No penetration

Бакуго всегда знал о своей принадлежности к альфам. Его желание везде быть первым и неукротимая вспыльчивость были присущи только альфам. Однако, он не придавал особого значения этому знанию. Его второй пол был чем-то само-собой разумеющимся. И, не то чтобы он ненавидел омег. Он ненавидел вообще всех. И, разумеется, никогда не хотел отношений с омегой. Для этого нужно было вести себя мило, задаривать омегу подарками, всё время делать комплименты, а Кацуки и добрые слова — это что-то несочетаемое. Для него подобное было слишком напряжным, и он предпочитал ни к чему не обязывающие связи на одну ночь, потому очень щепетильно относился к поиску ночных пассий, чтобы не видеть сопли со слезами, когда он уходил после секса. Несмотря на его скверный характер, он пользовался популярностью среди омег. Может, дело было в харизме, или в симпатичном лице и бицепсах — Кацуки особо не задумывался. Ему стоило шепнуть на ухо омеги что-нибудь соблазнительное, сверкнуть улыбкой, и те соглашались провести с ним время в горизонтальной позиции. — Если бы я не был знаком с тобой лично, то никогда бы не подумал, что ты можешь быть нежным с омегами, — восхищённо воскликнул Киришима. Он мог, но его выдержки хватало лишь на один вечер. Позже в нём просыпалось привычное раздражение. — Придурок, за кого ты меня держишь? По твоему, я не могу проявлять чувства? — вспылил Бакуго. — Можешь. Например, ярость, презрение, недовольство, — начал перечислять Эйджиро, загибая пальцы, пока не оказался перебит ударом кулака в плечо. — Отвали. Ты не мой психолог. — Я твой друг. Это одно и то же. — Да похуй. Ты будешь слушать или нет? — Буду. Киришима привалился к спинке скамьи и устремил взгляд на друга, демонстрируя своё предельное внимание. — Ты знаешь, что я не сплю с одноклассниками — слишком много мороки, — начал Бакуго и устремил взгляд на небо. — Но пару недель назад я подкатил к Половинчатому. — К Тодороки? Ты с ума сошёл? — вскрикнул Эйджиро. — Блять, ты не можешь отрицать, что он горячий. — Ага, в буквальном смысле. И папашка у него тоже очень горячий, — рассмеялся Киришима, очень радуясь из-за своей игры слов. *** Кацуки действительно никогда не пытался отрицать, что Шото очень симпатичный, с красивой фигурой и подкаченным телом, что для омеги было довольно необычно. Он просто не обращал внимание на внешность одноклассника. Тот не симпатизировал ему как личность, в отличие от того же Каминари, которого он считал другом. Тодороки был слишком замкнутым, смотрел на всех свысока и слишком много времени проводил с Мидорией. Однако, когда Шото пихнул ему свою сексапильность прямо в лицо, Кацуки не смог устоять. Все привыкли видеть ЯоМомо в откровенной одежде, другие омеги в их классе часто надевали короткие юбки или шорты, но Шото никогда не стремился оголять своё тело. Именно поэтому Бакуго завис на входе на кухню, когда увидел Тодороки в шортах. Первое, что бросилось ему в глаза — это круглая задница, обтянутая неприлично короткими шортами. Кацуки заинтересованно поджал губу, когда заметил край нижнего белья. Белого. Шото стоял согнувшись и искал что-то на нижней полке. Он готов был закрывать глаза на высокомерие Тодороки, если бы тот ходил так каждый день. — Привет, — опомнился Бакуго, когда одноклассник вытащил чашку и выпрямился. Шото обернулся, удивлённо приподнял бровь и кивнул в ответ, после чего принялся нарезать овощи в чашку, которую только что достал. Кацуки собирался сделать себе кофе и уйти, но что-то заставило его задержаться. Он вошёл в помещение и непринуждённо сел за кухонный стол, забыв про кофе. — Классно выглядишь, — произнёс он, не отрывая взгляда от одноклассника. — Отстань, Бакуго, — спокойно ответил тот, не отрываясь от нарезки овощей. — Теперь мой пол тоже стал причиной