения. Этот продолжительный не просто поцелуй, но необыкновенное слияние и объединение душ в едином прекрасном танце, был прерван внезапным тихим скрипом приоткрывшейся двери, который сразу же уловил чуткий слух Антона. — Ну кто бы сомневался… — раздался знакомый голос в дверном проеме.