Chapman vanilla.

Облокотившись на подоконник, я затягиваюсь, держа в пальцах тонкую сигарету, и выпуская едкое облачко дыма в приоткрытое окно, ощущая за языке привкус ванили смешанный с табаком. Перестав разглядывать утренний маггловский Лондон, поворачиваюсь в сторону, и вижу Поттера, обнаженного и мирно сопящего на кровати номера пятизвездочного отеля, который мы регулярно снимаем на ночь. С уверенностью могу сказать что меня все это заебало. Я устал от того, что после хорошего траха со мной, он целует меня в висок, и молча уходит домой, к жене, не сказав ни слова. Еженедельно это повторяется, но мне просто не хватает сил прекратить всё, так как это единственный способ видеться с ним. Мне казалось, что я просто одержим Поттером; его невероятно мягкими и всегда торчащими в разные стороны волосами, нежными губами, которые редко, но все же иногда касаются моих, то страстно и напористо, то трепетно и лениво. От мысли что после встреч со мной он целует этими же губами Джиневру, после чего вновь приходит ко мне заняться сексом, я агрессивно тушу сигарету о пепельницу, с такой силой, как будто бы она во всем виновата. Частенько казалось что он обращается со мной как с шлюхой, которую можно вызвать настрочив коротенькую записку. Меня это одновременно и выбешивало, и, блять, нравилось. Хотя все же, иногда, такое отношение ко мне было мягко говоря, неприятным. С того времени как мы начали спать друг с другом, ко мне не прикасался никто. Абсолютно никто кроме него. Этот же, сучёныш, помимо меня занимался сексом и с Уизлеттой, о чем я узнал одним вечером, когда обнаружил на его шее засосы тянущиеся к груди. Он даже не удосужился замаскировать их, перед приходом ко мне. Конечно, не факт что их оставила именно она, но копать глубже не было желания. В тот день я был зол. Очень. Я наговорил многого, а он молча слушал и делал какие-то выводы в своей тупой гриффиндорской башке. — Это все что ты хотел мне сказать? — прокашлявшись, спрашивает он, а я давлюсь воздухом от такой реакции. Я ожидал чего угодно, даже того что он сейчас набросится на меня и ударит, послав куда подальше. Но я никак не ожидал того, что он подойдёт, нежно поцелует в губы, прикусив нижнюю и опустится на колени. Он сделал мне, Мерлин меня дери, минет. Чего никогда не делал ранее. Восторг смешался с еще одной волной гнева от того, что этот самовлюблённый Поттер, думает, мол, отсосет мне и все станет на свои места. Хуй там. Впрочем, кхм.. Он был прав. Мы не говорили об этом конфликте. Не сказать что мы часто разговаривали, но иногда после тяжелого дня в Аврорате могли просто сидеть, медленно попивая огневиски и болтая ни о чём. Я особенно любил такие вечера, хоть их было и катастрофически мало. В том, что мне нравится не только секс с Поттером, а и сам Поттер, я убедился после двух месяцев бессмысленного отрицания своих чувств, в попытках убедить себя, что он просто очень хороший любовник. Непозволительно и невероятно хороший любовник. Однажды во время секса на диване поттеровской гостиной на пьяную голову, когда я с протяжным стоном кончал, скача на его члене, не в силах держать это в себе, я прошептал то, что не должен был. Мои надежды на то, что экс-гриффиндорец ничего не услышал, разбились, упав с Астрономической башни, когда он вытаращил на меня свои завораживающие малахитовые глаза и вскоре тоже кончил. Никто из нас не проронил ни слова об этом инциденте, но я точно знал, что следующие несколько дней от него не было ни слуху ни духу из-за того, что он обдумывал то, что я успел сказать, не подумав о последствиях. Через пять дней он заявился в Малфой-мэнор с полувозбужденным членом и протиснувшись в спальню, поставил меня на колени. Когда он впервые так повёл себя со мной, грубо, властно, жаждя того, что тебе будут подчиняться и делать все, что попросишь, я позорно излился семенем в штаны, пока он подавлял смешок в изгибе локтя. Ха-ха, очень смешно блять. Никто не знал о наших недо-отношениях, но мне кажется что кто-то таки улавливал напряжение, висевшее между нами на каких-то приёмах, где богатенькие волшебники искали куда можно потратить «лишние» галлеоны. Приглашали на них, нас обоих. На самом деле, я не могу это назвать сексом без обязательств, но и отношениями тоже не могу назвать. Когда я однажды попытался завести разговор на эту тему, всё закончилось мной, стонущим, полусидя на кухонном столе, и Поттером, вбивающимся в меня в бешеном ритме. Последнее время он стал относится ко мне более внимательно и вместо того чтобы просто трахнуть в задницу, покурить и разойтись, он может изучать каждый сантиметр моего тела подушечками прохладных пальцев, или мягкими губами, попутно лаская и доводя до оргазма прикосновениями. Такая резкая перемена его отношения ко мне, сперва насторожила, но потом эта обеспокоенность разлилась по телу надеждой. Которая сразу же испарилась, угораздило вспомнить о том, что Поттер женат. У него Джиневра. Он с ней не разведется. Мой вам совет, не влюбляйтесь в женатиков, а особенно в тех, у которых дебильный шрам на лбу, имя Гарри, и потрясающе крепкий член. Потрусив головой в разные стороны, я медленно подхожу к кровати и ложусь рядом, пытаясь не разбудить Поттера. С треском мой план разваливается, так как Гарри уже сидит на краю, свесив ноги к полу и потягиваясь, похрустывая спиной. — Который час? — спрашивает он, и пытается найти палочку на прикроватной тумбочке. — Семь тридцать. Она в кресле, — безразлично отвечаю, пожимая плечами. С опаской кидая на меня мимолетные взгляды, экс-гриффиндорец все таки подходит к креслу и поднимает палочку. Самостоятельно проверив правдивость моих слов, он тянется к одежде, раскиданной на полу, натягивая её на себя, пока я развалившись на кровати, листаю журнал о квиддиче, скользя расфокусированным взглядом по фотографиям игроков, и чувствую себя паршиво, потому что нужно будет прощаться. Пусть и не на долго. Ненавижу этот момент. — Как раз успею аппарировать домой, сходить в душ и позавтракать, нас сегодня к восьми тридцати вызвали, говорят, опять какая то хрень творится. — Угу, — соглашаюсь, не отрывая взгляда от журнала. А что еще сказать? Можно подумать мне интересно слушать его рассказы о работе, или планах на день. Боже, я готов слушать их дни и ночи напролёт, лишь бы Поттер был рядом, вот только не признаюсь в этом даже если десять Пожирателей нацелят на меня свои палочки, угрожая непростительными. Застегивает мантию. Подходит, целует в щёку, мазнув темными прядями по скуле, и уходит. Не сказав ни слова. Опять. В груди противно покалывает. Эти странные отношения приносят мне боль. Больше ничего, если не считать восхитительный секс. Я не могу так больше. Или никак, или по другому. Спустя неделю, все повторяется, так как я опять молчу о важном. Он целует меня в висок, уходит, но на этот раз прощается. Хоть что-то хорошее блять за все время. Это будет повторяться до тех пор, пока я не сойду с ума, не так ли? Это будет продолжаться до тех пор, пока ты не найдёшь в себе силы это прекратить.