Осень
14 марта 2021 г., 21:35
Осень пришла довольно быстро. Ген бы даже сказал, что изящно. Листья постепенно меняли цвет, вскоре опадая на померкшую траву. Лежа на земле, даже спустя несколько дней, листья оставались такими же яркими: золотистые, рыжие, красные — все это радовало глаз.
Только вот глаза радовались, а руки делали. После того, как листья начали опадать, сразу появилась работа для Гена. Его целыми днями гнали прочь из лаборатории, чтобы он наконец схватился за метлу. Но Асагири, не слушая грозных упрёков Сенку, продолжал крутиться рядом. Ему доставляло удовольствие наблюдать за сосредоточенным взглядом Ишигами, который постоянно отвлекался и грозно смотрел на менталиста.
В первые дни, не выдержав беспрерывной болтовни Гена, Сенку яростно орал на Асагири. Тот никак не реагировал, а Ишигами, доведенный до белого каления, кинул в него пару колб, отчего старик Касеки, прибежавший на звук бьющегося стекла, невольно схватился за сердце. Менталист лишь посмеялся, а потом ушёл болтать вместе с Суйкой, рассказывая той о мире до окаменения, оставляя разъярённого учёного одного с битым стеклом.
После, парни, конечно, помирились, просто выкинув тот день из головы. Теперь Сенку молча слушал Асагири, занимаясь своими делами, а Ген, постоянно передвигаясь по комнате, вёл односторонний диалог. Иногда менталист вешался Ишигами на шею, наблюдая за его работой. Иногда, когда ему надоедало стоять, он просился к Сенку посидеть на коленках, всегда получая грубый отказ.
Так и длились эти осенние деньки, пока поздним утром Ген, идущий в лабораторию Сенку, не заметил на себе косые взгляды деревенских. Они не всегда славились дружелюбием по отношению к нему, но в этот раз они, казалось, злорадствовали, тихо посмеиваясь. Ген проигнорировал раздражающие смешки в свою сторону, продолжая шагать в направлении к рабочему месту Сенку.
Асагири оставалось всего лишь перейти мост и пройти пару-тройку метров, и он будет в лаборатории. Но когда он дошёл до моста, то заметил, как по нему, в сторону Гена, бежит арбузик. Девочка махала ему своей маленькой ладошкой, на что менталист ответил тем же жестом, мило улыбаясь. Растягивая потресканные, сухие губы в улыбке, он почувствовал зуд вокруг них. Асагири несколько раз потёр губы тыльной стороной руки, пытаясь облегчить раздражение.
Подбежавшая к нему Суйка поприветствовала менталиста, после чего начала рассказывать Асагири про собаку одного из деревенских. Менталист внимательно слушал, иногда что-то комментируя. Девчушка подняла голову, чтобы ответить Гену, но тут же застыла, почти спотыкаясь.
— Ген, а почему у тебя губы стали такими большими и красными?
Она неприлично ткнула в него пальцем, а после показала на себе, обводя довольно большую территорию вокруг губ. Асагири, остановившись, провел подушечками пальцев по местам, куда указала Суйка. Губы сразу обдало прохладой, немного снимая зуд. Ген, предположив, что скорее всего кожа обветрились, предложил девчушке пройтись до озера, на что та с радостью согласилась.
Теперь Ген понимал косые взгляды, смотря на своё отражение в воде: губы выглядели неестественно большими, покрасневшая вокруг кожа смахивала на неумелые попытки накраситься. Менталист скривился, от резкого действа уголки губ будто разорвало; Ген провел языком в тех местах, ощущая привкус крови. Руки Асагири невольно потянулись прикрыть безобразие, творившееся на его лице.
