Три рисовых зернышка*

Мо Сюаньюй был невероятно одинок. Мать его все время ждала своего заклинателя, а остальным родичам не было до него никакого дела. Соседские дети не хотели с ним играть, а наслушавшись родителей дразнили не иначе как "сыном шлюхи" и "выродком". Пока в его жизни не появился учитель с веером. Хотя тогда Сюаньюй даже иероглифа "веер" не знал. Учитель объяснял ему все, и не отмахивался от таких по-детски глупых вопросов как - "почему светит солнце, а небо голубое", "почему днем поют одни птицы, но ночью другие". Он был ласков и терпелив. Хвалил, когда Сюаньюй писал правильно иероглифы, когда тот проказничал - ругал. Покупал сладости и игрушки. А еще, он рассказывал истории. О Вей Усяне, ставшим впоследствии страшным Старейшиной Илин, о главе Ордена Цзян, твердом и несгибаемом. Об их проказах во время обучения в Гусу Лань. В том числе и истории о трех названных братьях. О том, как они сражались против Ордена Цишань Вэнь, одолев которых они не только защитили мир, но навека прославили свои Ордена. И о том, что случилось после. В такие дни Мо Сюаньюй только и мог восторженно слушать учителя да хлопать глазами. Пока учитель не рассказал еще одну историю. О том, как на самом деле умер его брат и герой Не Минцзюе. С тех пор Сюаньюй только и мечтал, что поможет отомстить коварному убийце. Его эмоции были по-детски чисты и невинны, обладающие, при этом, большой силой. Так было брошено первое рисовое зернышко на чашу весов. Прошли года. Мо Сюаньюю в этом году должно исполниться 14 лет. Благодаря учителю он точно знал, что после четырнадцатилетия его заберут в Орден отца. Учитель рассказал ему о существовании трактата по душам Старейшины Илин. Так же и о том, у кого он хранится. Сказал, что хочет вернуть Не Минцзюе к жизни. От Сюаньюя только требовалось найти и доставить ему этот труд. К этому возрасту преданность этого ребенка учителю была абсолютной, а в душе бушевали отголоски тех совсем детских эмоций, поэтому он с радостю согласился. Так было брошено второе рисовое зернышко на чашу весов. Третьим рисовым зернышком стал тот самый трактат о душах. Хотя это не было похоже на трактат, скорее стопка исписанных листов, наспех скрепленная между собой. Мо Сюаньюй даже не поверил своим глазам, когда увидел это. И эта стопка была замотана в ткань с охранными символами испещерившими ее так, что от их энергии волосы дыбом вставали, а вокруг потрескивало. В этот раз ему пришлось уйти ни с чем. Но ко второй вылазке он разузнал какая именно защита стоит и как её убрать. Все оказалось проще чем можно было подумать, достаточно было найти несущие иероглифы и стереть их. Мо Сюаньюй, не думая, быстро схватил листы, и подложив замену, вернул иероглифы на место. Защита вновь заработала. Но было то, что не смог предусмотреть ни один из них. Эти записи были насквозь пропитаны темной энергией и чем дольше Мо Сюаньюй держал их рядом, тем больший урон получал его разум. В конечном итоге он сошел с ума, начав творить невообразимые и постыдные вещи, за что в итоге и был изгнан из Ордена. В его голове оставалась всего несколько связных мыслей это "записи важны" и "месть". Он уже не помнил почему эти листки так важны или кому он должен был их отдать, кому он хотел отомстить. Под охраной его вернули в семью Мо. Узнав об этом, учитель навестил его, но разум Сюаньюя был уже слишком поврежден, а проблесков не было. Не Хуайсану пришлось уйти, так и не добившись хоть немного внятного ответа. Больше Мо Сюаньюя он не посещал. Единственное чувство, захватившее нестабильный и временами, всплывающий на поверхность разум, было одиночеством. Со временем Мо Сюаньюй принял решение о проведении ритуала. В конце концов у него никого не осталось. Матери он никогда не был нужен. Учитель больше не приходит. Друзей у него не было и подавно. Подготовив все и сделав ритуальные надрезы, ему оставалось только решить чье же имя назвать. - Вей Усянь, Старейшина Илин. Мо Сюаньюй был невероятно одинок, а история пошла по тому пути который мы знаем.