Письмо из тупика бесконечной длины

      Здравствуй.       Это маленькое письмо из тупика бесконечной длины. Его можно не читать, можно предать огню, и, наверное, даже нужно пустить по бурной реке. А можешь ли ты сложить из него бумажный самолетик и отправить по ветру, куда-то вдаль, где, возможно, и нет никого? Знаешь, если мне хватило смелости выплеснуть этот бессмысленный и очень глупый романтизм на бумагу, то, быть может, и тебе хватит сил поделиться моими страхами и задушенными слезами с тем местом, где нас нет. Там, наверное, хорошо.       Я иногда не верю, сколько смысла и могущества таится в самых обычных словах. Например, в слове «хорошо». Лаконично и… вольно. Именно так и должно быть, когда хорошо. Иногда не видно, что слова значат на самом деле. Например, слово «polaroid». Что это, по-твоему? Да, правильно, это марка фотоаппаратов. Но тебе не кажется, что на самом деле это прозрачная невидимая вена, по которой течет светящаяся аквамариновая кровь, в глубине которой переливается белый свет? Она связывает между собой все, что вокруг нас, сплетает реальность воспоминаниями, запахами, чувствами. Запечатляет, искажая. Я тоже раньше искажал, хоть и без злого умысла.       В детстве я доказывал всем вокруг, что просто обожаю желтый цвет. Цвет солнца, масла, счастья, мудрости. И только сейчас я понял, что я голубого цвета. Нет, тут не должно быть пошлых шуток, умоляю, не надо! Я люблю реки, водопады, небо, озера, сапфиры, аквамарин, морские пейзажи, гжель, сломавшиеся фонари, которые светят холодным бело-голубым светом, и даже лужицы, когда в них отражаются небеса. Мне кажется, голубой цвет особенный. Да, он лишь производное синего. Но разве не в производных проявляется красота исходного цвета? Впрочем, не тебе ли понимать эти мои странности?       Многие, наверное, возмутятся. Как это? Вода ведь прозрачная, а значит просто пропускает все через себя, ничего не создавая. Они, наверное, никогда не видели дождя и водопада, без которых не родилась бы радуга. Они никогда не поймут, что пропускать через себя свет, звук, чувства, иногда бывает важнее, чем их создавать. Никогда они этой радости не осознают.       Знаешь, иногда мне кажется, те люди, что любят желтый, полетят на солнце, ловить его тонкую золотистую пыль, что ложится поверх крыш. Фиолетовые полетят покорять космос, далекий и загадочный, ловить его звезды, засыпая во вселенском бархатном хаосе. Оранжевые уйдут в горы, искать посреди серых камней лаву, огонь и падпараджу. Зеленые уйдут в леса, дышать среди растений и лозы. Розовые останутся на плоскогорье, смотреть на облака, лежа среди нежных цветов. Черные и белые станут первородными силами — тьмой и светом. А те, чей полароид наполнен голубым цветом, уйдут под воду.       Я уйду в океаны, под водопады, в лесные бесконечные озера.       Знаешь, иногда я мечтаю окунуться в бурной речушке. Чтобы сбивало с ног течением. Когда я был маленьким, я любил прыгать по лужам. Тогда я мечтал прыгнуть в одну из них и провалиться в бесконечную аквамариновую толщу воды. Я так и не осуществил свою мечту.       А помнишь, как я на Алтае в Катунь зашел? Тогда было серое, пыльное небо, а каменистый берег был окаймлен высокими, почти черными соснами. Из воды выпирали почерневшие острые валуны. Течение там бурлило белой пеной. Река становилась прозрачно-серой, бурной и дикой. Я был так ею очарован, что зашел по самую шею, и родители меня оттуда буквально выгоняли. А потом наш с тобой полароид оборвался. Не знаю, исправит ли это письмо хоть что-то.       Я… вижу все это, не открывая глаз. Однако стоит мне оказаться в пике своих мечтаний, я низвергаюсь вниз с яростным вскриком, и мои мечты рушатся о пробуждение. Я просыпаюсь в белой эмалевой ванной, глядя на пустой побеленный потолок. В дверь кто-то стучит, ругаясь, что нельзя так расточительно обходиться с деньгами, а из-под крана течет тонкая холодная струя химии, которую нельзя даже назвать водой.       Скажи мне, дай возможность вспомнить…       Какого ты цвета?