Его последняя ночь

      Май. Безветренная ночь. Хогвартс погрузился в глубокий сон. И только вечный спутник тьмы, ее верный слуга стоит на пороге бесконечно высокой башни и выполняет последние приказы своей темной госпожи. Жизнь всегда несправедливо поступала с ним. И только под покровом ночи Северус Снейп мог почувствовать себя в безопасности и наконец расслабиться. Однако сегодняшняя ночь станет исключением. Покой профессора бесцеремонно нарушает его ученица. На входе в Часовую башню стоит невысокая светловолосая девушка с пронзительными голубыми глазами, цвета небесной лазури. Она нерешительно переминается на месте.       В те дни, когда это место целиком и полностью принадлежит лишь ей, проводит бессонные ночи в полном одиночестве, наслаждаясь хоть и малым, но таким умиротворяющим единением с природой. Впервые увидев своего декана здесь, она определенно не понимала, что должна сделать. Мозг непреклонно советовал бежать отсюда со всех ног, опасаясь гнева профессора и предугадывая количество снятых вдогонку баллов, за такое грубое нарушение правил. Однако эта девушка априори не слушала голос взывающего к ней разума. Пока она стояла, никак не выдавая своего присутствия, впереди послышался отнюдь не раздраженный голос грозы подземелий, а уставший тихий хрип, словно старика, только вышедшего из глубокого сна. — Двадцать баллов, юная мисс, с вашего факультета. Убирайтесь, пока не лишились последних очков.       Беги, глупая девчонка. Беги со всех ног отсюда, пусть полы твоей легкой мантии разлетаются и поднимаются до самой головы, пока ты несешься, не разбирая дороги, прочь отсюда. Пока ты бежишь по темных коридорам темного Хогвартса, твоя светлая голова должна быть занята лишь одной мыслью «Хоть бы не заметил». От этих дум ты бы мчалась еще быстрее, хотя это казалось невозможным. Уходи и никогда не вспоминай дорогу сюда. Забеги к себе в комнату, как можно тише прикрой скрипучую дверь. «Какая же она старая» подумала ты, прыгнула бы в кровать и притворись спящей. Такой замечательный исход событий никогда бы не породил бы эту историю… Что же ты делаешь, девочка?       И она делает пару шагов в сторону балкончика, где каменным изваянием стоит профессор и смотрит вдаль, старается рассмотреть своим невероятно зорким глазом непроглядную даль. И, наверное, думает о чем-то. О чем же? Ведь, как такой человек, как он, может ни о чем не думать, как такой непревзойдённый мозг может быть не занят никакой работой?       Девушка подходит все ближе, по возможности заглушая стук каблуков по каменным плитам. Зачем она старается остаться незамеченной? Ее уже давно раскрыли. А может он узнает ее по шагам? Наперекор всем, девушка продолжает свой незамысловатый путь, по дороге произнося заветные фразы: — Нельзя лишать свой же факультет права на первенство, — и неуверенно добавляет. -Сэр. Глухой стук широких каблуков стихает всего в паре шагов от профессора, останавливаясь прямо за его спиной. Но внезапно подумав о нарушенном личном пространстве, становится ровно рядом с ним, опираясь на край балкончика. Так, чтобы учитель мог видеть ее, не прилагая усилий.       Зачем ты пришла сюда, девочка?       Мистер Снейп в это время не соизволил посмотреть на студентку даже через уголок глаза. — Мисс Мор, не заставляйте меня снять с вашего факультета еще сотню, другую.       В другой обстановке, месте и времени, эти слова заставили бы волосы встать дыбом у каждого студента любого факультета, но не сейчас. Несмотря на то, что угрозы стали более прямые, голос остался таким же унылым и уставшим.       Все так же продолжая стоять, прислонившись к балкончику, девушка неуверенно вглядывалась вдаль и старалась рассмотреть что-то необычное, пыталась посмотреть туда же, куда устремил взор профессор Снейп. — Я часто прихожу сюда и провожу здесь вечера. Каждый раз, вон там, — она показала пальцем куда-то вдаль. — Я вижу, как гаснет свет в хижине Хагрида. Но сначала он идет в Запретный лес и набирает связку хвороста. Зимой, когда то озеро покрывается льдом, — Элл махнула ладонью в сторону голубоватого озера. — Я смотрю на первокурсников, катающихся на санях, слышу их заливистый смех…       Девушка мечтательно прикрыла глаза, вспоминая все те вечера, проведенные здесь, представляя вид с балкончика, который постоянно сменялся с наступлением нового времени года. — Мисс Мор, вы только что признались в крупнейшем нарушении правил, и я обязан сообщить об этом директору…       Мужчина говорил, словно зачитывая школьный устав. Несомненно, это была лишь чистая формальность, которую он обязан соблюсти. — Что-то мне подсказывает — эта тайна так и останется в стенах этой башни. — И отчего же вам так думается? — Он произнес это с явной усмешкой, которая тотчас сменилась легкой заинтересованностью. — Может быть, потому что вам придется отвечать: как же вы могли на протяжении всего учебного года не заметить, отсутствие вашей ученицы, покидающей свои комнаты на ежедневной основе?       