Clavus Clavo

В сущности, учитывая, что память – это одно из самых субъективных составляющих внутреннего мира, Рики не должен был помнить Дана Бан. Люди, просыпающиеся от наркоза в разгар операции, не должны помнить этой боли, а только неясные кошмарные сны. Люди, вытащенные с того света, предпочитают помнить яркий свет, вместо собственной смерти. Однако, как и все составляющие внутреннего мира, память подчас очень безжалостна. Так что он многое помнил. Помнил искаженное бледное лицо Катце, изуродованное и обезображенное, выступающее из густого дыма. Помнил, как сам, срывая голос в шуме пожара, орал отборным матом на Гая, чуть ли не впервые в жизни, за то, что тот со сломанной рукой вернулся в Дана Бан. Помнил белого, как простыня, Ясона, потерявшего сознание от кровопотери и дыма. Отлично помнил, каким ненормально легким оказался блонди, когда они с Катце подняли его, оставив почти половину тела Ясона лежать на грязном полу. Эта неестественная легкость прямо-таки въелась Рики в подкорку, заставляя буквально ощущать фантомное чувство, щекочущее где-то в глубине ладоней, еще годы и годы спустя. А открытые обрубки ног блонди, состоящие из жутко-алого месива мягких тканей и белесо-розовых костей и ничем, решительно ничем, не напоминающие человеческое тело, Рики помнил так четко, что испытывал подчас острое желание залезть себе в черепную коробку и выцарапать оттуда этот образ. И он определенно помнил то мерзкое чувство, когда его собственная кровь из раскрывшихся коагулированных сосудов пропитала перед джинсов, и сначала это ощущалось чем-то тепло-липким, а потом превратилось в холодно-мокрое. На самом деле, это ощущение было настолько отвратительным, что не забылось даже на фоне дергающей острой боли, раздиравшей низ живота и заставившей прокусить губу насквозь, чтобы не стонать слишком уж громко. А безумная поездка на заднем сидении машины Катце, когда Ясон со жгутами на культях ног лежал вдоль сидения, мечась головой на его коленях в подступающем бреду шока, могла претендовать на звание того, что будет преследовать Рики до конца его дней. Вообще-то, Рики, пожалуй, предпочел бы ничего из этого не помнить. В частной клинике Мидаса, где обслуживали любого, у кого были деньги, их встретил яркий бестеневой свет, запах медикаментов и предупредительный врач в комично высоком больничном колпаке. Ясона, пребывавшего в почти сопорозном¹ состоянии, забрали в операционную, и Рики пришлось уговорить себя преодолеть собственную боль и отвращение к крови и пойти с ним. Лицо блонди на операционном столе выглядело таким бледным, что анестезиолог, не доверяя приборам, украдкой от хирургов время от времени трогал пульс, опасаясь, видимо, что пациент уходит. Рики, которого тошнило от вида крови и запаха сырого мяса, больше всего на свете боялся, что все же не выдержит и грохнется-таки на пол. Всю свою силу воли собрал, чтобы не упасть или не выскочить из операционной. Он смотрел на тонкий профиль блонди, выглядевшего очень непривычно, когда его роскошные волосы туго закрутили и убрали под больничную шапочку, рассматривал жуткие темные синяки на белом, без единой кровинки, лице и старался даже взгляд не переводить на хирурга, с ужасающе деловым видом сшивающего оболочки уцелевших нервов с протезами. Ясон слегка, совсем чуть-чуть, повернул голову набок, голубые глаза, сверкавшие неестественно ярко под операционными лампами, не отрывались от лица Рики ни на секунду, но монгрел не поручился бы, что блонди вообще видит его в этот момент. Ощущение было такое, будто Ясон смотрит сквозь него. Строго-то говоря, подумал Рики, вообще не факт, что Ясону нужно его присутствие