Равновесие

Вода. Шум воды из крана успокаивал. Хоть и не надолго. Сегодня у Амелии выходной. Казалось бы, вот оно счастье, когда не нужно просыпаться рано утром и спешить на учёбу, где все до жути надоело. Можно понежиться в кровати, глядя на прекрасное небо за окном. Не спеша сделать чашечку кофе и насладиться тишиной. Но какой во всем этом смысл, если просыпаться не хочется? Какая радость от пробуждения, если каждый день кажется серым и невыносимым? Единственное желание — заснуть и не проснуться. «Я не хочу просыпаться. Я не хочу просыпаться. Так почему каждый день я пытаюсь убедиться в обратном? Почему я лгу самой себе?» Утро начинается одинаково. Открыв глаза, Амелия говорит одну и ту же фразу: «Я проснулась. А жаль.» Вот уже несколько недель ей снится тот же сон о падении и о перьях на руках. И кажется, со встречи с Кастиэлем он стал ярче. А ещё иногда она начала выпадать из реальности. Перед глазами мелькали картинки: вот девушка будто что-то создаёт, вот разговаривает с каким-то человеком, которого никогда не встречала. В такие моменты в голове крутилась мысль о долге, о миссии. Но никакой конкретики. Лишь обрывки. Жалкие вспышки воспоминаний, неуловимые и недосягаемые. Часто Амелия задаётся вопросом: а была ли у неё другая жизнь когда-то очень давно? А если так, то кем она была? Может, там, в другой жизни, были друзья, семья. Хоть что-то настоящее? Что-то, за что хочется ухватиться и никогда не отпускать? Потому что здесь… Здесь ничего нет. Амелия смотрит, как вода постепенно наполняет ванну. Она течёт бурным потоком, не останавливаясь ни на мгновение. Если только не повернуть кран. Вспоминается детство. Точнее то, что от него осталось. Смерть родителей Амелия толком не помнила. Она была слишком мала. Помнит лишь непрекращающиеся слезы на щеках. Затем начался ад. В приюте было ужасно. Нелепые зеленоватые стены, давящие со всех сторон. Странные детские рисунки с карикатурными лицами. Толпа детей, которая будто все время смотрит на тебя, где бы ты ни находилась. Страшно. Почему так страшно находиться среди людей? У Амелии не было друзей. Она не любила компании, не играла со всеми. Разговорам с людьми предпочитала книги. Сначала сказки, а потом более серьёзные произведения. Почему-то ей нравилась русская литература. В подростковом возрасте девушка ассоциировала себя с героинями Тургенева. За простым характером скрывалась ужасная тайна. Школа давалась легко. Амелия любила уроки литературы. Её сочинения всегда заставляли взглянуть на персонажа под другим углом. Однажды она доказала, что Печорин запутался в себе и на самом деле он — добряк, каких поискать. Учитель литературы долго с ней спорил, но переубедить ученицу у него не получилось. Да, Амелия видела в людях то, что они сами в себе не замечали. Что-то доброе и яркое. Она хотела помочь всему миру. Но, похоже, мир не хотел помогать ей. И когда кто-то говорил ей комплимент, девушка упорно отвергала его. А если ей признавались в любви, то удивлённо спрашивала: «Ты меня ни с кем не спутал?» Девушка старалась не общаться со сверстниками, не общаться ни с кем, чтобы не давать ложных надежд. Короткие разговоры ни о чем — вот, пожалуй, как можно описать её социальную жизнь. На самом деле, Амелия боялась. Боялась довериться. Боялась не оправдать чужих ожиданий. И боялась по-настоящему влюбиться. Легче казаться холодной и неприступной, чем показать свои слабости. И по ночам она долго-долго рыдала в подушку, ища спасения. А затем засыпала со слезами на глазах. Раньше ей снились сны. Многие из них казались реальнее действительности. В них она обладала невероятной силой. Могла дарить жизнь, развязывать войны, управлять чужими судьбами. Девушка устанавливала свои правила, и никто не смел их нарушать. В таких снах Амелия была счастлива. И в самых счастливых снах она умирала. И ей это нравилось. Это странно, но так и было. Какое-то чувство неотвратимости и определённости. Смерть все время видоизменялась. В одном сне девушка погибала от ножа в сердце, в другом — от падения с огромной высоты. И каждый раз, когда её глаза закрывались во сне, Амелия просыпалась в реальности. Те сны ничего не значили, но были ярче остальных и запоминались надолго. А теперь Амелия падала в пустоту, зная, что её