для твоих насмешек? — Я серьёзно, — Кацуки поднялся со стула и встал сбоку от Шото. — У тебя есть планы на вечер? — Планирую поесть салат, — отозвался тот, не поворачиваясь. — Я мог бы сделать твой вечер более ярким. Кацуки развернулся к кухонной стойке спиной и смотрел на Шото. — Не будь таким примитивным. Мне стоило просто надеть шорты, чтобы ты захотел меня? — Тодороки всё же поднял голову и встретился с взглядом одноклассника. — Как проницательно, — ухмыльнулся Бакуго. Обхватив запястье Шото, он притянул руку к своим губам и оставил на его ладони поцелуй. Тот отдавал сладостью помидора, который Тодороки нарезал. — Меня не интересует твоё предложение, — холодно произнёс тот и вытянул руку обратно. Бакуго очень хотелось съязвить в ответ, назвать одноклассника холодной сукой или пошутить о том, что тот бережёт себя для кого-то особенного, но понимал, что это будет слишком даже для него. — Окей, оставлю тебя наедине с твоим салатом, — Кацуки отстранился от кухонной стойки и направился к выходу из кухни, так и не сделав себе кофе. *** — Офигеть. Тебя отшили, — Киришима эмоционально хлопнул ладонью по своему колену. — Ага, заебись, — флегматично отозвался Бакуго и опустил голову на спинку скамейки. — Стоило ожидать, что Тодороки заинтересован более высокими целями, чем случайный секс. — Тогда я решил, что его самомнение настолько огромное, что он просто считает всех вокруг себя ёбаным мусором. — А потом? — Потом он позвал меня на свидание. — Ты прикалываешься? *** Кацуки лелеял свою пострадавшую самооценку и жалел, что вообще полез к высокомерному однокласснику с предложением переспать. После того происшествия Шото не нравился ему ещё больше, хотя назойливые воспоминания о его шортах упорно сидели в голове и не желали покидать хозяина. Шёл второй день после его, как он считал, рокового провала и позора. Он старался даже не смотреть в сторону Тодороки и не оставаться с ним в одном помещении общежития. Он никак не ожидал, что Шото сам подойдёт к нему на перерыве между занятиями. Кацуки сидел на подоконнике возле своего класса и читал учебник, чтобы освежить воспоминания о прочитанном вчера параграфе. — Привет, — непринуждённо поздоровался Тодороки, словно для них было абсолютно нормально здороваться друг с другом, и они делали это каждый день. — Ну, привет, — ответил Бакуго и захлопнул учебник, с явной неохотой обращая внимание на одноклассника. — Ты пойдёшь со мной на свидание? — выдал Шото таким же обычным и спокойным тоном, как если бы сейчас отвечал на уроке. — Что ты только что сказал? В идеале Бакуго собирался не контактировать с Тодороки всю оставшуюся жизнь, поэтому не сразу сообразил, что тот от него хотел. Первая связная мысль, появившаяся в его голове — это «передумал и приполз». Самое странное во всей этой ситуации было то, что Кацуки не знал, как ему реагировать. С одной стороны, он очень хотел утереть однокласснику нос и съязвить, что предложение потрахаться было ограничено по времени. С другой стороны, он не хотел терять возможность потискать задницу Шото. — Я сказал, что зову тебя на свидание. Если ты согласен и тебе будет удобно, завтра в шесть вечера. Это тоже было странно, потому что Бакуго привык держать всю инициативу на себе, когда общался с потенциальными любовниками. Из-за этого стоило сделать Тодороки поблажку. — Неужели Его Высочество снизошло до простых смертных, — усмехнулся Кацуки и поймал растерянный взгляд Шото. — Где? — Встретимся возле общежития? Предложение было логичным. Было странно идти куда-то по отдельности, учитывая, что они жили в одном общежитии и сразу могли пойти вместе. Однако, ответ Тодороки не дал никакой конкретики по поводу того, куда они пойдут. Тем не менее, Бакуго согласился. *** — Ого, вау. От Тодороки я такого не ожидал. Я