Первый вагон, третье окно слева.

Рома дрожал непонятно от чего. От поцелуя, или от толпы, что провожала их с Димой взглядами. Он задумался о произошедшем, трогая свои губы руками. —«Ярцев, ты ли это сделал?»-думал рыжий. Старший взял его за руку, приводя в раздевалку. —Все порядке, Ром,-сказал темноволосый, усаживая младшего на лавочку и кидая ему бутылку воды в руки. —Да не очень то, Дим,-сказал он, смотря в ноги. —Я не спрашивал, я утвердил,-ответил Ярцев, присаживаясь напротив парня. Рыжий сидел, сложившись какую-то странную позу и смотря себе в ноги. —Ты считаешь нормальным то, что теперь два класса все знаю?-спросил Рома, поднимая слегка взгляд, смотря теперь в пол рядом с ногами Димы. —Всем просто напросто насрать на это, а если и нет, я разберусь,-отвечал старший. —Мне не насрать. Со мной как будешь разбираться? —Тебе не насрать на что? Что тебе достался поцелуй от меня? Или то, что я вчера дрочил нам двоим, или на то, что ты нравишься мне? На что из этого тебе насрать?-разозлившись спрашивал Дима. —На все из этого. Мне не насрать, потому что я сам не знаю, что происходит. Я нихуя не понимаю, Дим,-говорил Рома, поднимая взгляд все выше и выше по Ярцеву. —Я нравлюсь тебе?-спросил старший, приковывая взгляд Ромы на своих глазах,—Если ты сейчас, глядя в мои глаза, скажешь что нет, поверь, я сделаю так, что ты забудь и меня и этот инцидент. Рома молчал, смотря в зеленые глаза и ища в закромах коры головного мозга ответы. Хотя бы один ответ. Он зачем-то вспомнил первые дни знакомства с парнем, прокручивая все каким-то быстрым фильмом в своей голове. Он неожиданно для себя, как то по новому взглянул на Диму. Он прекрасно понимал что ничего не знает о парне, в которого, кажется, влюбился, но его тянуло так, что было плевать на все. —Расскажи мне о своих отношениях,-выдал Рома, вместо ответа на все. —Ты серьезно? Издеваешься или что?-спросил старший, смотря на Рому, и видя взгляд того, понял что ему это зачем-то просто необходимо услышать. Наверное, даже жизненно необходимо. —Я не могу так быстро взять и ответить человеку, которого знаю от силы месяц. Да, я явно что-то имею к тебе, но этого ты от меня еще пока что не услышишь,-говорил Рома, делая глоток воды,—Так ты расскажешь? Дима глянул на рыжего каким-то неизведанным до этого, добрым взглядом, улыбаясь. —Расскажу, но боюсь тебе не все из этого понравится. Обещай не делать поспешных выводов,-говорил Дима, подводя Рому к хрупкому льду своих воспоминаний. —Да, обещаю,-ответил не задумываясь младший, вкушая рассказ. —На самом деле, я не самый добрый человек на этом свете, и Ира часто говорит, что я не способен любить, и я с ней отчасти согласен,-начал Дима, уходя в воспоминания. Он начал рассказ с первой любви, с девочки Сони, что была с ним в приюте. Ему было четырнадцать лет, когда он начал ухаживать за девочкой. Дима дарил ей подарки, покупая их с воспитателем, выходя изредка за территорию приюта, или отдавая то, что привозили предполагаемые родители. Дима вспомнил как отдал ей своего любимого плюшевого пингвина, которого обожал до смерти. А она, в ответ на все ухаживания, на знаки внимания и симпатию, рассказала все старшим парням, и над Димой тогда почему-то смеялись. Тыкали частенько пальцами, хотя тот не понимал, что он сделал. Он же просто выражал свое внимания. Но у Сонечки было другое мнение, и она вместе с другими ребятами, гнобила Диму. Однажды, гуляя вечером на территории приюта, трое парней, с которыми Ярцев прожил около десяти лет, затащили его в угол, где никто бы ничего не видел. —Надо мной издевались. Били, и не только,-говорил Дима. Он вспомнил как один парень, с которым он даже дружил, неожиданно снял свои штаны, заставляя кудрявого отсосать ему. —И самое убогое в этом дерьме, что после, я понял что мне понравилось. Понравился парень,-продолжал он. Дима вспомнил как осознал, что он любит Сонечку на равне с ее братом Максимом, что был в той компании, избивая его ногами. —Знаешь что я сделал? Я влюбил Макса в себя,-признался Ярцев. В воспоминаниях пролетели кадры, как парень стал сближаться с мальчишкой, как они гуляли, рассказывая что-то личное друг другу. Он вспомнил первый поцелуй, который был на какой-то пьянке, когда ребят отпускали за территорию. Он вспомнил чувства, с которыми целовал его. —Мы