ждёт нечто прекрасное… Вода все бежала и бежала, наполняя ванну. Наверно хватит. Девушка выключила кран, разделась и залезла в воду. Тепло расползлось по всему телу, приятно согревая кожу. Ванная — лучшее место для того, чтобы привести мысли в порядок. Здесь ты настоящая, не нужно надевать тысячу масок, скрывая истинное лицо. Здесь никто не требует от тебя невозможного. И ничей взгляд не преследует до тех пор, пока не скроешься за дверью. Но в ванной всегда появлялись скверные мысли, а волна воспоминаний накатывала с новой силой. «Что бы было, если бы я умерла?» Страшный вопрос, доводящий до истерики. Сегодня он звучал особенно пусто, отражаясь от холодного кафеля. И почему он остаётся без ответа? Музыка помогает отвлечься. Какая-нибудь знакомая песня раздаётся в голове. Сегодня, глядя в потолок, Амелия вспомнила одну из своих любимых композиций. Несмотря на текст, она помогала справиться с эмоциями. И всё, что хотелось бы сказать, отражалось в каждой строчке. «So sick and tired of being alone, So long farewell I'm on my own. I'm sorry mom, i've got to go, I dug this grace I call my home.» «Как будто про меня», — подумала девушка, глядя перед собой. Она не видела ничего, кроме белой точки, маячившей перед глазами. Девушка погружалась в себя глубже и глубже. У кого-то рядом мама, у которой нужно просить прощения за слабости. У Амелии же нет никого. Девушка вольна делать все, что захочет. Но почему-то от этого не легче. Нет того, кто бы остановил её от отчаянного шага. Нет никого, кто сказал бы: «Не делай этого, ты нужна мне». Никто не подаст руки и не обнимет тебя, не вытрет слёзы. Всем плевать на то, есть ли она или нет. И не у кого просить прощения. «И да, я устала быть одна. Я так устала». Пелена застилает глаза. Предметы теряют привычные очертания. А на губах появляется улыбка. А это лишь первые четыре строчки. Что же будет дальше? «My life don't mean that much to me.» Да, это точно. Её жизнь хоть когда-нибудь имела значение? Хоть повлияла на кого-то? Вспомнит ли Амелию кто-нибудь из знакомых? Скажет ли парочку слов о ней? «А имеет ли моя жизнь смысл для кого-то? Важна ли я?» Вряд ли. А если бы все было по-другому, лежала бы она сейчас в ванне, напевая эту песню? Нет. Наверно, она бы сидела рядом с любящим человеком, смотрела на его профиль и думала о том, как же хорошо жить на свете. И не чувствовала невыносимую тяжесть одиночества. И не хотелось бы покончить со всем в одночасье. Девушка взяла рядом лежащую бритву и провела ею по ноге. Небольшой порез заблестел каплей крови. В первые мгновения она ничего не почувствовала, затем стало неприятно. Больно не было, нисколько. И почему она делает это? Все просто: иного способа справляться с душевной болью у неё нет. Музыка помогает отвлечься, но порой она триггер, необходимая и желанная вспышка. Иногда она делает только хуже. Девушка равнодушно смотрела, как кровь стекает по ноге и растворяется в тёплой воде. Амелия зачерпнула немного воды и смыла красный след. «Жалкое зрелище. Такое же, как и ты». «So i'm living for you, yeah, I living for you.» «У тебя кто-то есть, ради кого стоит жить, у меня нет никого. Счастливчик». А зачем я живу? Из чего состоит моя жизнь? Девушка попыталась вспомнить, из чего состоит её обычный день. Подъем, завтрак, универ, домашка, сон. Ничего более. По выходным все то же самое, только без похода в универ. Но домашка это компенсирует в десятикратном размере. Раньше было хобби. Раньше она читала. А теперь нет времени. Или желания. Нет сил ни на что, кроме самобичевания. Музыка — единственное, что спасает, что пока держит на плаву. Но, похоже, это ненадолго. Может, обратиться за помощью? А нужна ли она? Все же в порядке. Просто слишком часто хочется умереть. Но это же не проблема, верно? У других и похуже беды случаются. А у неё так, мелкие неприятности. Она жива? Жива. Дом есть? Есть. И есть учёба. И навязчивые мысли о суициде. Остальное мелочи. «I'm waiting for my time to start, As I waste it, as I waste it. I pop these pills to waste some time As i'm faded, as i'm faded.» «А я жду, когда же кончится моё время. Когда наступит покой и умиротворение? Когда моя жизнь оборвется?» И когда же мысли пошли не туда? Почему в детстве, каким бы кошмарным оно ни было, весь