***
Уже несколько дней Ген избегал любого контакта с Сенку. Его лабораторию он обходил за километр, стараясь даже не видеть его. Любая мысль о том, чтобы пойти к нему и попросить о помощи, сразу отбрасывалась далеко и надолго. Менталист сам не знал почему, но он просто не хотел обращаться к Ишигами за помощью. Он признавал, что думать так глупо, ведь учёный, со сто миллионной процентностью, сделал бы гигиеническую помаду, как минимум; но отвращение к самому себе всплывало сразу же, как он смотрел на свое отражение в воде. Асагири поднимался рано утром, а также вечером, когда солнце клонилось к закату, чтобы пойти на озеро и проверить состояние губ: покраснение не сходило, но и хуже оно не становилось. К нему пару раз на водоём приходила Суйка, рассказывая о том, что многие обеспокоены его резкой пропажей. Сколько бы Ген ни спрашивал девчушку о том, интересовался ли о нём Сенку, Суйка лишь отрицательно махала головой. Ген всегда расстроенно улыбался, когда видел её ответ. Его пару раз что-то кололо в груди, из-за чего ком подкатывал к горлу, а глаза невольно слезились. «Глупо» — думал Асагири, шморгая покрасневшим носом. Ген рассчитывал на то, что раздражение само по себе сойдёт, но, как оказалось, оно не прошло даже спустя три дня. В очередной раз убедившись, что покраснение не сошло, он поднялся с колен, стряхивая прилипшие к ткани сухие листья. Убедившись, что грязи больше нет, он развернулся — недалёко от него, оперевшись плечом о дерево, стоял Ишигами, внимательно наблюдающий за менталистом. Заметив, что его увидели, Ишигами, отпрянув от дерева, пошел к Гену. Асагири, опешив, не знал, что ему делать. Он не думал, что Сенку сам к нему придёт. Да, и, кстати, как он узнал, куда ходит менталист?.. Немного растерявшись, Ген сделал шаг назад. Наступив на самый край земли, Асагири упал в озеро. У водоема, куда он ходил, был крутой спуск, который резко обрывался у воды, почти достигающей колена — Ген вспомнил это только когда упал. Холодная вода сразу впиталась в одежду, которая неприятно облепила тело; волосы сделались мокрыми, прилипая к щекам. Кожа покрылась мурашками, а лицо от секундного испуга стало бледным. Ген приподнялся на руках, видя перед собой Ишигами, протягивающего ладонь. Асагири сомкнул губы и отвернулся, пряча их от глаз Сенку. — Ну? Долго так сидеть будешь? Асагири вздрогнул — сердце многократно ускорило свой темп. Руки, находящиеся под водой, сжали песок. Ген, собрав последние крупицы смелости, ответил: — Да. А теперь — уходи, Сенку-чан. Я сам справлюсь со своими проблемами. Он стал подниматься из воды, все ещё не смотря в сторону Ишигами. От тяжести одежд, впитавших воду, Ген покачнулся, чуть ли снова не падая в озеро. Все же устояв на ногах, он, обойдя Сенку, быстро направился к себе в хижину. Его обувь неприятно хлюпала, вызывая раздражение у Асагири. Пройдя так метра два, Ген со злостью снял её, продолжая идти босиком. Опавшие ветки деревьев, камни, шишки — все это больно впивалось в ступни менталиста. Он морщился каждый раз, когда наступал на что-то. За ним послышались чужие приближающиеся шаги. Ген максимально ускорился, позволяя впиваться камням и веточкам в кожу. Ишигами подбежал к Асагири, схватив того за плечо, останавливая; но Ген даже не думал останавливаться. Молча сбросив руку, он продолжил передвигаться в том же темпе. — Тебе нормально так идти? Ишигами нагнал его, шагая в ногу с Геном. — Вполне. Сенку снова положил руку на плечо Асагири, силой сжимая его, останавливая Гена. Менталист, сморщившись, уже было хотел возмутиться, как спустя мгновение пара рук легко подхватила парня. Одна рука обхватила его за спиной, обняв за плечи, другая подхватила под колени. Асагири так и замер, приоткрыв рот, не успев высказать возмущения. Смущение охватило с головой. Ген не хотел признавать, но он почувствовал облегчение; ведь его стопы очень сильно пульсировали, а в некоторых местах даже саднили. Асагири продолжал ломаться, упёрся Ишигами ладонями в грудь: — Ты… Отпусти меня! — Поубавь свой пыл, болтолог. Если тебе в ноги попадет какая-нибудь зараза, то ты останешься без своих двоих — это в лучшем случае. В худшем… — Да-да, я понял, Сенку-чан. — перебил его Асагири, складывая руки на груди. В тишине они вышли из леса, выходящего на лабораторию и хижину Хрома. У работающих неподалеку людей округлились глаза, а Хром, выходящий из лаборатории, выронил колбу, после чего послышался жалобный стон Касеки, который с таким усердием делал пробирки. Ишигами, будто не замечая чужих взглядов, прошел в лабораторию. Он посадил на свободное место на столе Асагири, затем с хлопком закрыл дверь в комнате, напоследок громко говоря: — Временно не входить! Хром, не забудь убрать за собой стекло. Ген, пока