Russian Reality

За окном поезда вереницей проносились многочисленные пейзажи заснеженных лесов и полей нашей великой и необъятной, по очереди сменяя друг друга. Леса переходили степи, степи в холмы, на которых вновь произрастали леса и так по новой. Но Азария мало волновало то, что творилось снаружи, перед его глазами все еще мелькали лица и глаза его родственников, осуждающе и с великой неприязнью смотрящих на него. Все произошло по вине дурацкого телефона, и если восстание машин все же произойдет, то оно начнется, по мнению Ази, не как в «Терминаторе», а именно так. Азарий все эти дни почти не расставался со своим телефоном. Отчасти он не хотел пропустить сообщение от Антона, чья непредсказуемость и сбитый режим достигли нового уровня, но вместе с тем Ази просто не доверял своим родственникам, а также паролю на телефоне. И, к несчастью, оказался прав. Даже не пытаясь побороть свое природное любопытство, Михаил еще в самом начале заметил в своем брате странные изменения. Последний все время летал в облаках, держась за свой телефон, как за спасательный круг, что прежде было ему не свойственно. Довольно быстро сообразив, что ответ на причину необычного поведения Азария кроется в его телефоне, Михаил, улучив момент, почти перед самым отъездом брата, смог достать его телефон. А далее… дело техники. И уже через десять минут самый страшный компромат был выложен за семейным завтраком. Шум поднялся небывалый, словно началась ядерная война. Угрозы, обвинения, проклятия и оскорбления лились на Азария непрерывным потоком ушата дерьма. Со всех сторон обвинительно на него смотрели десятки холодных, пустых и бездушных глаз людей, которых еще недавно Ази считал своей семьей. Не идеальной, конечно, но все же семьей. Но теперь он осознанно понимал, что, как бы это парадоксально не звучало, в этих людях не было ничего святого. Только пустая и яростная ненависть наполняла их души, давая им силы для новых выпадов в сторону блондина. Каждый наперебой считал своим долгом как-то по-новому поддеть или зацепить острым словом Азария, и у них получалось. На первых порах Ази очень твердо и сдержанно пытался объяснить и опровергнуть обвинения в содомитстве и извращениях, но и это разбилось о бетонную стенку в виде его некогда родственников. Затем он пытался вспомнить слова Христа: «…Да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга.» Но, в самом деле, что вообще мог знать Иисус о любви? Да, кем он себя возомнил, спаситель этакий?! Людям лучше знать, что такая любовь греховна и неправильна. Вот поэтому, и эти заявления Азария были встречены еще большей волной агрессии и неприязни. И только тогда, в этой суматохе и неразберихе, Ази заметил, что его мать молчала, стоя в стороне и наблюдая за этим фарсом с присущей ей холодной отстраненностью. В слепой надежде, он устремился к ней, объясняя и доказывая всю глубину и искренность своих чувств, но Она была глуха. Она и глазом в его сторону не повела, сохраняя глубокое молчание. Лицо ее было скрыто в тени, так что Ази даже не мог разглядеть, какие эмоции Она испытывала. Неприступная и холодная, мать стояла в стороне от своих детей, будто не обращала на них никакого внимания, но это было не совсем так. Она была лишь сторонним наблюдателем. — Тогда… я уйду, — тихо заключил Ази, из последних сил сдерживая слезы, лишь бы не дать слабину и уйти с гордо поднятой головой, громко хлопнув дверью. Так почти и получилось, также хранивший молчание все это время Гавриил, тихо открыл пред ним дверь и, не говоря ни слова и даже не смотря на него, выпустил Азария из дома, не дав бывшим родственникам остановить его. Ази еще раз моргнул, отгоняя неприятное наваждение, и до его слуха донесся искаженный женский голос из динамиков, сообщавший о прибытии его поезда к станции. Подобрав свой рюкзак с верхней полки, Азарий на ватных ногах вышел из вагона, мечтая как можно быстрее зарыться в свое теплое одеяло на ближайшие сотню лет.

***

Переминаясь с ноги на ногу, Антон стоял на станции, высматривая нужный поезд. Его ангел больше не писал и не звонил после сообщений, предвещавших мало чего хорошего. Более того, он не отвечал и на многочисленные звонки Антона, а это уже было против всех правил. Через пару минут прибыл поезд, выпуская наружу немногочисленных пассажиров. Только вот рыжий немного просчитался с платформой и мог лицезреть лишь появившуюся белую макушку, вышедшую из вагона. Вновь нещадно матерясь и проклиная все вокруг, Антон двинулся к своему ангелу напрямик через пути, даже не задумываясь, что может встретиться совсем с другими ангелами. Не обращая внимания на крики и встречные маты от работников вокзала, Антон быстро пересек путь и ловко забрался на платформу, встретившись с удивленным взглядом родных голубых глаз, покрывшихся мутной пленкой от слез. — Ангел, вот ты где! — как ни в чем не бывало усмехнулся парень, снимая очки раскрывая руки навстречу блондину, — подвезти, как говорится, надо?! — Будьте добры, Печальная область, Тоскливый район, город Грусть, проспект Разочарования, дом 13, — горько усмехнулся Ази, доверительно уткнувшись в холодное плечо друга, и, наконец, вдохнул родной запах перегара и сигарет.

