Lost in Paradise

— Ты идиот? — женщина на другом конце провода была явно раздражена, хотя говорила она спокойно, голоса не повышая, и любому другому человеку со стороны это показалось бы милой беседой, но Чонгук знал — мать в бешенстве. — Да. — Хорошо, что хоть это ты признаёшь, — она сделала глубокий вдох, выдержала драматичную паузу и продолжила в том же духе, — Чонгук, дорогой, если ты всё же посмеешь не приехать через 2 дня, я разозлюсь. — Я не приеду. — Я всё сказала. Сейчас ты тащишь свою тушу на вокзал или куда-то там ещё, дорогой, мне всё равно как, но ты будешь дома к празднику. Она бросила трубку точно так же, как делает это всегда при разговоре с Чонгуком, выказывая своё недовольство его неповиновением. Чонгук-же своего решения менять не собирался. Спокойно продолжая свою ежедневную пешую прогулку до работы, он полностью ушёл в себя. После разговора с матерью в голову лезут неприятные мысли, в горле саднит, а воспоминания, в основном состоящие из чонгукова самобичевания, снова всплывают в сознании. Неприятно. Вот кто бы что ни говорил, Чонгук не разделяет эту странную человеческую любовь к мегаполисам, к городскому шуму и всему такому, и если бы всё то, что произошло с ним в «далёком» прошлом не произошло бы, он бы… Слишком много бы. А реальность не так впечатляет, как хотелось бы… В общем, Чон Чонгук уже 5 лет как из дома ушёл. Больше он там не появлялся и не жалеет. Ему тогда было 18. Юношеский максимализм, жажда свободы и всё такое. А по факту, отец — тиран, полностью распланировавший его жизнь в качестве работника его же кампании, мать и слова против не говорящая, и сводный брат, что, честно признаться, заебал ещё тогда, в далёком детстве. Сейчас Чонгук проходит интернатуру и на жизнь, вроде как, не жалуется. Не жаловался… *** Чонгук как обычно бредёт по вечернему Сеулу, и вот хоть убейте не видит во всем этом ни смысла, ни какого-либо удовольствия, о котором так твердят все психологи. Он так-то тоже психолог. В глубокой и беспросветной депрессии. 30 минут пешей прогулки от его общежития и покажется клиника, в которой Чонгук сейчас работает. За интернатуру ему платят. И на этом спасибо, профессор Пак… — Чонгук~а, — этот самый профессор Пак окликивает его на повороте, и выглядя беспросветным идиотом, улыбается слишком лучезарно, машет белым пакетом. — Профессор, вы… — вот каждый раз при виде Пак Чимина, Чонгук старается не сматериться в слух — Не прогуляешься со мной? — Неужели вы не заметили, что опаздываете на свою же интернатуру? Пак Чимин — профессор, курирующий его группу. Ему 32, он омега и это уже о многом говорит. Пак действительно признанный гений, и поначалу Чонгук честью считал даже говорить с ним. Но потом как-то привык, что ли. — Мой бестолковый интерн со мной, поэтому, ни ты, ни уж тем более я, никуда не опаздываем, — Чимин сунул ему пакет, повис на локте и засиял пуще прежнего, — давай же, альфа, проводи меня до дома! Вот за эти его игры в подкаты Чонгук Пак Чимина сторонился, недолюбливал и грезил о скорейшем окончании этого ада. В начале он ещё подумывал «а почему бы и нет?», но потом резко одёрнул себя, признавая талант профессора в роли искусного манипулятора. — Ладно, скучный ты стал. Я хочу предложить тебе выпить. Что скажешь? — он ухмыльнулся, ждал реакции, он знал какая она будет и, казалось, искренне желал это лицезреть. — Нет, — Чонгук скривился в гримасе отвращения, — Вы и так отдаёте мне слишком много своего свободного времени. — Ты такой смешной, Чонгук~а, пошли быстрее, у нас пациент на 18:30. И вот вроде 3 месяца прошло, но его до сих пор