After school detention

      Я как детектив. Я исследую. Цепляюсь за каждую услышанную фразу, за каждое увиденное движение, за каждое чувствуемое прикосновение.       Так я объяснял то, где я сейчас находился и что я сейчас делал. Март подходил к концу, мы с ребятами из «D.I.C.E.» сидели в ресторане быстрого питания. Я даже не питался в подобных ресторанах до этого. Я никогда бы не подумал, что когда-нибудь жизнь обернётся именно так. Станет такой беззаботной.       Мне было весело.

***

      Я пришёл домой поздним вечером, что совсем для меня не свойственно. На удивление, дядя даже не придал этому значение, просто сказал на всякий случай, что еда в холодильнике (но я, разумеется, уже не собирался есть).       Всё, что я чувствовал за последние пару недель, было таким необычным. Это всё ещё был я, мои мысли, но что-то в этих мыслях было не так. Оно отличалось от моего привычного представления. Всё не такое, всё странное, всё… что мне нравится? Но чересчур утомляет. Я стал проживать, наверное, самую обычную жизнь обычного подростка моих лет. Это то, о чём говорят взрослые? Это то, что они имеют в виду, говоря, что нужно наслаждаться школьными годами? Почему я испытал это только сейчас? Или дело не в…       Я плюхнулся на кровать и прикрыл глаза. «Вж-ж-ж».       Я невольно вздрогнул и поднял завибрировавший телефон, экран которого загорелся от пришедшего уведомления. Шахматный конь: Хаюшки Шахматный конь: Ты в школу собираешься завтра идти?       Это Кокичи. Шуичи: Ну да… С чего мне туда не идти?       Я поменял своё положение, обняв подушку руками, и снова взглянул на экран. Шахматный конь: Ну чееел Шахматный конь: школу иногда прогуливают, не слышал о таком?)) Шуичи: Ты предлагаешь мне прогулять?       Я даже не прогуливал школу, ни разу за почти 10 лет учёбы. Для меня это было недопустимым. Чем-то, чем занимались люди, которые относились к жизни максимально несерьёзно, — люди, которых я совсем не понимал.       Кокичи что-то печатал, но потом надпись исчезла, и я ждал ответа ещё где-то минуту. Шахматный конь: Я просто ооочень не хочу завтра идти Шахматный конь: А сидеть дома так тем более не хочу Шахматный конь: так что надо найти компанию Шахматный конь: Одному скучно(((((       И всё же… Шахматный конь: Так ты пойдёшь в школу да?       …что-то заставило меня засомневаться. Шуичи: Я не знаю…       Что-то заставило меня подумать, что… Шахматный конь: Да ничего не случится)) Шахматный конь: (но если хочешь иди я не заставляю прогуливать если чё)       …ничего действительно не случится. Да, так и есть. Шуичи: Ладно, я с тобой. Но только один раз.       Я врал.