здесь. И в этот момент в сердце у него мелькнула настоящая ненависть за то, что приходится преодолевать боль и дурноту, а понять, нужны ли вообще твои жертвы, невозможно. Эта злость помогла ему продержаться до конца операции. А потом Рики, которого к тому времени мутило так, что в глазах все плыло, забрали в соседний бокс, где стажеры-медики никак не могли толком сделать ему анестезию перед вживлением стволовых клеток для регенерации. А когда скальпелем сорвали остатки коагулированной ткани и толстой иглой начали делать какие-то манипуляции в ране, Рики, несмотря на анестезию, попытался дернуться вверх, но его удержали. Не помня себя, он схватился за тонкую руку стоящей рядом девушки-практикантки, которая резко ее вырвала и только что не вытерла о зеленоватый халат украдкой. В больнице или нет, но она все еще оставалась грином, а он – монгрелом. Рики заметался головой по белоснежной простыне, пытаясь ухватиться за что-нибудь взглядом. Молодой парень, тоже из стажеров, подошел поближе к его изголовью и взял Рики за руку, переплетя пальцы. Монгрел пытался смотреть на того, кто проявил неожиданную демократичность, но незнакомое лицо плыло перед глазами, и Рики вдруг снова почувствовал, как ненависть к Ясону толкнула в самое сердце на этот раз за чувство одиночества. Забавно, но, похоже, по-настоящему ненавидеть блонди он научился после Дана Бан, думал монгрел, пытаясь незаметно вытереть слезы, пока его везли в палату. Через неделю регенерация закончилась, и Рики разрешили встать. Человеку свойственны человеческие слабости, так что монгрел вполне предсказуемо начал с того, что проверил в ванной комнате свой заново выращенный член. Врач оказался прав – никакой разницы обнаружить не удалось. Ясон все еще лежал по пояс заключенный в регенерационную камеру, пока в специальных биополимерных протезах кровь осваивала искусственные сосуды, а нервы прорастали по специальным оболочкам аналогичным натуральным, миелиновым. Врач В Колпаке ободряюще улыбнулся Рики. – Скоро нервы закончат рост и пронижут все протезы, как в настоящих конечностях. Через недельку господин блонди уже встанет. Все будет в порядке. Но ничего не стало в порядке, потому что Ясон не встал ни через неделю, ни через две, ни через три. А когда через месяц блонди снова заявил, что не ощущает ни новых ног, ни прикосновений, ни каких-либо раздражителей, но по-прежнему страдает фантомными болями, врачу после перепроверки оставалось только констатировать, что он тут бессилен. - Все нервы и сосуды срослись идеально, костный каркас и мышцы восстановлены, сигналы по нервам проводятся. Больше ничего я сделать не смогу. - Но почему тогда он ничего не чувствует? – спросил Катце. Рики лишь молча посмотрел на Врача В Колпаке. - Потому что он не хочет их чувствовать. Он не хочет чувствовать, не хочет вставать – и пока это так, тут ничего не поделаешь. С медицинской точки зрения все, что возможно, сделано. * - Рики… Рики! Монгрел вздрогнул и рывком поднял начавшую клониться в сон голову. - Ты опять засыпаешь, - сообщил ему Ясон. - Да что ты? – огрызнулся Рики, потирая горящие веки. – А я и не заметил! Кофе осталось? Монгрел встал и подошел к стоящему в углу рубки на специальной панели кофейному аппарату. Он вставил стаканчик в специальный держатель, подождал, пока выльется положенная порция темно-коричневой бурды, и залпом выпил, чувствуя, как от глотка раскаленной жидкости на глазах выступили слезы. Когда Рики поставил стаканчик на место, тот на пару секунд завис в нескольких миллиметрах от поверхности панели. Антигравитатор работал из рук вон плохо. Рики сел назад к пульту управления, силясь держать глаза