Живое и неживое

Пусть тебя больше не будет. И меня — тоже. Я стану апогеем рациональности, Буду лезть вон из кожи, Которую нужно поменять после прошлого, Когда я не был похож на Холерика дотошного, Не сломленного. Не едкого. Не циничного. И не страшного. Но зато — Нас-то-яшего. С рамантизацией нерамантизируемого у нас с тобой, очевидно, проблемы: Меня тянет к деструкции; Тебя — вновь от темы. И когда по-пьяне мне тот признавался — мое сердце забилось чаще. Но скорее потому, Что я так больше уже не могу. Гадко, мерзко, отвратно, потно. Понимаешь ли, не петляет снег И не греешь в душе ты. Можно вернуть ту зиму? Ты у кого-нибудь уточни. «А душа, душа у тебя Есть?», — поднадрывно и перемазанно рвется из гортани, в груди — Будто это самое главное и есть. Ширинка брюк — однозначно. Бронзовая, потертая, жесткая. Как и ты сама когда-то была. Идеальных людей не существует. Похожих, некрасивых, одинаковых с ног и до рожи. Смысл в том, чтобы быть Шестеренкой, Пазлом, Крышкой от фрутоняни, Или другой фигней подходящей: Сходиться и расходится без единых потерь; Лечить тем, Что ты любишь; И не забывать: Забудешь о себе — случится фальстарт А за такое дисквалифицируют. Или агрятся невыносимо, буянят. Раньше все было проще. Чувства Эмоции Желания. Все понималось без просьбы, И было ясно: Рядом быть. Бе-зо-пас-но.