передёргивает с этого «Чонгук~а». Дошли они быстро. «Клиника», представляющая из себя двухэтажный дом профессора Пака, предстала во всём своём озаряющем великолепии. Чонгук искренне считал его крайне назойливым и странным человеком, но вкус явно имевшим. Всё было настолько мило, уютно и прелестно, что даже безразличный Чонгук это признавал, ему тут даже нравилось. В этот момент он всё ещё не жаловался и даже не думал. *** Этот самый пациент, что на 18:30, опаздывал уже на полчаса, Чонгук сидел в приёмный и проваливался в сон. Всё же кресло было крайне удобное, а атмосфера в кабинете крайне расслабляющая. Пак Чимин сидел за своим рабочим столом и с кем-то агрессивно переписывался. Чонгук в полудрёме наблюдая за ним, находил всю эту ситуацию крайне раздражительной. Он любил пунктуальность, сам был до мозга костей пунктуальным человеком. Опоздать на полчаса, не предупредив — слишком нагло и вообще непозволительно. В дверь постучали. Чонгук промямлил «ну наконец-то» и уже готов был мило улыбнуться клиенту. Но тот вошел, и именно в этот момент ему волком выть захотелось от всей несправедливости этой жизни. — Тэхен, проходи, пусть твой менеджер подождёт в коридоре. Чон Чонгук поставил на своей жизни крест. *** Сегодня понедельник, 14 декабря, у Тэхена небольшой отпуск, и он безмерно рад посвятить его себе любимому. Тэхен за этот год, честно говоря, заебался в край. Он работал днями, прикладывал титанические усилия уже не первый год, но резкий скачок его популярности как актёра произошел только сейчас. И всё, пошло-поехало. Правда чувство эйфории преследовало его не слишком долго, постепенно отходя на второй план. Он работал, работал и работал, и, собственно, теперь был чрезмерно горд за себя. Всё пошло по пизде месяца 2 назад, именно тогда его менеджер и по совместительству единственный друг, за ручку отвёл к первому психотерапевту. «Просто прекрасно» — подумал Тэхен. Всё так и было, пока тот не соизволил выплеснуть Тэхену в лицо вот что-то такое: — Мистер Ким, возможно я сейчас Вас удивлю, но у Вас на лицо куча личностных расстройств, самым явным из которых является нарциссизм… Тэхена, тогда как холодной водой окатило, дальше было что-то про курс терапии, но он не слушал. Полностью погрузившись в свои мысли, он действительно негодовал. Хотя… — Вы говорите мне, что я — нарцисс? — Не только, Тэхен, Вы ненормальны, я бы сказал даже больны — выдал мужчина после недолгой паузы, удивлённый тем, что Тэхен безцеремонно прервал его, раньше ведь он так не делал, — нарциссом Вы определённо точно являетесь, но помимо этого, я могу видеть шизоидное расстройство, истерию и, к тому же, ваша беспочвенная депрессия… Счёт будет большой, подумал Тэхен. Договорить этот явно дохуя знающий человек не успел, Тэхен поднял ладонь в немой просьбе замолчать, облизнул губы, и: — Идите нахуй. Так и закончился его первый печальный опыт похода к психологу. Дальше были другие. Все они одинаковые, думал Тэхен, всем им плевать на него, плевать на его состояние, плевать вообще на всё, лишь бы заработать на нём… Он тогда обозлился на весь мир, на своего менеджера, на этих людей, что пытаются манипулировать им. Потом у Тэхена умерла бабушка, какой-то пидорас сбил его собаку, а Тэхен сидел и пялился на украшенную неделю назад ёлку и мечтал повернуть время вспять. Ну или хотя бы в окно выйти… Так и случилось в его жизни 14 декабря. *** Тэхен далеко не это имел в виду, когда желал вернуть утерянное время, но сейчас, перед ним сидит самый нежеланный отголосок его прошлого в лице Чон Чонгука. «Просто прекрасно» — Тэхен любил это