сто шестьдесят четыре наглых сантиметра.

      Вопреки словам Ямагучи о том, что тренировочные лагеря созданы для тренировок, Цукишима уверен — они созданы для наглости Хинаты. Ведь такое себе удовольствие просыпаться от жары, потому что тебя придавливают — хотя, учитывая то, что у этого мандарина реально вес как у мандарина, Цукишиму не придавливают, а просто прикрывают — сто шестьдесят четыре наглых сантиметра.       Рыжие волосы противно щекочут шею, и Кей шипит, но лишь закидывает голову назад. Скидывать Шоё он себе не позволяет, этот засранец слишком уж милый (только ему не говорите, что Цукки так думает, а то он накинется на шею и задушит).       Хината, будучи тем, кто уснул последним, последним и просыпается. Кей же с одной только божьей помощью умудряется не разбудить его, когда, вставая получасом ранее, спихивает с себя.       Шоё умывается, попадая парой капель воды из крана на огромную светло-голубую футболку с динозавром на спине, которую он нагло забирает из шкафа Цукишимы и не отдаёт, потом идёт на кухню, которая, к его удивлению, пустует, и грабит часть холодильника, снабжённую фруктами.       Сегодня последний день лагеря, который было решено провести без тренировок. Через несколько часов планируется барбекю, а пока что можно и прогуляться. Десятый номер возвращается в общую комнату, встречая по пути Танаку и Нишиною, бурно обсуждающих какой-то журнал ( Хината не разглядел какой именно и ему же лучше от этого ). На теле парня тут же оказывается чёрная олимпийка с названием школы и не такие тонкие, как были до этого штаны.       Середина весны оказывается более холодной, чем ожидалось. Пар изо рта, конечно, не летит, но всё равно прохладно. Вот только возвращаться, дабы переодеться, а потом снова идти сюда не хочется, так что блокирующий продолжает идти непонятно куда, периодически поёживаясь от холода.       Внезапно на плечо ложится чья-то рука, и Хината вздрагивает с громким криком.       — О Боже... — тянет Цукишима. — Не ори так, словно тебя режут, будь добр.       — Цукишима! — яростно выдаёт рыжеволосый, глядя на парня снизу вверх. Вот же вырос, гад. — Ты напугал меня вообще-то! — эмоционально восклицает Шоё, чуть тише и смущённее добавляя:       — Больше так не делай.       Кей ухмыляется и, тихо посмеиваясь, роняет аккуратное « хорошо ».       — Холодно на улице, кстати. Решил заболеть? — укоризненно тянет Кей, осуждающе смотря на Хинату.       — Я думал, что тут теплее, а возвращаться лень было, — честно признаётся Шоё.       — Дурак.       Цукишима снимает с себя шарф и обматывает им шею Хинаты, притягивает десятого ближе, заключая в объятия. Тот ярко краснеет, думая о том, что ситуация ну ужасно смущающая, особенно учитывая, что их может увидеть кто угодно, но всё равно прижимается ближе, утыкаясь ему в грудь и зажмуривая глаза.       — Спасибо, — тихо доносится снизу.       Цукишима немного наклоняется и вдыхает запах волос Хинаты. Шампунь с ароматом цитрусов. Серьёзно? Парня хватает только на неощутимую улыбку одними уголками губ, так что он просто продолжает портить свою осанку, делая вид, что этот запах его уже раздражает.       Если честно, то коротышка пахнет не только мандаринами. От него также веет солнечными лучами, счастьем, утренней росой и выпечкой из любимой кофейни блондина. Настолько волшебно, что вряд ли может быть реальностью, но отрицать это бесполезно. Да и Шоё вообще кажется каким-то не от мира сего. Он слишком яркий, слишком жизнерадостный и слишком довольный даже недовольным лицом Цукишимы. Но именно это, чёрт возьми, делает Хинату Хинатой и придаёт ему невероятный шарм.

***

      Тяжёлый вдох. Тыжёлый выдох. Махинации руками вверх-вниз в попытках себя успокоить. Кей хмурится то ли от ситуации, то ли из-за того, что не видит ничегошеньки, а может и из-за того, и из-за другого — не суть. Проблема сейчас одна:       — Кто решил, что он бессмертный и взял мои очки? — стараясь быть спокойным, спрашивает блокирующий, пытаясь определить количество людей в комнате.       — Кажется, я видел Хинату, который ходил в них. Правда, я не знаю куда именно он шёл, — отвечает Ямагучи, после чего снова включается в разговор с третьегодками.       Цукишима вновь шумно выдыхает, окончательно стаскивая с себя одеяло, и идёт в сторону стены, дабы опрететься на неё и — дай Бог — не убиться прежде, чем он убьёт рыжеволосое бедствие, что сейчас тоже не должно ничего видеть, раз уж расхаживает в очках, которые для него вообще не подходят.       Они сталкиваются уже спустя примерно пятнадцать секунд. И до того, как Кей успеет что-то сказать, Шоё возвращает ему очки, сразу надевая их на парня, и делает фирменное движение, тыкая пальцем в центр, поправляя их.       — Извини, — тут же начинает, Хината. — Я знаю, что ты не любишь, когда трогают твои очки, но я не думал, что ты так быстро проснёшься, хоть это меня и не оправдывает.       Опешив от такой сознательности коротышки, Цукишима лишь часто моргает, наконец-то видя виноватое лицо перед собой. И сдаётся перед этим взглядом, кричащим « прости ». Он кладёт руку на макушку парня и слегка треплет за волосы, тянет негромкое « забей » и возвращается в комнату, спиной чувствуя, как сзади улыбается Хината.