встречались долго, многие догадывались, но Максим никому ничего не рассказывал, боясь. Но однажды, почему-то, я решил то ли мстить, то ли мне просто надоело видеться лишь вечерами, и я поцеловал его при всех, почти как тебя. Он плакал, а я смеялся. Стоял, смотря на него толпой и смеялся. Потому что я знал, что мне никто ничего не сделает, я тогда уже приобрел что-то типо авторитета, а вот ему досталось. Его били толпой, и я был в той толпе. И Дима рассказал так же о том, как после, вечером, Максим пришел на их место, побитый, со слезами на глазах, и говорил что любит его, даже после всего этого. —Он думал тогда, что я своими действиями, участием в драке, снимаю с себя подозрения о том, что я нетрадиционной ориентации. Он говорил, не давая отдыха своему языку, рассказывая Роме все, не упуская деталей того, как решил добить Максима. —Мы продолжили отношения. У нас даже появился секс. Я бил его часто и за все. Особенно когда он говорил что-то не так или пытался целовать меня. Я стал жестоким и каким-то злым, вспоминая как издевались надо мной, я делал так же с ним,-говорил старший,—До тех пор, пока Соня не рассказала все. За нами тогда же частенько приезжали семьи, и многие выбирали Максима с Соней. И вот она тогда пожаловалась одной семье, что их бьют, что бы спасти брата. Вроде как, их забрали и увезли в другую страну. Дима так же рассказал, как стал гулять с разными компаниями, шляясь в шестнадцать лет где попало, доводя всех воспитателей. —А потом был Егор. Парнишка бармен, с которым мы часто спали, когда я был сильно пьяный. Зеленоглазый вспомнил тусовку, на которую его пригласили в клуб, где работал Егор. Тогда, упиваясь текилой и обсуждая что-то с компанией возле бара, Егор просто решился на поцелуй. Подойдя к Диме, он успел лишь коснуться. —И я избил его. Вернее, сказать, убил. Дима увидел глаза парня напротив, но быстро сообразил, что сказал это скомкано. —У него открылось кровотечение, когда я бил его. Его забрала скорая, что-то вколола, и после оказалось, что у него была аллергия на этот препарат. Никто не знал этого. Он умер в дверях больницы. Его родители винили скорую, а я винил себя, какое-то время, а после, просто забыл. Забыл человека, понимаешь? Дима думал, что выглядит в глазах Ромы, наверное, ужасным человек, но продолжил, решив добить и того. —Ты спрашивал про Иру,-говорил он,—Она была моей подругой, пока не сказала на вечеринке, что любит меня. Мы тогда только пришли в этот лицей, я старался показать что я хороший парень, и решил не показывать, что мне нравятся парни. В Димкиной голове всплыла девушка, и ее признание. А потом и его, и то, как девушка предложила быть парой просто на публику. —Мы переспали с ней однажды, становясь любовниками. Дима рассказывал и то, как бил ее. Он в принципе, на всех вымещал свою злость и агрессию, сам не понимая почему. —Она жила одна и никто бы ей не помог. Поэтому я делал что хотел. Однажды сломал ей нос, а потом оплатил операцию, где ей все исправили,-говорил он. —А потом появился ты. Как снег на голову, в вагоне электрички. Понравился мне, почему-то. Твоя повязка эта, наушник. Ты проявил заботу, но не так, как все те, что были до. То приближал меня, то отталкивал. Игрался так же, как когда-то игрался я,-говорил парень, смотря четко в глаза младшего,—Я наверное напугал тебя этим рассказом?-как-то глупо улыбнулся он,—Ира права, Ром. Я не умею любить, не умею показывать чувств никак, кроме побоев. —Ты способен любить, но как-то по своему,-прервал его голос Морозова, что сидел все это время, вкушая рассказ. —Садистская любовь?-усмехнулся парень. —Если так, то у меня Стокгольмский синдром*,-ответил младший, беря как-то слишком резко его за руку, выводя из раздевалки, а затем взяв куртки, он потащил его на улицу. —Чо творишь?-спросил Дима, глядя на парня. —Хочу курить, целоваться и спать. Что из этого выберешь?-улыбался слишком ехидно Рома, доставая зажигалку. —Можем поехать ко мне,-выдал Ярцев,—Не обещаю, что не буду приставать. —Приставай,-как-то на пофиг ответил рыжий. —Не боишься?-спросил кудрявый. —Попробуй только, и тебе прилетит в ответ,-улыбнулся Рома вновь, смотря в глаза Димы, видя в нем на самом деле, беззащитного мальчишку с маской брутального и злого парня. —Абьюзивные отношения*,-посмеялся старший, вызывая такси.