За что?

Гуанъяо стало понятно, почему Цзэу-цзюнь в последнее время требовал от него много внимания и чаще просил задерживаться в Гусу. Стало понятно и постоянное волнение со стороны Первого Нефрита. Глава Цзинь искренне верил, что причиной такого поведения является он сам. Он надеялся, что вскоре Сичэнь, его обожаемый Сичэнь, наберётся смелости и признается в чувствах. Гуанъяо бы никогда не отказал этому человеку, более того, он сам неоднократно пытался сделать первый шаг, но его объект воздыханий либо был слишком погружён в свои мысли, либо боялся и хотел, чтобы первый шаг был за ним. Проще говоря, попытки Яо были тщетны. Сейчас он понял настоящую причину. И он сейчас смотрит прямо на неё, испепеляя жгучим взглядом. Сердце главы Цзинь переполняют злоба, ненависть и отчаяние. Мужчина невольно сжимает подол ханьфу, смотря впереди себя на милующуюся парочку. Вот рука «причины» касается шелковистых прядей главы Гусу, а тот и не против. Гуанъяо вспоминает, как он сам, сидя на краю ложи, гладил названного брата по голове. В те моменты он чувствовал себя умиротворённо и радовался каждый раз, когда Сичэнь говорил, как же ему хорошо рядом со своим А-Яо. Безнадёжно. Пара уже сливается в долгом поцелуе и падает на траву. Белые одежды Цзэу-цзюня растекаются по зелени, как молочная река из сказок, и сливаются с ней, превращая в полноценный пейзаж. «Причина» устраивается на чужих бёдрах, не щадя кусает губы, которые Гуанъяо хотелось нежно целовать. И хотя парочка находилась на приличном расстоянии, а глава Цзинь, словно мышь, засел в кустах, порывы ветра отчётливо донесли до него фразу из уст Лань Сичэня: — А-Чэн, я люблю тебя, — говорит глава Лань, не зная, что их мечтал услышать совсем другой человек. Цзян Чэн не отвечает и затыкает любовника очередным поцелуем. Мэн Яо не хочет смотреть, что будет дальше. Будучи уверенным, что из-за ветра его не услышат, заклинатель шелестит кустарниками, за которые цепляются одежды. Лишь спустя пару минут удаётся выбраться в сад на поляну, подальше от того места. В груди главы Цзинь всё сжимается, глаза начинает предательски щипать, а ватные ноги отказываются идти дальше. Присев на мраморную скамью, Яо поднимает взгляд в небо и задаёт немой вопрос: за что?