***

      Беззаботное весеннее настроение в этот день особенно сильно бурлило где-то в моей груди. Хотя, может, оно начало бурлить ещё несколько дней назад, но я не мог вспомнить, когда конкретно.       В любом случае, я приближался к месту назначения, и это был двор Кокичи. Он снова встречал меня у входа в дом, и никогда ещё не бывало такого, чтобы он хотя бы заикнулся о том, чтобы пригласить меня или кого-то ещё внутрь. В тот момент я не знал, куда девать свой взгляд, поглядывая то на Кокичи, то на свои ноги, то направо, то налево, то куда-то вдаль, потому что идти навстречу к человеку, который видит меня, всегда было безумно неловко.       Уже, на самом деле, было далеко не раннее утро, но я вышел из дома во столько же, во сколько выхожу в школу. Если бы я вышел позже, мой дядя бы явно что-то заподозрил. К слову, неужели родителям Кокичи всё равно? Вернее… — Ау-у! — звук, который издал Кокичи, дал мне явно понять, что я как всегда забылся среди своих мыслей. — Почему не здороваешься? Как грубо, мистер детектив. — Ты и сам ведь не здороваешься, конь шахматный. И ведёшь себя достаточно грубо. — Почему конь и почему шахматный? Обижаешь! — я уже знал, что ничего обидного в моих словах для собеседника не было. — Потому что по-твоему я мистер и я детектив. Я бы тоже хотел спросить почему, — я могу сравнить самого себя с детективом, но никто другой таким правом не обладает. Конечно, они особо и не слушают.       Только тогда я наконец поднял свой взгляд и обратил внимание на внешний вид друга. На нём не было на этот раз никакой клетчатой одежды. А ещё на его футболке был изображён солист одной из моих любимых музыкальных групп, что оказалось для меня весьма неожиданным и приятным фактом. — Постой, ты что, тоже слушаешь «Нирвану»? — я сразу же посчитал своим долгом задать этот вопрос. Но в ответ от Кокичи проследовал только непонятливый взгляд. Притворным он был или нет, я был также в замешательстве. — У тебя Курт Кобейн на футболке, — уточнил я, опустив взгляд на объект разговора. — Что? — ответил наконец парень, жалобно посмотрев на меня и наклонив голову. — Нет, не слушаю, кто такой Куртка Бейна? — он пристально наблюдал за моей реакцией: за тем, как я отвожу глаза в сторону, затем снова смотрю на него, уже было открываю рот и… — Слушаю, естественно, — пояснил он. — Я что, дурак, носить футболку и не знать, кто на ней изображён?       Ну конечно.       Дальше мы просто стояли и молчали какое-то время. Я теребил нитку, торчащую из кармана моего пальто и смотрел на Кокичи, пока в моей голове звучали самые разные песни, из которых названия некоторых я даже не помнил. Обычно, когда я смотрел на людей, в моей голове всплывали хоть какие-то догадки о том, что у них на уме. С Кокичи никогда не было так. Я просто смотрел, кажется, пытаясь узнать что-то интересное, но получалось только смотреть и смотреть. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я понял, что мы уже долго стоим и молчим. — А мы кого-то ждём? — наконец спросил я. — Нет, блин, мы на… — Кокичи по какой-то причине не стал продолжать фразу. — Да, Миу, Анджи и Рантаро должны подойти. Надо посмотреть, может написали что… — он достал из кармана свой телефон.       Когда экран загорелся, там отобразилась переписка… со мной. Странно, в последний раз мы переписывались вчера вечером, но она всё ещё была открыта. Я хотел было извиниться за то, что подсмотрел, а потом понял, что извиняться не за что, потому что это были мои же сообщения. Тем не менее, Кокичи с поразительной скоростью закрыл переписку и переключился на чат с кем-то ещё, и тогда я уже не стал подглядывать. — «Мистер детектив», да? Хорошее название для контакта, — я позволил себе достаточно язвительно, по моему мнению, подшутить. — Готов поспорить, я записан у тебя как «Шахматный конь», — и снова меня застали врасплох. Это действительно было так. — У тебя хорошая интуиция, — я усмехнулся, но обратил внимание на то, как от напряжения у меня устала шея.

