Горящий снег

Грязно-белая маршрутка затормозила перед небольшой автобусной остановкой. Тэнэ прошёл вперёд, хватаясь руками за кресла, открывая небольшую дверь и выпрыгивая из салона. Свежий воздух остудил его горячую от разных и смешанных чувств голову, а поднявшийся от отъехавшей машины ветер растрепал волосы. Нужно было бежать. И чем быстрее, тем лучше. Ноги в слишком лёгких для такой погоды кроссовках стремительно рассекали опавший на асфальт и неуспевший растаять снег, дыхание сбилось от бега, а вибрирующий в кармане телефон разрывался от уведомлений. Сложно сказать, кто именно ему писал, может, Росен в беседе, а может, общий чат первокурсников. «А что если Дэм?..» Мысль заставила притормозить и вынуть телефон из кармана. И точно, Дэм… На главном экране одно за другим возникали сообщения из твиттера: «Не приходи ко мне». «Не надо». «Не трогай меня». Так странно получать эти слова от него? От Келлермана, который всегда такой милый и добрый, с большими блестящими глазами и угловатой, неумелой улыбкой. Он уже давно был для Тэнэ как ребёнок, очаровательный и преданный ребёнок со своими тараканами в голове. И вдруг такое… Острое беспокойство закрадывалось в душу всё быстрее, а дом блондина уже виднелся за поворотом. Свет в окнах не горел, хотя было уже около шести часов. А ведь сейчас зима и достаточно темно, чтобы включить хотя бы одну лампу. Странно это всё… Брюнет вздохнул, откладывая телефон обратно и ускоряя шаг. Из твита Дэма было ясно, что доставщик опередил Кёнига, и он надеялся, что сейчас светловолосый мальчик уже не так сильно дуется и хотя бы откроет ему дверь. Интересно, он вообще любит суши? За всё время они никогда вместе их не ели. Заснеженный порог дома Келлермана встретил неприветливой пустотой и холодом. Тэнэ нажал на кнопку звонка, и где-то по ту сторону прошла приглушенная, томная трель. Телефон вскоре снова завибрировал, но парень не обращал на него внимания, продолжая звонить. Напряжение не уходило с его лица, всё тело вслушивалось в тишину. Тихо. Мгновение. Никто не открывал. Видимо, Дэмон делал вид, что его нет дома. Брюнет немного постоял и подождал, однако не было слышно ни приближающихся шагов, ни хоть каких-то иных звуков. Кёниг сжал губы, и дёрнул за дверь. Смазанный механизм плавно щёлкнул, и неожиданно для самого парня открылся. Тёмный коридор таинственно вёл вперёд, но Тэнэ был не робкого десятка и, не колеблясь, двинулся в сторону комнаты светловолосого. Он аккуратно обходил все предметы в темноте, пробираясь к заветному входу. Приоткрытая дверь была смело отворена, и Кёниг с облегчением увидел абсолютно живого Дэма, завернувшегося в одеяло на кровати. Свет не горел, и только в слабых огнях с улицы можно было разглядеть его очертания. От пола тянуло холодом, и такой же холодок пробежал по спине брюнета.  — Дэм…  — Зачем ты пришёл, — с порога перебил его парень. Его голос звучал тихо, надтреснуто и как-то чересчур быстро, но твёрдо. — Я же просил.  — Я не мог тебя оставить. Тебе плохо, скажи? — Кёниг приблизился и сел рядом на кровать, притягивая к себе закутанного блондина и заглядывая ему в лицо. Кажущиеся в темноте чёрными глаза влажно блестели.  — Отвали-и, — прошептал тот, сглатывая и странно растягивая последний слог, но не отдаляясь от парня. Его, кажется, крупно трясло, это чувствовалось даже сквозь одеяло. Брюнет скользнул взглядом по обстановке позади Келлермана, внезапно заметив на тумбочке непонятные таблетки. Несколько цветных штук неприметно лежали около объёмного будильника. Что это вообще? Страшная догадка закралась в грудь, липким ядом впитываясь в мозг, а светловолосый продолжал смотреть куда-то сквозь него. Требовалось доказательства. Тэнэ напрягся, готовясь к рывку. Секунда. Он изловчился, быстро доставая телефон, включая на нём фонарик, и светя прямо в лицо Дэму. Тот вздрогнул, желая что-то сказать, но почему-то забыв об этом, так и оставшись с открытым ртом. Крепкая рука парня ловко сдавила его лицо, растягивая кожу около правого глаза. Голубая радужка, окантованная лёгким серым ободком, смазанно блеснула, красные от расширенных сосудов белки стало лучше видно. Скорее всего парень долго плакал. Большой чёрный зрачок слабо дёрнулся от яркого фонарика, но не сузился. Реакции на свет нет. Так и есть, догадка верна. Келлерман под действием какого-то наркотика. Тем временем тот уже вывернулся, рукой оттолкнув телефон Кёнига от себя и отпихнув его самого ногами. По щеке звонко ударили. Теперь парень оказался на полу около кровати, держась за неё руками. Сам Дэм приподнялся над одеялом так, что стала видна его пижама.  — Совсем чокнулся?! — визгливо, срывающимся голосом спросил он.  — Ты что, употребляешь?.. — в свою очередь спросил брюнет, потирая горящую от удара щеку.  — Тебя ебет? — с явным страхом прошептал Келлерман. — Уйди отсюда! Я говорил, что не надо приходить!  — Ну нет, теперь я точно не уйду, — негромкий вздох. — Успокойся. Давай просто посидим. Я ничего не буду говорить, ладно? Сам расскажешь. Дэмон отшатнулся, когда Тэнэ сел обратно, уверенно притягивая его к себе. Тёплые руки парня крепко сдавили плечи блондина, заботливо поправляя одеяло.  — Что я должен рассказать… — он говорил шёпотом, вдруг чего-то испугавшись и теперь стараясь не смотреть на брюнета.  — Для начала: что это, когда начал и зачем.  — Это экстази… — очень тихо ответил Келлерман, ёжась, но не от холода. — Я уже довольно давно употребляю…  — Когда конкретно? — терпеливо спросил Кёниг. Он сам с трудом переваривал ситуацию, но железное самообладание всё делало за него. Было страшно? Да, пожалуй, но не за себя, а за Дэмона. Тугой липкий страх уже давно бы взял всё в свои руки, но темноволосый знал, что сейчас, когда Келлерман боится сильнее его, он должен быть спокоен как скала.  — Незадолго до того, как мы начали встречаться… Я плохо помню. — Он хмурился, а за щеками бродили желваки. — Как раз тогда, когда я дошёл до того, что не мог без тебя жить. Я сходил с ума из-за тебя. Это было кошмарно. Я думаю, что я бы обязательно вскрыл вены, если бы не они… таблетки. — Он поднял свои большие и совсем чёрные, блестящие глаза на парня. — Я люблю тебя сильнее жизни, сильнее таблеток, я… Я помешан на тебе, слышишь? — Лихорадочные искры жутко горели на фоне огромных зрачков.  — Дэм…  — Нет, слушай. Думаешь, я всегда веду себя так, как на протяжении этих месяцев? Нет, Тэнэ, родной, я… Каждый день, они сильно разбавлены, и двух мне хватает на целый большой день рядом с тобой, — его речь часто путалась и сбивалась, но Кёниг слушал, боясь упустить хоть слово. — Я боялся, что не понравлюсь тебе без них, ведь ты начал обращать на меня внимание только тогда, когда я употреблял… Меня почти никогда не накрывает, в основном я всегда нахожусь в плато, и знаешь, мне больше и не надо… У меня есть ты, ты сильнее любых наркотиков, от тебя у меня сносит башню так, что это невозможно забыть и хочется снова и снова. Я люблю тебя сильнее, чем кто-либо вообще может любить. И я не переживу, если сейчас, узнав про таблетки, ты оттолкнешь меня. Я не переживу. Поэтому я не хотел, чтобы ты приходил. Тэнэ сам не понял, как Дэм завалил его на кровать, нависнув сверху и испепеляя своим страшным, полусумасшедшим взглядом.  — Сегодня я принял пятнадцать. Меня накрыло пиздец. Но ничего, это скоро пройдёт. Меня даже ломать не будет, я знаю, когда надо снова принять… Завтра всё будет как обычно. Завтра всё будет хорошо. А сегодня… Сегодня я люблю тебя как в последний раз. Останься со мной. Ты не боишься? Я не противен тебе? «Всё будет хорошо». Эта фраза. В последнее время она звучит так часто, с такой надсадной болью, что дух захватывает, и это длинное признание, пропитанное горячей, страстной одержимостью, оно пылало в воздухе, во взгляде Келлермана, который смотрел так, как на Кёнига никто и никогда не смотрел.  — Дэм…  — Что?.. — прошептал тот, буквально заглядывая ему в рот.  — Я люблю тебя и без наркотиков, ладно? Экстази же можно бросить, он лёгкий… Пожалуйста, перестань. — Тэнэ подумал, что ещё ни разу в жизни так старательно не подбирал слова. — И нет, ты мне не противен. Я ничего не боюсь.  — Хорошо… — Блондин отпрянул, слезая с парня и отворачиваясь. Его глаза продолжали сверкать ярко-ярко, как звезды.  — Ты точно в порядке? Это всё?  — Да… Мне теперь гораздо лучше, — Он грустно усмехнулся. — Теперь ты знаешь, что я наркоман.  — Дэм…  — Я брошу, Тэнэ. Если тебе не нравится, то я брошу. Если ты захочешь, я сам брошусь из окна, слышишь? Я готов на всё. — И от звуков его слов становилось ясно, что он не лжет. И от этого колкий страх рос всё сильнее, распаляясь, как огонь.  — Не надо никуда бросаться, — окончательно растерявшись, пробормотал брюнет.  — Хочешь остаться у меня на ночь? — вдруг повторил вопрос Дэм, с мольбой оглянувшись на него.  — Конечно… — Кёниг не был уверен. — Правда, у меня с собой ничего нет…  — Это неважно, — перебил его Келлерман. — Главное, что ты здесь. Больше мне ничего не нужно. Просто будь здесь, — он снова приблизился, но теперь ещё сильнее, сумасшедше влюблённо смотря на Тэнэ. — Я никому тебя не отдам. За окном валил снег, кажется, начиналась метель. Жёлто-оранжевый свет фонарей улицы то и дело скрывался за точками-снежинками. В комнате было темно, и только в этом свете виднелся тяжело дышащий Дэм. От его горячего тела, как от печи, тянуло ненормальным теплом, хотя брюнет был готов поклясться, что минутами ранее парень кутался в одеяло от холода. Становилось душно, Тэнэ видел только чёрный силуэт парня и его огромные блестящие зрачки, яркими точками горящими на фоне полной темноты. Блондин сидел у него на коленях, просто молча рассматривая лицо Кёнига и изредка моргая. Чем дольше тянулись минуты, тем острее тот чувствовал, как его буквально пожирают сумасшедшим и чертовски влюблённым взглядом. От этого становилось жарко и неуютно.  — Мы так и будем сидеть? — хрипловато спросил брюнет, перекладывая руки в более удобное положение около карманов. Дэмон мгновенно это заметил.  — Хочешь продолжения? — Он склонился очень близко, опаляя частым и горячим дыханием щеку парня, а его руки перекладывая на свой зад. — Лично я пиздец хочу. Тебя хочу. — Безумный огонёк.  — Ну, я не против… — неуверенно пробормотал Тэнэ, чувствуя, как Келлерман уже прижимается к нему всем телом, а в живот упирается что-то твёрдое. Огонёк стал сильнее, распаляясь вместе с блондином.  — Скажи, что любишь меня, — горящим шёпотом попросил он, уже сняв с себя футболку и теперь пальцами поглаживая лицо Кёнига. Мягкие фаланги ласково касались щёк и подбородка, иногда задевая губы, приподнимая голову и поворачивая её в разные стороны.  — Я… — Глаза Дэма оказались совсем близко, буквально в парах сантиметров, заставляя тонуть в их необъятной черноте. — Люблю… — нежные губы осторожно коснулись рта брюнета, а последнее «тебя» утонуло в пылающем одержимой страстью поцелуе. Келлерман действовал настойчиво, будто каждый раз пробуя на вкус эти губы, сминая их и прикусывая зубами, всё никак не в силах насытиться и утопая в собственных ощущениях. Вскоре он отстранился, но медленно, тут же снова с жадностью впиваясь в чужой рот и выдыхая в него. Тут Тэнэ сам очнулся, требовательно втягивая Дэма в третий поцелуй, непроизвольно чуть сильнее сжимая бёдра парня и ловя его тихие влажные вздохи. Руки, до этого ласкавшие лицо Кёнига, переместились на шею, сжимая её и притягивая брюнета к себе сильнее. Келлерман отстранился так же резко, как и начал это. Его раскрасневшееся лицо с припухшими влажными губами и сияющими глазами показалось до чёртиков сексуальным. Он тем временем начал быстро стаскивать строгий серый свитер с Тэнэ и мучаться в попытках спешно расстегнуть ремень джинс. Горячее напряжение в районе паха усиливалось каждый раз, когда ладони блондина невзначай (или специально?) касались бугорка над штанами. Вскоре Дэм справился, быстро откидывая пряжку и приспуская джинсы брюнета вместе с бельём, когда тот приподнялся над кроватью, помогая и с некоторой неуверенностью полностью ложась на спину. Теперь ему открывался прекрасный вид на