надеюсь, ты не кинул его. Это было бы совсем не мужественно, — Киришима наклонился к другу и нахмурил брови. — Я пошёл. Знаешь, обычно мои свидания закачиваются в постели, и я вообще не считаю такие встречи настоящими свиданиями. Я думал, что мы просто потусим где-нибудь, а потом потрахаемся, но мы были на настоящем, блять, свидании. — Это не похоже на тебя, — удивился Эйджиро. — Сам знаю. *** Кацуки не знал, стоило ли ему намеренно опаздывать. В конце-концов, его эго всё ещё страдало из-за отказа, но он в принципе не любил не пунктуальных людей и сам старался всегда следить за временем, поэтому решил подойти вовремя. Когда он столкнулся с Шото на лестнице, оказался приятно удивлён, что тот тоже не стал задерживаться. — Привет, конфетка, — Бакуго улыбнулся, засунув руки в карманы. — Куда пойдём? Новое прозвище сорвалось с губ случайно, но звучало приятно. Лучше предыдущего. — Привет, Бакуго, — Тодороки намеренно выделил фамилию одноклассника, но не стал открыто возражать против прозвища. — Я не придумал ничего конкретного. Мы можем просто сходить в парк? — Даже без ресторанов и кино? Я думал, ты привык к роскоши, — удивился Кацуки. — Подожди, я сгоняю за пледом. Шото проводил его озадаченным взглядом. Несмотря на то, что они часто пересекались в общих комнатах общежития, Бакуго было странно видеть одноклассника в непринуждённой обстановке. Вечером становилось прохладно, поэтому Тодороки надел на себя лёгкий кардиган, который дотягивал до колен. Бакуго взял с собой тёмную джинсовую куртку, но пока не спешил надевать её. — Что-то не так? — спросил он. Шото смотрел на него уже продолжительное время, пока они неспеша шли в сторону парка. — Непривычно видеть тебя таким спокойным. — По-твоему, я совсем неадекватный? Я спокоен, когда меня никто не бесит, — Кацуки нахмурился и повернул голову в сторону. — Я тоже удивился, когда узнал, что ты способен позвать кого-то на свидание, хотя обычно от тебя и пары слов не услышать, если это не касается учёбы, дела или твоей собы. Когда он повернулся к Тодороки, то ожидал увидеть на его лице разочарование. Подобными высказываниями он мог обидеть омегу. Это явно не то, о чём люди говорили на свидании. Однако, на губах Шото теплилась слабая улыбка. — Я ещё учусь сходиться с людьми. Мои первые друзья появились только в ЮЭЙ. — У тебя не было друзей в школе? Типа, они были недостойны того, чтобы водиться с тобой? — Я не ходил в школу. Бакуго с недоумением повёл бровью и услышал объяснение: — Мой отец считал, что общение со сверстниками будет отвлекать меня от учёбы и тренировок. Учителя приходили ко мне домой. Это была не та часть биографии Шото, которую Кацуки ожидал услышать. Он не много знал об отношениях Тодороки с отцом, поэтому был озадачен услышанным. То есть, все в 1А знали, что их одноклассник не ладил со Старателем, и что тот ждал от сына лучших результатов, но услышанное сейчас Бакуго считал дикостью. Не давать ребёнку общаться с другими детьми, чтобы вырастить из него сильного приемника — походило на варварство. Бакуго вдруг задумался, что мог ошибочно принимать замкнутость одноклассника за высокомерие. — Твой отец хотя бы не шьёт одежду, — Кацуки выдал нечто похожее на смех. Шото говорил спокойно и непринуждённо. Было видно, что он не пытался вызвать к себе жалость, а просто сухо озвучил факты. — Твой отец шьёт одежду? — удивился Тодороки. — Ага. Только не смей никому рассказывать. Об этом знает только Деку. — Хорошо, — серьёзно пообещал Шото. — Но в этом нет ничего зазорного. Мог бы продолжить дело отца. Бакуго моргнул пару раз и сделал ровно три с половиной шага, пока не понял, что Тодороки издевался над ним. Он так и замер с приподнятой ногой, но скоро опомнился и беззлобно рыкнул: — Ублюдок. Из-за того, что они были знакомы уже