***
4 мая 2021 г., 15:46
Входная дверь пропиликала на своём от правильно введённого кода, и альфа зажмурился, молясь о том, чтобы это не было очень громко. Хенджин не дыша поворачивает ручку двери, слишком медленно входя в темную маленькую прихожую, и вглядывается в чёрный коридор, прислушиваясь. Тихо. Мужчина вскидывает руку с часами и проводит по дисплею подушечкой пальца, экранчик оживает и мягким высвечивает полвторого ночи. Хенджин судорожно тянет носом воздух, наполняя легкие, и снимает тренч.
Мягко сказать, альфа сегодня заработался. Как и всю прошедшую неделю, уходя в офис ни свет ни заря и возвращаясь после полуночи. Поблагодарить за это стоило начальника (и шурина в одном флаконе), а ещё закрытие квартала. Подгорало в офисе не у одного Хенджина.
Альфа мягко ступал по паркету в тишине, одновременно стягивая с шеи ненавистный галстук, а с широких гудящих от напряжения плеч — пиджак. У него сосало в желудке от голода, но Джин упорно шёл в сторону спальни, чтобы убедиться, что его мальчики и правда уже давно крепко спят.
Альфа заглядывает в приоткрытую дверь, скользя взглядом по детской кроватке и малютке в ней, по рядом стоящей двуспальной кровати, по худой спине и светлым волосам Ликси.
Мужчина вздохнул слишком шумно. Он так хочет взять на руки своего годовалого ребенка, уткнуться носом в его маленькое тельце и вдохнуть приятный детский запах. Он так хочет прикоснуться к Феликсу, почувствовать мягкость светлой кожи, запах шоколадного брауни, в который вплетается его, Хенджина, запах, приятно дополняя собой.
Но пока что Хван может только мечтать об этом, по ночам прижимая мужа ближе к себе, а рано утром, быстро завязывая галстук, наблюдать за тем, как Чонин во сне дергает маленькой ножкой, высунув ту из-под одеяла.
Ну ничего. Уже с завтрашнего дня Хенджин сможет насладиться своей семьёй сполна. Квартал закрыт, можно спать спокойно и работать в обычном темпе.
Альфа уходит на кухню, кинув пиджак на спинку стула у рабочего стола Феликса, и включает освещение над островком-столом, окружённым кухонным гарнитуром.
В холодильнике ужин. Хенджин крутится туда-сюда, погруженный в мысли о еде, буравит взглядом мерно гудящую микроволновку, где греется суп, и в отдельную тарелку кидает запакованные в пищевую пленку закуски, когда чувствует усилившийся запах своего омеги, но обернуться не успевает: Феликс прижимается сзади, легонько потираясь о сильные лопатки под тонкой тканью белой рубашки теплой щекой. Джин поворачивает голову так, чтобы видеть родное лицо, но видит только копну светлых волос.
Ликс после сна мягкий и теплый, очень приятный, обвивает альфу, сцепив руки на талии, и горячо дышит прямо в спину. Его крышесносный шоколадный запах, который Хван готов вдыхать глубоко в легкие, сводит с ума.
Видимо, альфа был слишком шумным…
— Сегодня позже, чем обычно, — невероятно низким голосом говорит тихо омега, а у Хвана мурашки по коже бегут, поднимая на теле волоски.
Хенджин вытаскивает проростки и кладет те на тарелку, отвечая так же тихо:
— Сегодня наконец-то закрыли квартал, и твой любимый братец всему отделу за это дело разрешил немного выпить, — альфа повернулся в расслабленном кольце рук лицом к мужу, наконец-то мягко целуя податливые идеально очерченные губы.
Ликс переместил свои ладони на широкие плечи Хенджина и слегка сжал через рубашку, повел вверх до шеи, легко стянув тонкую резинку с отросших волос, распустил светлый хвост и вплел тонкие пальцы в жесткие от частых высветлений волосы.
