Кукловоды

      Пока ученики взволнованно расспрашивали Ену о происшествии, не решаясь проследить за учителями, которые наказали им не всовываться, Дамблдор крепко и грубо волок Риддла за локоть прямо к директору Хогвартса.       Профессор Диппет уже дожидался «гостей», оставив вход в кабинет открытым. Профессора не решались спросить Альбуса, что происходит, и что он намеривает сделать с Риддлом. А тот тоже ни слова не сказал, лишь злобно сопел как ребёнок да сверлил Дамблдора «убийственным» взглядом. Диппет был сильно взволнован:       — Что сегодня происходит?! У нас случилась трагедия с бедной девочкой, ученики бросаются душить других… Может нас прокляли?! Если это так, нужно срочно что-то делать с этим!       — С этим нужно определённо что-то делать, профессор, — ответил Дамблдор, — но дело не в проклятии, это либо совпадение, во что я не особо верю, — Альбус подозрительно «зыркнул» на Тома, будто намекнув ему, — либо эти два события как-то взаимосвязаны…       — Вы смеётесь?! — Риддл возмутился, сыграв удивление на лице, мол, как до такого можно было додуматься, — Профессор, вы хотите сказать, что это я убил мисс Миртл?!       Учителя, наконец догадавшись о мыслях своего коллеги Альбуса удивленно и испуганно ахнули.       — Я такого не говорил, — возразил профессор, — но, мистер Риддл, Вы ведь понимаете, что своим комментарием Вы нам дали пищу для размышления?       Возможно Дамблдору показалось, но в глазах Тома тот увидел еле уловимо прометнувшийся страх и волнение. В любом случае, это всё неспроста.       — Дорогие коллеги, — кашлянул директор, — вы не могли бы оставить нас с профессором Дамблдором и мистером Риддлом наедине?

***

      — Зачем Вы набросились на мисс Амбер? — профессор Диппет расхаживал по кабинету, обращаясь к Риддлу, который побеждённо сидел на стуле, еле сдерживая гнев.       — У меня к ней личные…интересы, сэр, — Том, нужно сказать, умело сдерживался.       — Хотите сказать, вы просто не в очень хороших отношениях? — Дамблдор еле заметно усмехнулся, — И чем же мисс Ена вас так задела?       — Почему сразу задела, сэр? Просто у нас произошёл неприятный разговор... сэр, — Риддл начал потихоньку успокаиваться и брать себя в руки да и еще в «ежовых рукавицах». Главное не глупить.       — И из-за этого вы набросились на бедную девушку? — укоризненно спросил Диппет, отдав какое-то письмо своему огромному филину. В кабинете воцарилась тишина, не считая той самой «птицы-почтальона», которая немного неловко передвигалась, косолапя своими лапками, от чего вызывала приятный шорох.       Но в данной ситуации он был немного раздражающим, заставляющим напрячься в ожидании чего-то... чего-то. Да, даже непонятно что ждёт Риддла через полчаса, его раскроют? Обвинят? Или никто ни о чём не догадается?       Лишь когда филин стал готов к отправлению, он, взмахнув крыльями и держа в лапках письмо, вылетел в окно выполнять свою нелёгкую работу гонца. Риддл наконец подал голос, не забыв тяжко вздохнуть:       — Если вам интересно, то я ненавижу Амбер, я не буду говорить за что, думаю, это ни к чему, лишь могу сказать, что за многое. Если я буду говорить с ней больше двух минут, она начинает меня ужасно бесить. Но, поверьте, это всё никак не связано ни с Миртл, ни с серьёзным злым умыслом навредить Ене.       — Серьёзным злым умыслом навредить? — Альбус будто что-то вынюхивал, в смысле, больше чем положено.       Но Риддл мгновенно выкрутился:

***

— Да, сэр. Вы же не думаете всерьёз, что я способен на такое? Да, я бываю порой импульсивен, даже очень, но зачем же мне совершать серьезные преступления? — Том удивлённо состроил глазки, — При всём вашем уважении, профессора, сами подумайте, мне это не выгодно и не нужно.       Вот тут Том почувствовал стыд и угрызение совести. Ведь правда же, из-за какой-то там идиотки он находится на допросе у директора и Его, Дамблдора. Ведь, если подумать, то сначала, с самого начала, у Риддла не было в планах убивать Ену, по крайней мере, в ближайшее время. Более того, она будто влияет на его действия. Риддл всегда умел держать себя в руках, но из-за «слишком нестандартного ума» Амбер, а точнее её фантастической безмозглости, Том будто с катушек слетел. С этим явно нужно что-то сделать. Слизеринец о-о-очень не хотел быть у своих эмоций на поводу.       В этот момент в дверь постучались, получив разрешение директора войти, она отворилась. Риддл мгновенно скривился. Ена. Она, будто ещё ощущая давящие её шею руки, задумчиво дотронулась пальцами до неё, на ней красовались красные пятна. Следы. Она взглянула на Тома, увидев не самую весёлую картину, а именно сидя его на стуле как какая-то жертва плена, не хватало ещё до полного зрелища связывающих конечности Тома верёвки.       — Здравствуйте, Вы меня вызывали? — и снова это глупое выражение лица. Том словил себя на мысль, что снова начинает потихоньку выходить из себя. В=А Амбер даже ещё ничего такого не сделала.       — Мистер Риддл, вы свободны, — профессор Диппет любезно улыбнулся. Честно говоря, от этого Том немного оторопел.       «Обсуждать меня будете?! За моей спиной?!»

***

      Тот встал, взглянул многозначительно на Ену, которая так и осталась стоять в проходе, растерянно попрощался с профессорами и вышел прочь из кабинета, закрыв дверь. Стены не тонкие, крепкие. Не подслушаешь. Напротив, Том увидел вывеску. На ней большими буквами было написано «Похороны Уорен Миртл. Простимся с юной волшебницей. Приходите завтра в 16:00. Не забудьте взять цветы и подарить родителям Уорен гостинец в память и о ней». По дороге в гостиную, Том заметил уйму тучу этих объявлений по замку. Ну что ж, хотя бы одна хорошая новость за сегодня. Том стал «чуточку бессмертнее». Никаких страшных побочных действий не случилось. Губы и кожа, что побледнели сильнее обычного, мало кто заметит кроме Риддла. А через время, его вообще не будет волновать, что кто-то заметил. Потому что тогда, он станет известным на весь мир, его будут бояться и уважать, и Тому не придётся скрывать свои нечистые намерения. А насчёт Миртл, через пару месяцев все про неё забудят как страшный ничего не значащий сон.       «Вот только..., — Том задумчиво расположился у камина с горящим, но не греющим изумрудным огнём, — Что же делать с этой чертовой Еной?!»