было время, ничего лучше не придумав, спрятал нижнюю часть лица в ладонях. Асагири все ещё не хотел, чтобы Сенку видел его безобразные губы. Хотя, скорее всего, он уже успел всё хорошенько разглядеть, но менталист предпочёл об этом не думать. Сенку развернулся и, смотря на Асагири, стал приближаться. Ген отвёл взгляд в сторону, рассматривая очень красивую деревянную стену. Когда Ишигами подошёл вплотную, он вцепился в кисти рук менталиста, силой отрывая их от лица. — Не смотри. Асагири отвернулся в сторону, пытаясь скрыть покраснение. Его сердце бешено колотилось, готовясь выпрыгнуть от накатившего стыда и волнения. Сенку крепче сжал руками кисти Асагири, отчего Ген шикнул, стиснув зубы. Ишигами поднес руку к лицу менталиста, взяв его за подбородок. Учёный осторожно повернул лицо Асагири к себе, отчего Ген зажмурился. Менталист попытался вытянуть шею, чтобы снова отвернуться, но Сенку не дал этого сделать, крепко его держа. Ишигами провел большим пальцем по нижней губе Асагири. Табун мурашек пробежался по спине Гена, оставляя после себя возбуждение. Он распахнул прежде закрытые глаза, отводя взгляд куда-то в сторону. Менталист нервно сглотнул вязкую слюну. Ген чувствовал, как собственное сердцебиение гулом отдавалась в ушах; а кончики пальцев, зажатые рукой Ишигами, неприятно начали пульсировать. Асагири путался в мыслях, путался в собственных ощущениях, которые накатывали волна за волной. Если бы была возможность, то Ген непременно ущипнул себя: все, что сейчас происходило, казалось нереальным. Менталист никогда бы не подумал, что такое могло случиться наяву. Ведь как ни посмотри, то поза, в которой они сейчас находятся, действия Сенку, которые всё больше и больше удивляли, заставляли молча наблюдать. Сенку, продолжая оглаживать подушечкой пальца покраснения, спросил: — Что ты делал со своими губами, что довёл их до такого состояния? — Ничего, Сенку-чан. Они сами стали такими. Асагири чувствовал, что волнение начало захватывать разум. Нервничая, он кусал себя за внутреннюю сторону щеки, оставляя свежие ранки. Ген снова попытался повернуть голову в сторону, но её тут же вернули в прежнее положение, задавая новый вопрос. — Тогда почему ты не пришёл, чтобы я сделал для тебя мазь? Асагири, откровенно говоря, стал на автомате нести несуразицу, выставляя себя дурачком. — Потому что мне мама говорила, что если слюнкой помазать, то всё само пройдет, поэтому отпусти меня, пожалуйста, Сенку-чан. Ген никак не решался посмотреть на выражение лица Ишигами, постоянно смотря то в потолок, то на деревянные стены, то на свое отражение в пробирках. От вида своего лица его начинало мутить, отчего на щеках появлялись более глубокие ранки. Гену было до жути неловко, Асагири боялся, что может понять все неправильно. Сердце всегда вздрагивало от одного взгляда на Сенку, а сейчас он был неимоверно близко, да ещё так нежно прикасался к нему, что, казалось, вот-вот и Асагири утонет в этих ощущениях. Менталист хотел верить, что Сенку просто пьян, что учёный просто хорошо скрыл запах алкоголя. — Слюнкой, говоришь?.. Ишигами, помедлив, поддался вперёд, сокращая между губами и так считанные сантиметры. Сенку медленно провёл языком по верхней губе менталиста, продолжая наблюдать за Геном. Асагири уже не знал что делать, он застыл, серьезно думая, что у него начались галлюцинации. Менталист уже давно почувствовал, как его профессиональной гордости нанесен тяжкий урон. Пока он сокрушался на этот счёт, свободная рука Сенку, держащая Гена за подбородок, скользнула вниз по его мокрой спине, заставляя кожу в очередной раз покрыться мурашками. — Сенку-чан?.. Ген, забывшись, удивлённо посмотрел на Сенку. Красные, почти винные глаза, с жадностью впивались в Асагири. От такого взгляда ему стало дико дурно, а от шершавого языка на губах он буквально терял крупицы сознания. Возбуждение внутри Гена нарастало, охватывая с головой. Менталист был готов поклясться, что такого не ощущал даже когда смотрел порнушку. Асагири свёл бедра, чтобы скрыть реакцию тела, заодно хоть как-то отстраняя от себя Ишигами. Рука учёного, лежащая на талии, тут же переместилась на колено, раздвигая ноги в стороны. Ишигами провёл языком по нижней губе Асагири, вызывая томный вздох у Гена. Менталист, не выдержав эти поддразнивая, поддавшись порыву, завел руки за шею учёного, притягивая его к себе, чтобы поцелуй стал ещё глубже. Они не могли оторваться друг от друга: нежно начавшийся поцелуй сменился на более ярый. Резко, с остервенением, с огромной жадностью, каждый из них впивался в губы другого, оставляя маленькие ранки. Движимый чувствами, Сенку закинул ноги Асагири себе на бедра. Ген лишь крепко обхватил его своими ногами, ложась на стол, утягивая за собой Ишигами.