мир кажется радужным и веселым? Когда же слетели розовые очки? Наверно, в подростковом возрасте, когда любая мелочь выводит из колеи. «А почему ты одна? Почему у тебя такие страшные глаза? Ясно, уродка, ты не будешь с нами играть.» Люди бывают жестоки. Насмешки ровесников всегда будут преследовать её. И даже если кто-то захочет с ней подружиться сейчас, она не даст ни единого шанса. Лучше убежать от всего. Лучше не искать никого и не подпускать близко. Одной спокойнее. Так было, есть и будет. Нерушимое правило. Хочешь мира — готовься к войне. И воевать придётся со всеми. Но тяжелейшее из всех сражений — сражение с собой. И это сражение Амелии не выиграть. Внезапно перед глазами возникла картинка: маленький мальчик сидит на полу в окружении толпы детей. Они обзывают его, их слова эхом раздаются в воздухе. Что именно они кричат? Амелия не слышит. Это и не важно. Важно лишь то, что мальчику от них больно, ведь он плачет, пытаясь скрыть всхлипы. — Отстаньте от него! Вы не видите, ему плохо! Это её голос? А это она протискивается сквозь толпу к бедолаге? — Гляньте-ка, уродка! Сверкает своими глазищами. Ну да, вам, жалким неудачникам, нужно держаться вместе. Перекошенное усмешкой лицо, наглый взгляд. Внутреннее превосходство. Выглядит как главарь банды. Жалкое зрелище. А потом что-то произошло. Что же? Что именно? Почему вся толпа разом улетучилась, а главарь бежал куда-то со всех ног? И почему тот, кому нужна была помощь, смотрел на Амелию так? Страх. Ужас. И что-то непонятное. И почему после её поступка мальчик крикнул: — Не смей ко мне приближаться! Что ты такое? Что я такое?.. Что это было? Неожиданное воспоминание исчезло так же внезапно, как и появилось. Но оно было неполным, неправильным. Будто слегка изменённым. Но никто же не копался в её голове? Девушка рассмеялась. Смех звучал странно, надрывно. Словно Амелия пыталась заглушить всю боль, которую кто-то причинил. Она знает, что это за смех. И чем он обернётся. Голос становился громче. Не утихал ни на мгновение. Сколько ещё это продлится? Минуту? Секунду? Вечность? Нет. Точно нет. Девушка закрыла лицо руками. Как же надоело жить… «This shit messes with my head. The only home I know is my bad. Too lazy for a suicide, I Just watch the deys pass hoping to die.» А песня все звучит и звучит на фоне где-то в голове, картинки мелькают перед глазами. Как можно думать о чем-то своём, при этом не забывая о песне, раздающейся где-то не здесь. Что происходит? «Почему у меня такие глаза? Почему? Чем я отличаюсь от остальных? Разве я не заслуживаю любви? Разве я не заслуживаю любви? Разве я?..» Смех перешёл во что-то более жуткое. Снова слезы, снова боль. И снова одна и та же фраза — их причина. Разве я не заслуживаю любви? Да, проблема в этом. Всё дело в любви. У Амелии нет того, что есть у других. То душевное тепло, оберегающее в трудные минуты. То, что способно исцелить любые раны. Такого лекарства не было. И какое оно на самом деле, девушка никогда не знала. Без любви проще быть сильной. Или казаться такой. Никаких слабостей, холодность и спокойствие. Но как жить без любви? Где её найти? И почему же так страшно? И холодно? Как же холодно. «Too lazy for a suicide.» Нет, не лень. Просто нет сил. Нет сил бороться, нет сил жить. И нет сил покончить с собой. Все попытки — лишь игра. «Такая же жалкая, как и ты. Ты такая бесполезная. Без тебя было бы лучше Зачем ты живёшь? В чем смысл? В чем радость? Чем ты наполнена?» Одно лишь самоистязание. Иногда Амелии казалось, что есть кто-то ещё. Тот, кто сидит в голове и напоминает ей о никчемности и бесполезности существования. Ничего хорошего этот голос не говорил. Только констатировал факты. То, что она и без него знает. «Ты никчемна во всём. Ты ужасна. Зачем стараться для других, если никому это не нужно? Пытаешься что-то себе доказать. Напрасно. Жалкие попытки жалкого человека. И чего же от тебя ожидать?» «Daydreaming of my funeral, Like, who would show bet no one would go.» Да, никто, потому что никому она не нужна. Даже себе. Она рыдала. Громко, никого не боясь и не стесняясь. В ванной она может быть настоящей. Лишь здесь. Обычно Амелия скрывает свою боль за фальшивой улыбкой. Никто и не догадывается, что с ней творится на самом деле. А если