Альфа скользнул большими и горячими ладонями с талии мужа, скрытой мягкой к телу тканью домашней футболки, вниз, под кромку, приподнимая ее и касаясь едва грубыми подушечками длинных пальцев песочной кожи над тугой резинкой феликсовых боксеров. Он касался мягкого живота, целуя чувственными влажными губами покрывшуюся ощутимыми мурашками шею, слушал горячие выдохи омеги над своим ухом.
— Я совсем не чувствую запаха алкоголя, что вы пили? — жадно коснувшись губами кожи над воротом рубашки, спросил парень.
— Я выпил бокал шампанского, а потом меня подвез Чанбин, — ответил Хван, чувствуя, как сам разжигается, словно спичка, как чертовски трудно держать себя, поэтому сжимает ладонями подтянутые ягодицы Феликса через ткань трусов, вырывая из приоткрытого рта шумный выдох, прижимает к себе ещё ближе, чтобы дать понять мужу, насколько он возбудился от простых ласк. — Сегодня утром на метро поехал, потому что опаздывал. Завтра наконец-то высплюсь и не буду выслушивать твоего братца Минхо.
Ликс тихо и мягко посмеивается, наклоняя голову так, чтобы лучше чувствовать на шее голодные поцелуи и редкие укусы.
Кажется, Хенджин голодал всю эту неделю по своему мужу, а не потому что из-за завала на работе ему приходилось часто довольствоваться лишь горьким кофе. На суп, что до сих пор стоял в потухшей микроволновке, стало как-то сразу все равно, на закуски в тарелке тоже. Все своё внимание Хван отдавал мужу.
— Ты забыл... — неожиданно громко простонал Феликс от того, что альфа залез руками под резинку боксеров омеги, скользнув в щель между ягодицами, чтобы убедиться, что Фел уже намок. И тут же пара замерла, прислушиваясь к тишине в квартире. Чонин, видимо, продолжил спать, не услышав своего громкого папу. — Ты забыл о том, что завтра мы едем на годовщину свадьбы моих родителей. Минхо там будет… и тебе хочешь не хочешь придется выслушивать его, если Хо решит в очередной раз побыть грозным хёном-начальником, а не ласковым хёном-котиком, — зашептал омега, шумно втягивая загустевший горячий воздух носом и на гребаных инстинктах подаваясь бедрами к обвитой синими венами руке, чтобы наконец-то почувствовать внутри себя пальцы. Спереди аккуратный член уже порядком оттягивал тугую ткань трусов и пачкал её выступившим предэякулятом.
Хëнджин закатил глаза, зашипев, и вошел в часто дышащего Феликса сразу двумя пальцами, чувствуя, как мягко его обтягивают эластичные влажные стенки.
— Кажется, ласковым хёном-котиком он ведёт себя только с тобой, — разрабатывая тугой вход омеги, Хван накрывал своими губами феликсовы, глуша его стоны. Этот парнишка никогда не умел быть тихим.
Альфа чувствовал, даже слышал, как часто бьется сердце мужа, чувствовал, как жар в теле спускается вниз к паху и поднимается обратно к груди и электрическими импульсами расходится по рукам к кончикам длинных пальцев.
Юркие пальцы Ли быстро расстегивают мелкие пуговицы на ставшей в момент ненавистной рубашке Джина, выдергивая ту из пояса брюк. Звенит пряжка ремня и бегунок вниз с характерным звуком. Хенджин нечаянно слишком сильно прикусывает нижнюю губу Феликса, когда чувствует миниатюрную ладонь омеги на себе. Эта ладошка размазывает выступившую смазку по всему стволу вниз, сжимает тяжёлые яйца и возвращается обратно к головке, чтобы дразняще коснуться той короткими ногтями.
— Трахни меня уже, — сжав отросшие светлые волосы на затылке Хенджина и слегка оттянув назад, омега прикусил с чувством ароматную кожу на напряженной шее и зажмурился до бензиновых кругов под тонкими веками, – ну же...
И кем таким был Хван Хенджин, чтобы отказывать? Притом, что сам уже был на пределе.
Феликс быстро избавился от футболки и промокших, ставших неприятными к телу трусов, и альфа подхватил его под попу, словно тот ничего не весил, опустив на гладкую столешницу островка. Главным было не задеть тарелку с закусками в процессе.