повторять. Может он так себя успокаивал, ну или еще что, но говорил он так довольно часто. Вот и сейчас, всё будет просто прекрасно, если он развернётся и уйдёт как можно быстрее из этого помещения. Тэхен потянулся к двери. — Проходите, мистер Ким. Тэхена потянули на кресло. Он сейчас плакать будет. — Меня зовут Пак Чимин и с этого дня я ваш личный психотерапевт, — Тэхену было плевать, кто он, что он, его интересовало что здесь делает это его забытое тёмное прошло, именно поэтому он неотрывно, сам того не замечая, пялился на Чонгука, — а… вижу Вы удивлены, это мой интерн, Чонгук, поздоровайся. А Чонгук не то, что здороваться не хотел, он жить больше не хотел. Грезить о пропавшей вдруг из-под его ног земле, это совершенно нормально в данной ситуации. Определённо. Мысли постепенно покидали его голову, оставляя сознание полностью опустошённым. Он впал в какую-то прострацию. — Мистер Пак… — подал голос Тэхен после неловкой затянувшейся паузы, его лицо всё ещё выражала подлинное недовольство, а дома окно уже заждалось его. — Я Вас умоляю, зовите меня просто Чимин. У Тэхена мурашки по спине бегут от этого «Чимина», он улыбается как маньяк какой-то, глаза щурит и Чонгука в бок толкает.  — Чимин, хорошо, пусть так, давайте закончим быстрее, у меня сейчас лично время идёт. — Тогда не будем медлить. Дальше всё как в тумане. Скучно, неинтересно, заунывно. Банальные вопросы, такие же ответы, ничего нового. Тэхен взял себя в руки, абстрагировался от присутствия в комнате знакомого и просто ушёл в себя. Чимин продолжал улыбаться, он Тэхену не нравится, однозначно. Ему вообще тут не нравится, надо уходить. Бесит. Его трясёт.  — Когда мы можем закончить? Всё это я уже проходил не один раз, на все эти вопросы отвечал, о своём прошлом рассказывал, просто, блять, почитайте, зачем издеваться надо мной? Пак Чимин ухмыльнулся, глазки свои еще больше прищурил и выдал: — Я всё это читал, признаю, но хотел лично убедиться. Вы знаете, что вы нарцисс? Да он издевается, думает Тэхен и бесится ещё больше. За эти 2 месяц он уже прошёл все стадии от банального отрицания, до принятия этих тупых идиотов вокруг него. Но Пак Чимин, Тэхен готов поклясться, намеренно его выбешивает. Что ж. Пусть так. — Знаю. — Вы знаете про истерию? — Знаю. — И что думаете об этом? — Плевать. Мне плевать, — Тэхен спокоен как удав, да, всё идёт хорошо. Сейчас он уйдёт отсюда и Чонгука больше не увидит, не вспомнит про него и не услышит его раздражающего запаха. — Что ж, — Чимин ёжится на диване, садясь удобнее, скрещивает руки и надеется на представление, — тогда давайте поговорим о том, на что Вам, Тэхен, не плевать. Вы ведь знакомы? — С кем? — С Чонгуком, конечно. Тэхен потерялся. Он не помнит, что было дальше, не помнит, как вообще в коридоре оказался, как ногтями вцепился в глотку своему менеджеру, как готов был разорвать этого горе-психолога в этом же коридоре. Но он отчётливо помнить на себе этот взгляд, этот чонгуков прищур. Бесит. — Тэхен, мы уходим, — он охладел в считаные секунды, отпустил горло человека напротив, нацепил кепку и уже был готов уйти… — Постой, — Чонгук, до этого будто воды в рот набравший, подал голос, — думаю, нам нужно поговорить. Он тянется, пытается ухватиться за руку, осмелел, старается что-то из себя строить. Тэхен на этот его жесть лишь хмыкает: — Нам с тобой не о чем разговаривать, Чонгук, — он жестикулирует руками, чётко проговаривает слова, максимально строго и спокойно, — мы всё решили в прошлую нашу встречу, ты забыл? О, он уверен, Чонгук не забыл, никто, из тогда присутствовавших в их жизни не мог этого забыть.