открытыми, глядя на перемигивающиеся лампочки. - Не «осталось», а «остался»², и ты употребляешь слишком много кофеина, - заметил, как бы между прочим, Ясон, бездумно водя пальцами по подлокотнику инвалидного кресла. - Я знаю, - силясь держать себя в руках, отозвался Рики. – Кто-то должен вести эту долбаную железяку, в которой автопилот сдох еще до того, как ее сперли со стоянки списанных космолетов. - Ты не доведешь космолет до Спэро. Это еще несколько суток пути, а ты не спал уже сорок часов кряду. - Знаешь, я это заметил…! – начал было Рики, но усилием воли заставил себя замолчать. В конце концов, это была не вина Ясона, что автопилот не работал, не вина Ясона, что в программу обучения блонди пилотирование космолетов не входило, и лишь отчасти вина Ясона, что пребывание с ним в замкнутом пространстве было невыносимым. Когда встал вопрос о срочном отъезде с Амой, и Катце устроил тайный вылет на космолете для контрабанды, как-то само собой решилось, что Рики летит тоже, хотя вообще-то силы Юпитер определенно искали не его, а Ясона. Не то, чтобы монгрел сильно возражал, но, напрягая память, он все же не мог припомнить, чтобы его вообще спрашивали. Выбирать приходилось из планет, с которыми Ясона связывали частные экономические операции и которые входили в Федерацию и, следовательно, не имели договора с Амой о выдаче находящихся в розыске. Дартс из списка выключили единогласно – слишком близко, но почему в итоге выбрали Спэро, Рики так и не понял, да и не вникал особо – ему было, в общем-то, все равно, куда именно. Спэро была крупная, развитая планета, отстоявшая на достаточное расстояние от Амой и находившаяся в центральной части Галактической Федерации. На быстроходных кораблях дорога занимала около суток, на допотопных моделях, вроде той, на которой летели они, примерно впятеро дольше. В целом, ничего сверхъестественного – Рики приходилось гонять туда корабль на пару с Гаем, и даже со всей выходившей из строя техникой двух людей вполне хватало. Только вот Рики как-то не подумал, что Гай, в отличие от Ясона, умел управлять космолетом. - Ты должен немного поспать, - снова заговорил Ясон. – Покажи мне, что надо делать – и несколько часов в открытом космосе я провести корабль смогу. Я разбужу тебя, если что-нибудь случится. Рики хотел было огрызнуться, но вовремя опомнился. Не следует отвергать разумные предложения Ясона только потому, что тот имеет привычку говорить этим мерзко-непререкаемым тоном. В конце концов, корабль еще придется посадить, и если Рики рухнет без сознания раньше, с этим Ясон точно не справится, и вообще, если уж сажать за штурвал новичка, то лучше всего действительно делать это вдали от всех оживленных путей и в относительно безопасной части Галактики. - Хорошо. Смотри. Ясон развернул инвалидное кресло так, чтобы видеть мониторы, которые показывал монгрел. Кресло было тем, что они никогда не обсуждали. Равно как и шрамы-кольца, опоясывающие бедра Ясона, новый член Рики, Гая, Дана Бан, кольцо, хозяев и пэтов. Если подумать, ни больница, ни этот полет не располагали к задушевным беседам. «А почему, собственно, нет?», - подумал Рики, укладываясь на кушетку в рубке и пристегиваясь ремнем на всякий случай, памятуя об издыхающем антигравитаторе. В конце концов, они уже сорок часов наедине с Ясоном – почему у них не нашлось времени поговорить… хоть о чем-нибудь, что волновало их обоих? Правда, Ясон как-то не выказывал желания идти на разговор, а тащить его в одиночку было сейчас для Рики непосильной задачей. Блонди все так же водил пальцами по жизнерадостно-желтым подлокотникам кресла, и вдруг руки его судорожно сжались в сильнейшем