собственный стоящий колом член и растрёпанного Келлермана, сидящего на его бёдрах и уже откинувшего мягкие пижамные штаны в сторону. Кажущаяся в темноте совсем белоснежной грудь парня тяжело вздымалась, что легко можно было заметить по опускающимся и поднимающимся соскам. К идеальному прессу прилегал возбужденный орган. Яркие огромные глаза блондина, сияющие сильнее фонарей за окном, с безумным влюблённым восторгом смотрели на Кёнига, пока руки ласкали его член, покрывая вынутой из тумбочки смазкой. Парень прикусил губу, наблюдая за этим и стараясь дышать как можно тише. Метель усиливалась. Тэнэ не мог видеть этого в окне, но видел в больших чёрных зрачках Келлермана, которые легко отражали весь пейзаж улицы, но где-то в их глубине всё равно мелькал тот самый страшный и обжигающий страстной одержимостью огонёк. Горящие в его пламени хлопья снега пролетали над чернеющей бездной, полностью сгорая над ней. Душный жар тела блондина согревал и плавил мысли, из которых окончательно выветрилось что-либо кроме похоти. Дэм приподнялся над Кёнигом, придвигаясь ближе и вдруг начиная медленно насаживаться на его член. Руки блондина легли на торс парня, а пальцы начали аккуратно теребить ореолы сосков. Тот вздрогнул, когда горячая плоть коснулась его чувствительной головки, вдруг полностью окутывая орган и сжимая его до громкого от неожиданности стона. Сам Келлерман, кажется, не прекращал стонать ещё с начала поцелуев, а теперь лишь старался изо всех сил как следует поработать в постели. Он быстро задал нужный темп, начиная двигаться ритмично, приподнимая зад и снова насаживаясь на член до самого основания. Кёнигу оставалось только рвано выдыхать с каждым толчком, когда стенки плотно сжимали орган, и с завороженным видом наблюдать за сильно покрасневшим Дэмоном, тело которого подрагивало и выгибалось при любых движениях. Это было действительно потрясающее зрелище. Сам блондин же настойчиво просил, чтобы его трогали, видимо, получая просто крышесносное удовольствие от прикосновений холодных пальцев парня к своей разгоряченной коже. Дыхание стало чаще, градус напряжения поднялся до критической отметки, и Тэнэ чувствовал приближающуюся разрядку, однако Келлерман даже не думал останавливаться, продолжая энергично «скакать».  — Я сейчас… кончу, — на выдохе сказал брюнет, жмурясь.  — Да?.. — как-то рассеянно спросил Дэм, который успел полностью отдаться своим ощущениям. Чёрные, затуманенные возбуждением зрачки обратились к Кёнигу, а бёдра замедлились.  — Нет… Быстрее, — попросил тот, склоняя голову и напрягаясь всем телом, когда Келлерман опять ускорился, а после смачно и обильно кончая. Светловолосый парень остановился, замерев, сидя на члене брюнета, пока сперма последнего стекала из отверстия вниз, попадая на живот и одеяло.  — Я ещё не всё… — пробормотал он, запрокидывая голову и прикусывая губы. Тэнэ выдохнул, а затем мягко провёл по его органу рукой, начиная надрачивать, чем быстро доводя Дэма до желанной разрядки. Белые липкие капельки разлетелись по кровати, попадая на обоих парней. Блондин снова взглянул на Кёнига, на этот раз немного виновато, после слезая с него и устало улыбнувшись:  — Тебе понравилось?..  — Конечно, Боже, это было охуенно, — искренне ответил тот, закидывая руки за голову. Келлерман сидел спиной к нему, он уже начал одеваться и протирать себя салфетками (другую упаковку он кинул в лежащего рядом брюнета), но Тэнэ знал, что парень сейчас улыбнулся ещё шире.  — Я люблю тебя, — шёпот Дэма обжёг уши свистящим пламенем, а сумасшедшие нотки вновь заискрили в голосе свежей истиной. — Я так чертовски сильно люблю тебя, что ты, наверное, даже представить себе не можешь… — Он обернулся, и метель снова стала видна в отражении его расширенных зрачков. — Не бросай меня. Пожалуйста. Блондин лёг обратно в кровать, к Кёнигу, устраиваясь на его груди и зябко прижимаясь всем телом. Тёплая рука легла на его живот, прижимая к себе и, немного наклонившись, Тэнэ чмокнул засыпающего Келлермана в пушистую светлую макушку.