Джин сжал бедра мужа, потянув немного на себя для удобства, положил одну стройную ногу себе на плечо, а вторую согнул в колене и отвел в сторону, раскрывая Ликса для себя. Его розоватый член прижимался к низу живота, пачкая кожу выступающей смазкой, а разработанная жадная до касаний дырка сжималась и разжималась, блестя выступившей смазкой, примагничивая к себе взгляд.
— Давай…— подталкивал омега, сжав тонкими пальцами край столешницы до побелевших костяшек, и вызывающе вильнул бедрами.
Хван, не удержавшись от неожиданной идеи помучить любимого мужа, заставить просить и умолять, склонился над горячим худым даже после беременности телом, прикоснулся к поджавшемуся в ту же секунду животу влажными чувственными губами, спустившись цепочкой поцелуев до пупка и нырнув в него пламенным кончиком языка, и кинул быстрый взгляд на Ликса. Омега закусил ребро своей ладони, глуша возможные стоны, дыша часто и шумно; он держался на одном подрагивающем от напряжения локте и откидывал голову назад на особо приятных касаниях.
Хенджин тем временем спускался ниже, терпеливо выжидая несдержанных просьб. Они будут. За столько лет, что он был с Ликси, Хван уже смог выучить тело любимого: что ему нравилось, а что нет, где нужно было надавить в нужный момент, где прикусить, чтобы пустить по телу мелкую дрожь.
Он прикусывал тазовые косточки, вёл кончиком холодного носа по гладкой и нежной коже, профессионально игнорируя сочащийся член. Сжимал бедра, кусая и целуя прикосновениями-бабочками внутреннюю сторону, уже чувствуя едва ощутимую дрожь чужого изнывающего тела. Широким мазком языка опускался вниз, но не касался жаждущего прикосновений входа.
— Я всю неделю видел тебя только спящим или уходящим на работу, а ты решил дразниться?!– жмуря глаза, зашептал омега так, словно бы пробежал кросс. Он глотал слоги и облизывал быстро сохнущие губы, нетерпеливо дернув бедрами, поэтому альфе пришлось их прижать к столешнице сильней. Хван поднялся до уровня чужого покрасневшего лица, такого одновременно очаровательного и чертовски горячего. Под таким освещением мужчина мог хорошо рассмотреть милые веснушки на верхах чужих щечек, аккуратном носу и даже тонких веках. Узкие плечи тоже были все в веснушках. Эти коричневые точки выстраивались в созвездия и выглядели больше, чем просто прекрасно.
Хенджин надавил большим пальцем на разработанную дырку, которая с готовностью приняла его, а кулон на тонкой цепочке, покачиваясь, свисал с его слегка вспотевшей шеи.
— Проси, — горячо прошептал альфа, прихватывая своими пухлыми губами тонкую кожу на ключице мужа.
— П-пожалуйста, Хенджин-а,— протянул Ликс, жмуря глаза. Но Хенджину не понравилось, поэтому он заводил пальцем в проходе мужа чаще и отрывистей, но этого было безбожно мало. Феликс заскулил тихо, сдерживал себя, как мог, вжав пятку в чужую поясницу, изогнулся в спине до хруста, — а-ах, Джинни, пожалуйста, пожалуйста, я так сильно хочу тебя в себе…
Альфу в очередной раз окатило с ног до головы жаром, и он свободной рукой сжал основание члена, чтобы не кончить только от чужого прекрасного голоса: хриплого и низкого, пробирающего до мурашек.
– Детка...
Под омежий «ох» он снова дернул Ликса на себя так, что без поддержки тот давно бы скатился подобно луже со столешницы. Придерживая одной рукой бедра, а второй направляя изнывающий от желания член, Хенджин, рвано дыша, толкнулся наполовину, а спустя несколько секунд заполнил мужа до конца, с легким шлепком кожи о кожу столкнувшись бедрами с омежьими ягодицами. Феликс до боли закусил ребро ладони, а мужчина поудобней перехватил чужие стройные ноги и начал двигаться.