душевном порыве так, что костяшки совершенно побелели, а ногти чуть ли не вонзились в подлокотник. Ясон закрыл глаза, стараясь взять себя в руки и снова втянуть воздух в сведенное спазмом горло. - Рики, - одними губами и беззвучным хрипом позвал он, но монгрел уже крепко спал. Наконец, блонди удалось овладеть собой, и он обессилено оперся головой о руки. С мониторов ему разными цветами подмигивали лампочки. * Лючия Лебрен кивнула своему второму пилоту и одела наушники, выходя на связь с диспетчером. - Борт 4/49 СП-Наследник следуйте на полосу 7 отсек 53-5. Прием. - Борт 4/49 СП-Наследник вас понял, Башня-18. Следую на полосу 7 отсек 53-5. Прием. Космолет почти коснулся полосы, когда в наушниках внезапно вновь раздался голос диспетчера. - Вызывает Башня-18. Всем внимание. 4/49 СП-Наследник к вам на большой скорости приближается неопознанный борт – будьте осторожны. Прием. Лючия хотела было в нарушение всех инструкций поинтересоваться, какого черта это все значит, когда Лука, забыв о своих мониторах, схватил ее за руку, указывая куда-то вверх. Через обзорное окно потолка рубки был виден космолет, зависший фактически прямо над ними и стремительно приближающийся. На секунду Лючии показалось, что неизвестный борт сейчас просто сомнет ее корабль, как игрушку, но второй космолет внезапно заложил крутой вираж и, уйдя от столкновения, проследовал в соседний свободный отсек. Лючия поспешно выскочила из кресла первого пилота, как только стыковка ее космолета состоялась и, предоставив Луке объяснять пассажирам, почему им пока нельзя покидать салон, по аварийному трапу, не дожидаясь подсоединения «рукава», сбежала на землю. Запрокинув голову, она смотрела, как стыкуется непонятный борт. Ветер от охлаждающих двигатели установок разметал ее рыжие волосы во все стороны. К отсекам сбегались люди: работники аэропорта, таможенные службы, охрана. Космолет оцепили и в экстренном порядке прикрепили «рукав». Лючия бросилась в здание, чтобы не пропустить ничего из происходящего. Ее никто не остановил – все были слишком заняты. Наконец, люки раскрылись, и в «рукав» под дула охраны вышел молодой парень. Рядом с ним двигалось инвалидное кресло на воздушной подушке, в котором сидел мужчина. Раньше чем девушка успела понять, что же все-таки происходит, охрана оттеснила ее и всю остальную толпу в сторону. Сколько Лючия ни расспрашивала, все знали о происходящем не больше ее, а начальник аэропорта, к которому она пришла в надежде все же удовлетворить любопытство, предложил ей не лезть не в свое дело и отогнать в сторону вызвавший такое волнение космолет, раз уж капитану Лебрен нечем заняться. Когда Лючия вернулась в здание аэропорта, то к своему удивлению увидела парня из того самого космолета, сидящего в комнате для гостей во внутренних помещениях аэропорта. Девушка налила себе кофе и села в соседнее кресло. Молодой человек бросил на нее быстрый взгляд. Обеими руками он держал за бока кружку, как будто грея об нее ладони, хотя на улице было градусов двадцать. - Лючия Лебрен, - представилась девушка. – Капитан того космолета, на который вы чуть было не приземлились. - Рики Дарк. Прости. - Тормоза у вашего космолета не ахти, - заметила Лючия. - Третий вообще не работает, а пятый барахлит – я это уже обнаружил, когда приземлялся, - подтвердил парень, раскрывая тем самым тайну своих странных маневров на космодроме. Несмотря на чрезмерно утомленный вид, Рики, с его смоляными волосами и тонкими чертами лица, Лючии нравился, однако расспрашивать его очень активно она опасалась, чувствуя, что ее любопытство на этот раз может оказаться не к месту. - Откуда ты вел корабль? – спросила