Линия жизни.

«Мы поможем вам вернуть кусочки жизни! Одна таблетка – плюс пятнадцать минут! Спешите! Предложение ограничено!» - вещал радостный голос из-за двери на первом этаже жилого дома. Жители, наверное, испытывали невообразимое счастье, выслушивая это каждый вечер. Скоро лавочку прикроют. Организаторы движа получат денежки от легковерных идиотов, и уйдут в закат. В крайнем случае – в тюрьму. Подобные магазинчики расплодились как сраные кролики, разнеслись, со скоростью чумы. Нигде же от них не спрячешься! Мне нужно было в нормальный ТЦ. Подправить макияж и, может быть, прихватить бутылочку вина. Красного. Полусладкого. Начиналось всегда так: я – хорошая девочка, а значит, могу позволить себе немного выпить вечером. Один бокал. Или два. А после поехать в бар и уже там быть той, кем мне быть нравится. Пьяной дурой, орущей песни, сидящей на коленях какого-нибудь красивого мальчика. Хотя не обязательно даже красивого, главное, чтоб не жирный был. И не обязательно мальчика. А потом мы бы поехали к нему, может, к ней или в гостиницу. А пока я добралась до туалета и увидела, что рожа-то совсем ни о чём. «Подуставшая» - если мягко. На работу я ходила крыса-крысой. Макияжа минимум – начальник ценит естественность, якобы бабы без мэйка живут дольше - и тот размазан. Днями я почти спала и глаза как дура тёрла, так что белки становились совсем уж красными. Попробуй тут работать после очередной пьянки часов до трёх. Благо, занималась я перекладыванием бумажек, в которых искренне не понимала ничего, а взяли меня на должность «за красивые глазки». Глаза в отражении зеркала правда красивые – зелёные, редкие, если не знать, что это очень хорошие линзы и что за них я отвалила кучу денег. И начальник, ценя имидж своей кампании «заботящейся о сотрудниках», не знал о том, что на руке у меня линия, синяя, по самым оптимистичным оценкам, на четверть. Остальная – чёрная. Не повезло тем, у кого она на любу – сразу видно, сколько человеку жить осталось, и тогда либо завидуют, либо лицемерно бросаются сочувствовать. А мне скрыть её легко – надела блузку, чтобы декольте поглубже, а рукава подлиннее – и хорошая девочка. Мне только двадцать – всего лишь двадцать, а осталось жить мне приблизительно лет пять, возможно, семь. Узнай кто об этом – и сразу я - ненормальная, и сразу дура, и сразу «не ценишь родителей». Они-то не знают, что когда я пошла в первый класс любимый папаша, увидев маленькую девочку в чёрной юбочке, видимо, не сдержался. Вот тогда-то линия моей жизни и сократилась почти наполовину и больше так резко не падала, а я больше не носила ничего, кроме кофточек, рубашек или водолазок с длинными рукавами. А взяла я не вино, а коньяк. Отвратительную историю вспомнишь – так вино не поможет, уже проверено. И сегодня я хочу быть совсем весёлой, если не сказать «в говнище». Каждый раз такие развлечения сокращали синюю часть линии на несколько миллиметров. Не то, чтобы я специально, но…да, я специально. Мы все – тупые животные, но о ценности каждой жизни и о том, как бы можно её продлить, орут из каждого утюга. Задолбали – хоть сейчас вешайся! Кому какое дело, чем я по вечерам занимаюсь и сколько хочу и буду жить! Нас таких вдвое больше, чем «образцово-показательных граждан», которые в двадцать планируют прожить ещё плюсом лет сто, идиоты. Кругом же грязь, наркомания и нищета, куда им, этим энтузиастам, столько лет жизни, неужели они не замечают ничего из окружающей их реальности? Коньяк я хлестала прямо на ходу, по дороге к облезлой общаге, где постоянно воняло, и я тратила бешеные суммы на хорошие духи, перебивающие это великолепие запахов. Так что к концу пути походка явно была не царская. Красилась я сегодня убойно – помада красная, линзы, подешевле, тоже красные, и туфли на шпильке. Тоже красные. Алые. Как кровь. Платье только синее – недавно я, понадеявшись на невнимательность начальника, покрасила оду прядь волос в небесно-синий, такой красивый цвет, и получила выговор. Волосы же от краски отмирают, да. Придётся перекрашивать. Учитывая то, что волосы у меня и так крашеные, отличие только в том, что цвет более менее естественный – каштановый, ситуация комична. В целом мой образ нелепо похож на полицейскую мигалку, чего я сразу не заметила, а, когда заметила, уже докрашивала синей тушью ресницы на втором глазу. Но кому-то и такие нравятся, мало ли извращенцев. А в общем-то я иду бухать. Как оказалось, не только бухать. На входе потрёпанного вида молодой мужчина с почти полностью чёрной линией на лбу – сразу записан всеми окружающими в маргиналы - протянул мне пакетик с белым порошком.