бы кто-то захотел ей помочь, она бы оттолкнула, как делала это всегда. Ничто не продолжается вечность. Вот и слезы кончились. Девушка вышла из ванной, чувствуя полное опустошение. И облегчение. Она высушила волосы, не думая ни о чем. Голова пуста, мыслей нет. «И хорошо, наконец-то смогу спокойно уснуть. Впервые за долгое время». Лежа в постели, она вспомнила кое-что. Представился странный ангел Кастиэль, побывавший здесь недавно. Сколько прошло? Неделя? Две? Казалось, время остановилось. Да и серые будни не давали покоя. Сейчас подходящий момент, чтобы подумать. Итак, кто этот мужчина? Как он проник к ней в квартиру? Может, он узнал про запасной ключ под ковриком? Это многое бы объяснило. Но он словно возник из ниоткуда как раз в тот момент, когда она думала о селфхарме и о том, что лучше бы её не было. «Не надо», — пронеслось у Амелии в голове. Его голос такой мягкий, успокаивающий. «Но, похоже, мы больше никогда не встретимся, ведь я не та, кто ему нужен. А кто ему нужен?» Вопрос остался без ответа. Мыслей не было. Не осталось даже малейших предположений. Вряд ли сегодня удастся уснуть. Девушка вздохнула, перевернулась на другой бок и взяла телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Она бездумно листала соцсети в тщетных попытках уснуть. Яркий экран светил прямо в лицо, а текст и картинки раздражали. Вредная привычка, но что поделаешь. Только так девушка могла успокоиться. Наконец, отложив телефон в сторону, Амелия закрыла глаза. «Попытайся представить что-нибудь хорошее», — вспомнила она совет из какой-то статьи из Интернета. Девушка вновь вздохнула. Она подумала о зелёном лесе, о полях, о нежном шелесте ветра, о ярком голубом небе с лениво плывущими облаками. Тихо и умиротворенно. То, что надо. Но во всю эту картину не вписывалась одна деталь. Очень значительная деталь. Мужчина в бежевом плаще, волосы которого трепал ветер. Он стоял спиной, глядя куда-то вдаль. Девушка открыла глаза, взглянула на часы. Прошло пять минут. Сердце колотилось как бешеное. Нужно успокоиться. Вдох-выдох. Ещё разок: глубокий вдох — медленный выдох. Хорошо. Уже лучше. Нужно попытаться заснуть. Хотя понятно, что выспаться не получится. Итак, снова лес, снова поля. Красиво. Всё такое великолепное. Как же спокойно. Какое-то время девушка ходила по лесу, наблюдая за облаками. На лице расплылась улыбка. Только во сне она могла быть по-настоящему счастливой. Полы её платья нежно касались земли. Не хотелось, чтобы все это заканчивалось. Внезапно где-то вдалеке показалась знакомая фигура. Плащ, чёрные волосы. Только сейчас мужчина смотрел прямо на неё. — Здравствуй, Амелия. — Кастиэль? Что ты здесь делаешь? — У меня не так много времени. Выслушай меня. Я правда ангел. Я отправился на Землю с одной-единственной миссией: найти тебя, обучить и защитить от демонов. Но что-то пошло не так, и мои братья объявили на меня охоту. Тебе опасно со мной находиться, поэтому… — Стой-стой, подожди. Слишком много всего. Дай мне разобраться. — Нет времени, необходимо подготовить тебя к любой опасности, что может поджидать за углом. Ты нужна демонам так же, как и ангелам. Остерегайся человека по имени Дин Винчестер. Он демон. — И что мне делать? Бежать без оглядки? Жить в страхе? — Я защищу тебя. — Как? Если ты говоришь, что мне опасно с тобой находиться, потому что на тебя охотятся свои. Ты хочешь сказать, что я просто должна тебе поверить? Все это выглядит как слова сумасшедшего. Кастиэль наклонил голову и посмотрел на Амелию. В его глазах читалось раздражение. — Хочешь доказательств? Хорошо. Вдруг за его спиной появились тени гигантских крыльев. Лишь на одно мгновение, но его хватило, чтобы Амелия засомневалась в своих словах. — Это ничего не значит. Всё это сон. — Тогда, может, поверишь самой себе? — О чем ты говоришь? — С тобой не случались необъяснимые вещи? Например, непонятные голоса в голове, яркие вспышки? А многое ли ты помнишь? Не было такого, что ты чувствовала, будто твои воспоминания кто-то подправил? Внезапно она вспомнила про мальчика. И про то, как он на неё смотрел. Но из-за чего все это было, девушка вспомнить никак не могла. — Так все это… — Теперь ты мне веришь? — Да. — Тогда нам нужно уходить отсюда. Кастиэль щёлкнул пальцами. Амелия проснулась.