Подбитое крыло

      Чёрное перо мягко опускается на землю. Я проследил за ним взглядом. Зачем? Не знаю. Просто захотелось. Наверное, это люди виноваты. Это ведь их привычка — следить за чем-то взглядом, даже если точно знаешь, что произойдёт с эти «чем-то». Эта привычка глупая. Как и сотни других. Люди сами по себе — глупые. Но не такие глупые, чтобы быть плохими. Наоборот, люди прекрасны. Они глупые, но разве не поэтому они отличаются от них — ангелов — и разве не поэтому Отец так любил их?       Опять перо упало. Почему так медленно? Чтобы я мучился? Или чтобы успел насладиться последними мгновениями связи с Небесами подольше? Скорее всего первое. Я чувствую, как никогда чувствую каждое пёрышко, каждую кость своего крыла. Оно как никогда чувствительно. Но из-за этого лишь ещё больше отдаётся в ушах хруст тонких оснований перьев.       Они чёрные. Это привлекает. Но лишь когда ты смотришь на эту смолистую черноту в крыльях, а не на полу. Интересно, а сколько у меня перьев в крыльях? Тысяча, две? А может всего несколько сотен? Когда все опадут, надо будет пересчитать.       Ещё перо. Это опало чуть больнее других. Лицо моего весселя сморщилось. Это забавно, но абсолютно бессмысленно. Как и всё, что касается людей. Скоро я тоже стану человеком. Интересно, я счастлив из-за этого? Не знаю. Пока я ещё ангел, поэтому трудно сказать. Когда стану человеком, обязательно узнаю. Может быть мне даже кто-то объяснит, как правильно чувствовать счастье. Не хочу чувствовать неправильно. Если уж я и стану человеком, то хочу стать правильным человеком. Таким, чтобы остальные ангелы смотрели на меня, как на остальных, и так же думали «Какие люди глупые». Хочу стать глупым. Прекрасным.       Как всё до этого дошло? Как я оказался здесь, с поредевшими крыльями, наблюдая за каждым выпавшим пером? Хороший вопрос. Порой мне кажется, что это началось ещё с самого моего рождения, но когда копаюсь поглубже, то понимаю, что с того момента, как впервые услышал приказ о том, что мне необходимо спасти одного человека из Ада.       Не помню, что я тогда подумал по этому поводу, но скорее всего — ничего. Я был рабом, мне нельзя было думать. Я понимал это, и поэтому за несколько сотен веков смог научиться не думать. А потом впервые за всю мою долгую службу Небесам я подумал. Эта мысль была такой нежной и красивой, что я до сих пор её помню.       «Это самая чистая и светлая душа, что я когда-либо видел». И это была правда. Душа Дина Винчестера даже в аду, даже пытая и наслаждаясь криками грешников, горела ярко, светло, не погасая. Она была очень тёплой и притягательной, поэтому я не смог удержаться, чтобы резко не схватиться за неё. Только потом я понял, что совершил большую ошибку, тем самым касанием случайно пометив Дина и связав его душу и мою благодать.       Но… ещё никогда я не жалел об этом. Это была та самая ошибка, которая изменила мою жизнь, она изменила меня тем, что познакомила с Дином. С этим прекрасным и абсолютно необычным человеком. Он такой грешный и порочный, вся его суть пропахла грехом и Адом. И всё ещё он прекрасен. Как ясное белое перо самого чистого из ангелов, дарящее спокойствие и умиротворение.       Я опять проследил за своим пером. Оно не было белым и чистым. Мои перья всегда были чёрными, как будто их испачкали в саже. Почему? Почему, например, у Анны красивые рыжеватые перья? Почему у Бальтазара перья русые, с красивыми пятнами на них? Почему у всех ангелов перья если и не светлые, то каких-нибудь ярких цветов, а у меня они чёрные?       Кто раскашивает перья? Как выбирается цвет для перьев ангела? Бог сам их выбирал, или просто по чистой случайности наносил именно эти оттенки? И если выбирал сам, то почему именно эти цвета? Теперь я падший, так что мне, вроде как, разрешается усомниться в выборе Господа.       Ещё перо. Они ведь ещё чувствительные, будто не до конца отделились от благодати. Наверное, так и есть. Они падают на пол, тут же ичезая из-под взглядов людей. Это больно. Хотя нет, не то, чтобы больно, скорее неприятно. Тонкие чувствительные окончания перьев скребутся о неровный, деревянный пол. Приносит дискомфорт.       Слышится хлопок.       Человек?       Дин.       Привет, Дин. Пожалуйста, уйди. Не смотри на меня. Я отвратителен. Ты видишь мои крылья? Наверное — да. Они слабые, я не могу их скрывать. Да и они утрачивают благодать, так что твоим глазам не опасны. Ты нахмурился? Почему? Хотя, чего это я, понятно, почему. Тебе тоже отвратительно? Я больше не чистый. Я пал.       Ради тебя, слышишь?       Не слышишь.       Конечно, не слышишь, я слишком боюсь заговорить вслух. Ты меня теперь прогонишь? Да, наверное. Я ведь тебе больше не нужен.       Что же ты стоишь? Тебе так отвратительно подойти ко мне? Хах, забавно, мне тоже. Но я это я, поэтому не могу отойти от себя. У тебя такой причины нет, так почему же ты всё ещё не убежал? Ты подошёл?       Стой, подожди, если тебе не хочется, можешь не делать, честно… Я пятюсь. Тебе ведь противно, так зачем ты идёшь за мной?       Дин?       Дин?       Зачем…       — Зачем ты меня поцеловал?