Хван двигался мощно и раскатисто, выходя почти до конца и в следующий момент заполняя собой полностью. Он редкими движениями убирал спадающие на лицо волосы назад и снова перехватывал мягкие бедра, методично проезжая головкой по простате, чем выбивал из лёгких Феликса весь воздух. Омега откидывал голову назад, чуть ли не стучась затылком о столешницу, и почти что плакал.
Держаться на одном локте было ужасно неудобно и тяжело, поэтому Ли опустился влажной спиной на столешницу, цепляясь одной рукой за край стола, а вторую опустив на свой член, немного надрачивая его. Он был уже близко, кусал губы до крови и скулил, как щенок, откидывая голову назад, оголяя напряжённую шею, и как же Хенджину хотелось её коснуться губами, зубами, но в этой позе это было не очень удобно. Напряжённые руки альфы бугрились мышцами, вены под кожей плелись подобно сетям.
–… ещё, ещё, Джинни, я уже так близко…– хныкал омега, быстро надрачивая розовую головку. Джин заводил чужие бедра кругами на своём члене, слыша финальные стоны своего мальчика, завороженно наблюдая за тем, как напряженный плоский живот окатывают капли теплой спермы. Испытывая послеоргазменные спазмы, Феликс сжимает в себе Хенджина с силой, и альфа выходит минуту спустя, кончив на чужие дрожащие бедра.
Шумно дыша, они пытались восстановить сбитое дыхание, отходили от пережитого яркого оргазма.
Хван аккуратно опустил влажные бедра мужа, а Феликс, подтянувшись на дрожащих от приятной слабости руках, сел на столешнице, поморщившись от тянущего чувства между ног, но при этом ощущая приятную эйфорию, притянул альфу ближе к себе и наконец-то влажно поцеловал, скользя языком в чужой рот, прикусывая губы.
— Нам к обеду ехать к родителям, чувствую, мы совсем не выспимся, — выцепив взглядом на стене часы, выдохнул омега. Было три часа ночи.
***
Наобнимавшись и поздравив небольшим подарком чету Ли, Хенджин передал из рук в руки сына улюлюкающим дедушкам, а Феликс, притянув к себе Хвана ближе, попросил достать из багажника машины коляску и рюкзак со всем, что могло бы понадобиться Чонину. — Ты взял коляску? — дернул бровями Хван, — ты же говорил, что у неё колесо отлетает, я хотел сегодня починить её, ты уже сделал это сам? — Нет, вчера на прогулке с Ни-Ни встретились с Бан Чаном, и он любезно предложил подлатать нашу колесницу, — так, чтобы родственники не могли услышать их перешептываний, говорил Ликс. — Мне стоит начинать ревновать? — наблюдая за тем, как папа Феликса пытается удержать на руках игривого внука, спросил альфа, неожиданно сильно сжав руку на чужой талии, скрытой тканью водолазки. Укусы на шее и груди удалось скрыть только так. — Будешь в будущем так же долго засиживаться на работе, и думаю, да, можешь начинать задумываться, — показал кончик языка Феликс, а Хенджин не мог больше думать ни о чем, кроме как о том, как сильно он хочет засосать этот кончик языка себе в рот, прикусить эти приятного оттенка губы, но целует неожиданно, лишь едва прихватив и выдохнув в чужой рот, пока никто из большого семейства на них не обращает внимания. Или профессионально делает вид. — Врешь и не краснеешь, — и щипает за мягкий бок мужа, с усилием воли отлипая, выходит на улицу в сторону припаркованной машины, чувствуя за собой знакомый тяжелый запах и вплетающийся в него тонкой нитью сигаретный дым, но не оборачивается, потому что знает: за ним вышел Минхо, чтобы помочь с вещами. И это оказывается правдой. Хо нагоняет спустя секунду, поравнявшись с Хваном, довольно закидывает свою руку на плечи младшего, шагая к машине нога в ногу.
Примечания:
Надеюсь, у меня найдется кто-нибудь из читателей, кто любит прекрасных Хенликсов •3•