Студентка нарочито придала своему голосу строгость, невольно заимствуя скорость и тембр речи у профессора МакГонагал.       Они стояли в убийственной тишине, находясь по разные концы балкончика. Эту тишину решился нарушить профессор, что определённо было ему не свойственно. Его молчаливость и закрытость порой поражали самого профессора. — Почему же вы сидите здесь, когда можете провести это время в компании своих сокурсниц?       Девушка не задумываясь ответила. — Когда вечер подходит к концу, и все уходят по своим спальням, я вспоминаю один вечер, после которого я теперь остаюсь в Хогвартсе. Мне просто некуда идти. После этого я всегда иду сюда, где могу подышать свежим воздухом, сделать все уроки. К тому же мои родители были магглами, поэтому со мной не любят общаться. Лишь одна, с Когтеврана, но мы редко видимся.       Последний звук отразился от каменных стен и в помещении вновь стало тихо.       Если бы сейчас кто-то проходил мимо башни Слизерина, он бы подумал, что это сон: облокотившись на перила, в несвойственной ему позе стоит профессор Снейп и подле него лучшая ученица, с которой они никогда не разговаривают на посторонние темы, лишь сухо, кратко и по делу, а дела эти всегда одни- зельеварение. Сейчас же под покровом ночи, тот, кто их увидит, несомненно подумает, что увидел то, что не предназначалось для его глаз, что-то запретное, но такое интересное, манящее, что сложно пройти мимо. И он бы остановился и замер, но спустя пару мгновений, опомнившись, тут же исчез, продолжая свой изначально намеченный путь.       А эти двое продолжают свой первый неформальный диалог. — Знаете, существует такая история, которая произошла давным-давно. Жил на свете маленький мальчик, которого жизнь обделила счастьем. С ним мало кто общался, и он не понимал, отчего все так злятся на него, что он сделал такого, чтобы так не любить его. Когда ему исполнилось 11, ему пришло странное письмо из какого-то Хогвартса. И он понял, что может колдовать. Как-то раз мальчик подружился с очень красивой девочкой, которая стала его первым другом, но однажды он сам разрушил эту единственную связь, после которой больше ни с кем не общался. Снейп говорил это с горечью, ей отдавал его мягкий, но такой хриплый голос, а в глазах плескалась грусть. Словно он говорил о себе, а, может, так оно и было? — Что произошло с этим мальчиком?       Девушка задалась этим вопросом после того как профессор закончил свой небольшой рассказ, но осмелилась озвучить, лишь спустя бесконечно долгое время, ей показалось — прошла вечность. — Я не знаю, наверное, он умер, так и не познав счастья. — Это грустная история. — Истории заканчиваются, поэтому все они грустные.       Девушка оттолкнулась от железных перил и направилась к выходу. Когда она переступила порог башни, то резко повернулась и произнесла, как будто в никуда таким мягким, струящимся голосом, которым не говорила никогда, и, наверное, больше не скажет ничего. — Профессор, если вы увидите этого мальчика, передайте ему, пожалуйста, что он не один. — Она повернулась и, уже спускаясь, добавила. — Доброй ночи, профессор.       Он пожелал оставить все как есть, без ответа. И он снова один, снова смотрит вдаль, всматриваясь в каждую деталь, словно вбивая ее в память, как будто хочет отпечатать в своей голове маленькую картину, бережно помещенную в сознание. Сюда он сможет вернуться в любое время дня и ночи, будь то урок или же очередной сбор Пожирателей. Он смотрит так, словно это его последний день.       Всегда такой осмысленный, холодный взор грозы подземелий тупеет. Профессор, вечно находящийся в напряжении, держащий, казалось бы, все под контролем, впервые погружается в свои мысли настолько глубоко, что от него ускользает такое понятие, как время, И профессор «просыпается» только с наступлением утра.       Только, когда его лица коснуться первые лучи пылающего солнца, заставят его сморщится, вынудят почувствовать себя вновь беззащитным, он отпрянет от железных прутьев, от его рук невыносимо будет пахнуть заржавевшим железом. Когда последний намек на ночь пропадет, мужчина спуститься в свои сырые подземелья, продлевая наслаждение сумерками, и напишет короткое письмо. Там, он привычным сухим языком предложит своей лучшей ученице летнюю практику, делая ставку на то, что сегодня — его не последняя ночь… Но это уже совсем другая история… P.S. Действие происходит в ночь на 2 мая 1998 года.