девушка, обратив внимание на несколько странный выговор собеседника. - Амой, - кратко ответил Рики. - Амой? Амой? – Лючия откинулась на спинку кресла и присвистнула. – Рики, ты гнал этот космолет с Амой? Тебе медаль положена за храбрость, парень. Я на этой проклятой железяке за пределы космодрома побоялась бы вылететь. Я только что отогнала этот металлолом в ангар – я вообще не поверила бы, что на этой штуке можно долететь от Амой. И вы управлялись с кораблем вдвоем? - Ну, Ясон почти не умеет водить космолет… - Где твой друг, кстати? - Все еще обсуждает что-то с миграционной службой. От предоставления гражданства мне вашей планете ни холодно, ни жарко – меня-то на Амой искать точно не будут, у меня даже документов там нет. Дать убежище Ясону гораздо выгоднее… и рискованнее тоже. - Он какая-то большая шишка? - Ммм… - неопределенно отозвался Рики. – Ты бывала когда-нибудь на Амой? - Один раз я водила туда корабль вторым пилотом, но нас тогда даже из здания аэропорта не выпустили. Говорят, своеобразная планетка. - Есть такое дело, - признал парень, отбрасывая черную прядь со смуглого лба. Лючии он определенно нравился. - Может, выпьем как-нибудь кофе? – спросила она. – Расскажешь мне про Амой. - Собственно, меня уже тошнит от кофе, но… - начал Рики, и в этот момент дверь в кабинет распахнулась, и оттуда плавно выплыло инвалидное кресло с Ясоном в сопровождении начальника службы безопасности космодрома. Лючия, наконец, смогла внимательно рассмотреть друга Рики – сосредоточенное бледное, поразительно совершенное лицо, какие ей приходилось до этого видеть лишь на копиях античных статуй Старой Терры, до странности светлые голубые глаза, под которыми залегли тени, роскошные золотые волосы, чуть ли не скрывающие кресло. - Лючия Легрен, - с запозданием представилась девушка под испытующим взглядом голубых глаз и протянула руку. Молодой мужчина, казалось, заколебался на долю мгновенья, но руки в ответ не подал. - Ясон Минк. Очень рад знакомству, - никаких эмоций в его голосе не прозвучало. – Все улажено, - сообщил он в ответ на вопросительный взгляд Рики. – Президент лично вышел на связь, чтобы поздравить двух новых граждан Спэро. Гордись, монгрел. - Прям кипятком описался от радости, - негромко, но так, чтобы Ясон услышал, пробормотал парень. Блонди чуть приподнял светлые брови в ответ. - Идем, Рики, - сказал он, направляя кресло к выходу. Парень последовал за ним, быстро пожав руку Лючии на прощание. - Свяжись со мной… если вдруг… - сказала она, и Рики кивнул в ответ. - Любопытная пара, да? – заметил Элайа, начальник службы безопасности, когда они с Лючией остались вдвоем. - Красивый мужчина, - невпопад ответила Лючия. - Минк? - Рики. С Ясоном еще пойди – разбери, что он там прячет под ледяной маской: зло, добро, а, может, просто несчастен. Почему его приветствовал сам Президент? - Ты его не узнала? – понизил голос Элайа. – Ясон Минк еще месяц назад был Первым Консулом планеты Амой * У Ясона не оказалось проблем с получением гражданства, не было проблем и с банком. Из отделения Банка Галактической Федерации, куда Ясон отправился проверять, к каким счетам у него остался доступ, они вышли после того, как блонди убедился, что оставшихся денег ему по самым скромным подсчетам хватит на ближайшие лет двадцать. - Вызови машину, - сказал он Рики. - С тобой все в порядке? Ты белый, как простынь. Ясон не ответил, закрывая глаза. Его внезапно бросило в жар, а потом в сильный озноб, горло сдавило, и блонди задыхался, хватая воздух. Рики присел рядом с ним на скамейку. - Это из-за атмосферы. Тут больше кислорода, чем было на Амой – вот ты и задыхаешься. У меня