***

Поездка прошла в гробовом молчании. Ази не хотел говорить, пока не оказался бы в комнате, в своем последнем оплоте спокойствия и счастья, а Антон не хотел спрашивать первым. Но как только они вышли из Жигулей, как только прошли мимо перманентно угрюмого вахтера, как обычно читавшего желтую газетенку, как только преодолели несколько лестничных пролетов и только вошли в (шестьсот) шестьдесят шестую комнату, Азарий, наконец, смог дать волю чувствам. Он устало скинул рюкзак и куртку, плюхнувшись на кровать, и в бессилии уронил лицо на раскрытые ладони. — Извини, что не отвечал, — пробормотал он после минутного молчания, пытаясь собраться с мыслями, — мне пришлось его выключить, чтобы отделаться от их звонков. — Да ладно, — махнул рукой парень, усевшись рядом с блондином и аккуратно приобняв его за плечи, — где наша не пропадала. Тебя там хоть не избили? — О нет… но смертью мне грозили, — хмыкнул Ази, закопавшись бледными пальцами в корни волос, — это было ужасно. — Могу представить, — понимающе кивнул Антон, представив, как кучка фанатиков и деревенщины с вилами и факелами гонятся за ангелом, за ЕГО ангелом, кидают в него камни и обрывают крылья, и доселя небывалая агрессия тут же вскипятила его разгоряченную кровь, — они просто идиоты! Идиоты и мудаки! Мудаки и ебанаты! Ебанаты и… — Я тебя понял, — мягко прервал гневную тираду Азарий, взглянув на парня теплеющим взглядом, — и ты прав. Как никогда прав. — Бля, когда вернется Гавриил, — даже за очками Антона было понятно, что его взгляд сейчас мог сжечь все живое вокруг, — я набью ему его смазливый ебальник и захаркаю его до смерти!* — Боюсь, что в этом нет необходимости, — покачал головой блондин, задумчиво потерев виски, — кажется, он единственный, кто проявил ко мне хоть каплю сочувствия или снисходительности… — Бля, надо было перевести часть удара на него, — заметил рыжий, сняв очки и досадно почесав свою шевелюру, — может тогда и от тебя бы отстали, начали бы его пиздить. — Нет, — тихо возразил Ази, в поисках тепла аккуратно обхватив худую руку Антона, — я бы в любом случае этого не сделал бы. Это подло. Я был бы ничуть не лучше их. — Ох, ангел, — покачал головой Антон, глупо улыбнувшись и наклонившись над ним, и яркий огонек загорелся в его глазах, — ты такой… ангел, за это я тебя и люблю. — Приятно слышать это от трезвого тебя, дорогой, — коротко улыбнулся Ази, покраснев, и подался навстречу полураскрытым губам Антона. Поцелуй вышел достаточно коротким, но вместе с тем чувственным и долгожданным. Антон довольно откинулся к стене, подложив под спину подушку, а Азарий уже более расслабленно примостился на его плече, прикрыв глаза. — Но самое ужасное… — внезапно добавил он, распахнув глаз, — мама ничего не сказала… даже в мою сторону не посмотрела. Это, конечно, глупо, но мне было бы намного легче, если бы Она присоединилась к остальным линчевателям, а не делала вид, что меня даже не существует… — Знаешь, — развязно начал рыжий, бережно обхватив Ази за плечо, и притянул к себе так, что теперь они вместе полулежали на кровати, — а ведь мои родаки, в общем-то, тоже старательно делают вид, что меня не существует… — Извини, дорогой, я не знал, — Ази обеспокоенно взглянул в глаза парня, в которых, к его удивлению, ярко сверкала усмешка. — Да я не про то, ангел, — весело отмахнулся Антон, потянувшись за телефоном, — я к тому, что мы с тобой в одной лодке. Да, пусть она немного дырявая и чутка тонет, но лодка то ведь наша. — Я не выкупаю, — пробормотал непонимающе блондин, внимательно уставившись на парня. — Ща поймешь, — хохотнул рыжий, набирая чей-то номер в телефоне, — своей маман я звоню и расскажу ей всю свою подноготную. Пусть гордится сыном! — Смысл в нашу тонущую лодку еще больше воды лить? — горько усмехнулся парень, но был прерван поднятым тонким указательным пальцем Антона, призвавшего к молчанию. — Але, мамуль? — широко улыбнулся Антон, и его улыбка стала еще больше напоминать оскал, — ну как там у тебя дела?! — Ептвою… Антон, ты че-ли, паразит… — раздался раздраженный женский голос из трубки, — сразу говорю, денег не дам. — Да я не за этим, — продолжая скалиться, парень поставил громкую связь, — сообщить кое-чего важное надо. — Ну дак не тяни резину, — устало ответила женщина, видимо по ту сторону телефона досадно потирая виски, — турнули тебя, что ли, ко всем чертям из уника? — Нет, просто… — он вдохнул побольше воздуха и громко запел, хотя в этот раз песня походила на отчаянный крик, — Все решено: Мама я гей, папа я гей! Можете просто промолчать! Можете злиться или беситься, Мне на это наплевать! Повисла небольшая пауза, во время которой Ази еле сдерживал свой непрошенный приступ смеха, прикрыв рот руками. Антон выглядел дьявольски довольным и смиренно ожидал своего приговора. — Значит, ты не сильно обидишься, когда я тебе скажу, — наконец хмуро ответила женщина после секундного молчания, — пашол нахой! Раздалось несколько протяжных гудков, и все смолкло. — Ну, а я что говорил? — Антон, казалось, нисколько не был огорчен и больше напоминал нахохлившегося петуха, только что выигравшего в схватке, — лучше пойдем пиво пить, а то без тебя было совсем не то. — Для тебя все что угодно, дорогой, — счастливо улыбнулся Ази, крепко обняв парня и прижавшись к нему всем телом.