продолжительное время, ежедневно виделись в классе и общежитии, а также видели друг друга в бою, Кацуки было тяжело воспринимать одноклассника как омегу, с которым он планировал переспать, поэтому он забывался и вёл себя так, словно гулял с приятелем, и пока сам не знал, хорошо это или плохо. Шото, вроде как, не особо нуждался в комплиментах и уже привык к его резкой речи. По дороге в парк они зашли в кафе, чтобы закупиться едой для импровизированного пикника. Прибыв на место, они забрели в недра парка, где людей почти не было, и расстелили на земле плед, который Кацуки достал из рюкзака. — Будем целоваться в лучах заходящего солнца? — усмехнулся он, когда бросил взгляд на небосвод. — Да, — спокойно ответил Шото и сел рядом. Как ни странно, диалог завязался легко, хотя Бакуго опасался, что придётся пыхтеть над темами для разговора. Плавно перетекая с одной темы на другую, они обсудили, почему Айзава-сенсей никогда не высыпался и стал бы Старатель подтираться фотографиями со своим изображением, если бы ничего другого поблизости не было. Раньше Кацуки не видел, чтобы Шото смеялся. Стоило отметить, что это было очень завораживающее зрелище. Он понял, что сидит с приоткрытым ртом и смотрит на одноклассника слишком долго, когда Тодороки пропихнул между его губ жаренную картошку. — Тебе очень идёт черная рубашка, — внезапно произнёс тот, не дав Бакуго времени почувствовать себя неловко. Кацуки неосознанно опустил голову вниз, чтобы оглядеть свою рубашку и убедиться, что она сидит на нём хорошо. — А тебе идут короткие шорты, — он поднял взгляд и оскалился. — Ты, наверное, очень хотел, чтобы я надел их сегодня, — Шото улыбнулся. А затем наклонился и поцеловал Кацуки. Осторожно, мягко, почти робко сминал его нижнюю губу, прикрыв глаза. Бакуго без раздумий поддался и ответил. Поцелуй отдавал вкусом приправ и соусом от картошки, но это ничуть его не портило. Накрыв щёку Тодороки рукой, Бакуго погладил её, после чего раздвинул его губы языком и проник внутрь. Он тут же ощутил пальцы Тодороки в своих волосах. Казалось, поцелуй длился бесконечно долго. Когда они отстранились друг от друга, и Кацуки открыл глаза, они едва не заслезились от света. — Ты можешь… — начал Шото, явно пытаясь подобрать нужное слово, — обнять меня? — Могу, конфетка. Бакуго улыбнулся такой наивной просьбе, но с удовольствием раскрыл руки для объятий. Повернувшись, Тодороки прижался спиной к его груди и дал скрестить руки на своей талии. Немного подумав, он положил голову на плечо Кацуки. Полулёжа на нём, Шото накрыл щёку одноклассника ладонью, повернул его голову к себе и снова поцеловал. Момент, полный необъяснимой нежности, охватил Бакуго, заставил его поддаться чувствам и просто невинно целоваться, пока солнце медленно скрывалось за горизонтом. Они просидели в парке несколько часов, пока не стало ощутимо холодно. Кацуки вызвал такси, чтобы не идти обратно пешком. Однако, несмотря на холод и то, что уже стемнело, ему совсем не хотелось уходить, словно он мог потерять что-то образовавшееся сегодня между ним и Шото. Ему не хотелось обесценивать их разговоры и затянувшиеся объятия, но Тодороки уже заметно клонило в сон. В такси он снова устроился на плече Бакуго и даже задремал. К прибытию Кацуки пришлось мягко прикусить его за щёку, чтобы тот проснулся. Несмотря на изначальные планы на этот вечер, Кацуки решил закончить этот день на том, что проводил Шото до его комнаты, поцеловал ещё раз и направился к себе. *** — Во мне как будто что-то перемкнуло в тот день. Я же, блять, думал, что Половинчатый просто дохуя строит из себя и поэтому ни с кем, кроме долбанного Деку, не разговаривает. Но в тот день я как будто узнал его совсем с другой стороны. — И ты не захотел, чтобы всё заканчивалось сексом, — подытожил Киришима.