тоже все время голову ведет и земля из-под ног уходит, как с алкоголя. Старайся не дышать глубоко, а то до обморока себя доведешь – с Гаем была такая хрень на планете Колыбель. Они довольно долго сидели молча. Рики вытянул зубами сигарету из пачки и закурил. Ясон чуть поморщился. - Не кури. - Не командуй мной, - огрызнулся парень и раздавил сигарету о край урны. Даже в самом центре мегаполиса, где они находились, деревьями, зеленью, травой пахло удушающе после стерильности Амой. Мимо Ясона пролетела какая-то пичуга, и блонди резко подался в сторону. - Что теперь будем делать? – спросил Ясон, явно обращаясь в никуда. Рики хоть и понимал, что от него блонди ответа не ждет, все же сказал: - Будем жить. * Это был небольшой особнячок, который по заверениям агента по недвижимости был выкрашен в цвет «танго»³, а по мнению Рики – в простой грязно-оранжевый. У него сложилось смутное впечатление, что Ясон выбрал этот дом не столько за цвет, который, впрочем, Рики находил весьма «жизнерадостненьким», сколько за удаленность от основной массы коттеджной застройки – ближайшие соседи от них отстояли километров этак на пять. Особняк ему нравился, хоть и был великоват малость, на взгляд Рики. На первом этаже располагалась большая гостиная, в которой, впрочем, стояло просто неприличное количество мебели: пуфиков, пухлых диванов, округлых кресел, неправдоподобно высоких столиков с крошечными столешницами. До предела загроможденная гостиная казалась, во-первых, похожей на мебельный магазин, во-вторых, крошечной и, в-третьих, очень уютной. Кроме того в одну стену был встроен огромный камин, перед которым лежала большая шкура какого-то неизвестного животного, в чей мех нога уходила по щиколотку. Кроме гостиной внизу была кухня, напичканная бытовой техникой, настолько умной, что ее и беспокоить было как-то неловко, подсобные помещения, кабинет с библиотекой и застекленная терраса, с которой открывался вид на побережье. На второй этаж вместо лестницы вел специальный наклонный пандус – это, как подозревал Рики, было второй причиной, по которой Ясон выбрал этот дом. Наверху разместились столовая и две спальни, каждая со своей ванной комнатой, одна больше, вторая несколько меньше. На Спэро окна было принято делать раздвижными, причем верхняя половина заходила за нижнюю, однако, когда Рики попробовал опустить окно в их спальне, оно не поддалось. - Там блокатор стоит сбоку, - сказал Ясон у него из-за спины. Кресло двигалось совершенно беззвучно. – Мы установили специальные кондиционеры, если помнишь, которые поддерживают в атмосфере дома газовый состав, соответствующий атмосфере Амой, поэтому все окна заблокированы. - Понятно. Прости, я забыл. Ясон промолчал, останавливая кресло рядом с любовником и вместе с ним глядя за стекло. Рики бросил на мужчину пару изучающих взглядов, а потом наклонился, перекидывая тяжелую массу длинных волос блонди ему на одно плечо и прижимаясь к узкой полоске обнаженной кожи над воротником-стойкой сьюита. Ясон пару минут позволил целовать себя, чуть откидывая голову, подставляя шею под прикосновения губ, а потом развернул кресло, чтобы посмотреть Рики в глаза. - Хочешь в постель? - Ну, можно на коврик перед камином, - через силу улыбнулся парень. Ясон подвел кресло к кровати и начал раздеваться. Рики слегка дрожащими пальцами помогал ему распутать застежки и стянуть сьюит, обнажая тело блонди, и Ясон не возражал. Молодой мужчина, удерживаясь рукой за спинку кровати, перебрался из кресла на постель, и Рики подошел к сидящему блонди вплотную, скользя руками по своему телу, сминая, задирая и отпуская вновь ткань черной рубашки, приглашая раздеть