***

      Я как детектив. Я исследую. Цепляюсь за каждую услышанную фразу, за каждое увиденное движение, за каждое чувствуемое прикосновение. Но почему-то я так и не выудил ничего полезного из своих исследований. Это нормально? Нормально чувствовать надобность в том, чтобы веселиться? Нормально не искать в этом никакой конкретной цели? Нормально… — Нормально тебе заставлять Шуичи прогуливать? — кажется, Миу наконец делала успехи в том, чтобы называть меня не «ботаном из «А», а Шуичи. — Он вообще-то сам захотел! — Кокичи шёл рядом со мной, пиная какой-то маленький камешек уже, наверное, на протяжении всей прогулки. — Правда, Шумай? — где он вообще взял это имя… — Мистер детектив, ау, я тебя спрашиваю! — А… — я тоже пнул тот же камень. — Ага. — Всё хорошо? — обратилась ко мне Анджи. — Атуа беспокоится о тебе. — Вот-вот! — Кокичи снова пнул камень. — Неужели мы тебя чем-то обидели? — он приподнял брови. — В чём дело, правда? — Рантаро подошёл ближе, ускорив шаг. — Всё в порядке, — я сжал руки в замок. — Просто немного задумался.       Тогда всё продолжилось как обычно. Словно всегда было так. Как будто всю свою жизнь я был в компании этих людей. Будто всегда мы гуляли с ними допоздна, всегда были так близки. Но я понимал, что это неправильно. По крайней мере, думал так в то время. Куда делись мои прежние цели? Почему мне больше не хочется уделять всё своё время учёбе, почему я не как мой дядя, почему я уже не тот, что раньше? Почему я почти не общаюсь с Кайто и Маки?       Нет, это всё ложь. Это не может быть правдой. Это не я.       Слышен смех друзей. — Кокичи, слушай, — я обратился к одному из них вслед за очередным пинком камешка на дороге. — Как вы познакомились? — С этими тремя? — он кивнул в сторону Анджи, Миу и Рантаро. — Да я и не помню уже. Разве это важно? — снова пинок.       И вправду. Важно ли это? — Не знаю… — засомневался я. — А почему вы вдруг организовали группировку пранкеров? — Хм… захотелось?       В моей голове было столько вопросов, но я не знал, как озвучить их. Я не хотел прозвучать навязчиво, я не хотел влезать в чужую личную жизнь. Я не хотел устраивать допрос. Но так или иначе, я чувствовал своим долгом решить головоломку. Иначе зачем я здесь? Да, мне определённо нужно знать, какие секреты таит в себе «D.I.C.E.» и Кокичи… — Хочешь узнать? Как скажешь, — он прокашлялся и его голос приобрёл более спокойный тембр, как бывало всегда, когда он начинал говорить серьёзно. Кажется, я научился улавливать эту еле заметную разницу между образом клоуна и образом обычного подростка (возможно, всё ещё не без синдрома восьмиклассника). — «D.I.C.E.» — один большой пранк.       Я взглянул с непониманием, но не стал ничего спрашивать, лишь слушал дальше, будто выпав из реальности. — Да-да. Представляешь, никто из школы ничего не подозревает! — он залился смехом как прежде. — Ни-хи-хи, правда! Мы же выглядим подозрительно: носим воротники какие-то, несём какую-то чушь… и все думают, что мы просто шахматисты! Наблюдать за реакцией людей на наши пранки — просто умора. Не знаю, как бы я жил без такого веселья, ха-ха! — этот смех снова дал мне задуматься. Над тем, какой он чистый, мелодичный, правильный, идеальный, но всё же… ни капли не искренний. — Всем наплевать, — Кокичи опустил взгляд на собственные потрёпанные временем и погодой кроссовки. — Всем всё равно. Учителя, ученики и моя мама вообще понятия не имеют, что происходит в жизни нашего «шахматного» клуба, ты можешь в это поверить? — Вы правда делаете всё только ради веселья? — я наконец заговорил, смотря куда-то в сторону. — Конечно да, разумеется! — Кокичи безо всякого сомнения ответил на мой вопрос, хотя именно это вызывало моё подозрение. — Знаешь, почему я организовал наш клуб именно в «Е» классе? Потому что о нём ни слуху ни духу, вот почему! — кажется, ответы на все вопросы в моей голове приходили сами. Честно говоря, мне это не совсем нравилось, но всё-таки давало пищу для дальнейших размышлений. — Неужели никто не находит подозрительным то, что я выпросил у своей мамы сказать, что я глупый ребёнок, которому нужно особенное образование в отдельном классе? Неужели никто не находит подозрительным то, что я каким-то образом поступил в эту школу? Неужели никто не находит подозрительным… — Я нахожу, — я посмотрел Кокичи в глаза. — И мне кажется, что всё не так весело, как ты рассказываешь, — в сердце заколола куча маленьких иголок.       Я обернулся назад. Мы ушли далеко от друзей. Камень, который мы волочили весь свой путь, теперь валялся в нескольких десятках метров от нас. — Ты не такой тупой. Ты многое понимаешь.       Кокичи убежал.