себя. Ясон снял с него одежду, не торопясь, но и не медля, точными, четкими движениями, огладил любовника раскрытыми ладонями по ровной смуглой коже, очертив ребра и маленькие темные соски и специально задев уже полностью вставший член, из-за чего Рики дернулся всем телом и задышал чаще. Блонди подтянулся, полностью забираясь на кровать, руками помогая неподвижным протезам. Рики оперся коленом на постель, украдкой оглядывая Ясона и в очередной раз думая, что если бы не окольцовывающие бедра Ясона шрамы, невозможно было бы поверить, что это протезы. Блонди лежал неподвижно, из-под полуприкрытых ресниц наблюдая, как Рики водит пальцами по его члену, напряженному, тяжелому, потемневшему, размазывая выступившую прозрачную смазку. Рики устроился над любовником, опираясь на колени, не решаясь опуститься всем весом на ноги Ясона. Блонди, не меняя своего положения, одной рукой потянул Рики чуть ближе к себе, чтобы тот оказался прямо над стоящим членом, а пальцами второй руки, мокрыми от любриканта, проникая в горячее тело, заставляя любовника выгибаться и постанывать сквозь зубы. Потом Ясон убрал руку и потянул Рики вниз. Тот медленно опускался на пылающую плоть, чувствуя, как его растягивает и заполняет изнутри, и внимательно вглядываясь в лицо блонди под ним, которое оставалось совершенно неподвижным – лишь голубые глаза открылись и теперь смотрели куда-то в потолок мимо Рики. Ясон бережно придерживал его за талию, помогая двигаться в выбранном ритме, а потом убрал руку Рики с члена, лаская сам, сильно поглаживая головку. Рики выгнулся, не прекращая движений, ощущая, как тело начинает сотрясать сильная дрожь. Удовольствие заполнило все тело, мешая думать о чем-нибудь кроме наслаждения, однако Рики заставлял себя все же не терять голову и смотреть на красивое бесстрастное лицо блонди. Это была их третья совместная ночь после Дана Бан, включая те две ночи, что они провели в гостинице по прилету на эту планету. Уже тогда какие-то подозрения у Рики возникли – Ясон всегда был несколько сдержан в постели, но в том, что он наслаждается, даже сомнений не возникало, а сейчас движения блонди были на редкость механическими. Однако в те два раза они лежали на боку, и лица Ясона Рики не видел. Список вашей Камасутры сильно уменьшается, если один из вас оказывается инвалидом – так что это, похоже, стали единственные доступные им позы. Этот вопрос тоже отошел в список тех, которые они не обсуждали. Сейчас же в какой-то момент их соития Рики удалось заглянуть Ясону глубоко в глаза, и он прочел там полное безразличие к происходящему. Ласки его, точные и сильные, достигли своей цели, и Рики забился на нем, хрипло вскрикнув в момент оргазма. Глаза Ясона, смотревшего в окно или на окно, закрылись, и голова коротко метнулась по подушке – они оба кончили почти одновременно. Ясон потянул любовника к себе и поцеловал долгим страстным поцелуем, как всегда после секса. Рики осторожно приподнялся, чувствуя, что все тело покрыто жарким потом, выпуская из себя полуопавший член, и прилег рядом с блонди, тревожно вглядываясь в спокойное лицо. Вместо расслабленного блаженства внутри царила тревога. - Ясон… - тихо позвал он. – Ясон… все в порядке? - Да, - тут же отозвался блонди. – Все хорошо. - Отлично… - пробормотал Рики. Ясон не ответил, дыша ровно и глубоко, как будто давно уже спит. 1 Сопорозное состояние - высокая степень помрачения сознания. 2 Боюсь, что Господин Первый Консул слыхом не слыхивал о новых нормах русского языка, по которым «кофе» стало «оно». Конечно, Ясону этого знать и не нужно, а вот читателю, может, и не помешает. 3 Танго – оранжевый цвет с коричневым оттенком.