Капитан своей души

Идею с вылазкой в леса Северного Урала предложил Андрей, и вроде бы все поначалу согласились. Мол, давно ничего не писали, давайте-давайте, хоть в этот раз к Сочи заранее готовиться начнём. Созванивались, договаривались, кто что возьмёт с собой... И началось. Бася не может, у него с магазином беда. Сокол не может, у него Решёты. Мы все очень сильно хотим, но не можем. В итоге смогли только трое самых стойких оловянных солдатиков. Встретились они рано утром, когда солнце едва-едва показывалось из-за горизонта. Ещё не проснулся город, не скинул одеяло сумерек, а Слава уже стоял у машины Андрея, вдыхая утренний воздух и перепрыгивая с ноги на ногу, чтобы не замёрзнуть. Сам же Андрей копошился в багажнике вместе с Димой, пытаясь впихнуть его вещи, но законы физики были неумолимы. — Вот ты мне скажи, нахрена нам столько еды? — спросил он, рассматривая один из пакетов. — Ну так я, что ль, виноват, что нас только три человека осталось? Ничего, съедим. Поворчав, Андрей взял следующий пакет. — А тут что? — Одежда, сухая, если вдруг под дождь попадём. — Дима, мы едем на одну ночь, и я смотрел погоду, там до следующего вторника сплошное «ясно». — В прошлый раз ты то же самое говорил, ага. Потом все в соплях были, — Дима взял пакет у него из рук и, плотно свернув, положил сбоку. — Вот ты карту хоть взял? — Так я ж знаю место, зачем она? Мы ж не в чаще ночевать будем. Дима промолчал, сдерживая то ли смех, то ли поток брани, и стал дальше класть вещи в машину под присмотром Андрея. Слава съёжился: ветерок был ещё слишком свеж и осыпал кожу мурашками даже сквозь походную куртку. Не выдержав, он всё-таки сел на заднее сидение и положил на колени самую главную вещь, без которой не могла обойтись ни одна их встреча: свою гитару. Да даже просто так каждые выходные Слава брал её в руки, устраивался поудобнее на диване и отпускал себя, позволяя мыслям литься мелодией. Какой угодно: грустной, весёлой, тревожной — лишь бы сердце не молчало, но сейчас песня не шла, пальцы зажало невидимыми тисками, а голос беспощадно фальшивил. Так продолжалось уже почти полгода, как раз с Сочинского фестиваля, и Слава тихо надеялся, что хотя бы после этой поездки к нему вернётся долгожданное вдохновение. Хлопнула дверь, и Дима сел спереди. Водительское кресло пока пустовало: Андрей всё ещё пытался разложить вещи так, чтобы багажник смог закрыться. — Столько барахла, а нужного ничего нет толком, — пробормотал он, но Дима всё услышал и, обернувшись, крикнул ему, не обращая внимания на Славу: — Всё нужное, просто у кого-то машина мелкая слишком! — Ну правильно, ты ж на своей не захотел ехать. — Ребят, хорош, — сказал Слава, и готовившийся контратаковать Дима тут же закрыл рот. — Димон, ну ты чего, в самом деле, не с той ноги встал? — Я просто хочу, чтобы в этот раз всё прошло нормально. Чтобы если не напишем ничего, то хотя бы хорошо посидели. Скрестив руки на груди, он отвернулся к окну. Дверь багажника наконец захлопнулась, и изрядно вспотевший, но улыбающийся Андрей сел за руль. — Эх, и где же тот самый Феликс, который готов был посреди зимы в одних трусах и тапках выйти из дома ради прикола? — спросил он. На лице Димы нарисовалась усмешка: — Женился. Екатеринбург постепенно просыпался, но кроме них желающих сорваться ранним субботним утром из города было мало. Они рассекали вдоль рыжих солнечных многоэтажек под хиты конца девяностых, поглядывая на зевающих пешеходов, и сами пытались отогнать сон разговорами обо всём. Почему они едут так, а не этак; а может, заехать в магазин по пути; места в том лесу очень красивые, не пожалеете; чемпионство должны были дать Детям; надо на Сочи денег подкопить; всё, выехали из города. Дома сменили бесконечные ряды деревьев, радио зашуршало помехами, а солнце поднималось всё выше, отгоняя редкие штрихи облаков. Слава прикрыл глаза, постукивая по лакированному корпусу гитары, пока этот бесцельный стук не начал складываться в плавный, но бодрый ритм. Пальцы перебрались к струнам, и вот он уже вовсю наигрывал лёгенькую, ненавязчивую мелодию с намёками на что-то народное. Мельком глянул в зеркало: Андрей улыбнулся уголком рта, но... На этом «но» мелодия ускользнула прочь. Слишком уж быстро бегали его глаза, пытаясь отыскать одному ему ведомую пропажу. Вроде бы вёл машину, а сам был далеко не здесь. — Всё хорошо? — Слава легонько коснулся спинки его сидения. Андрей на секунду обернулся, и к его лицу вновь прильнула кровь: — А? Нет, всё нормально, не волнуйся. — Ты чего-то хреново выглядишь, тебя подменить, может? — нахмурившись, спросил Дима. Андрей махнул рукой. — Нет, нормально, доеду. На заправку бы заскочить. Она встретилась им по пути минут через двадцать, совершенно пустая. Остановив машину рядом с бензоколонкой, Андрей пошёл вместе с Димой в магазин. Слава остался сторожить машину: сигнализация пала смертью храбрых ещё пару месяцев назад, и он всё хотел помочь Андрею починить её. Да и вообще машине целиком не помешал бы ремонт, чтобы она хотя бы заводилась с первого раза. На это бы ушли выходные, а то и вся неделя, но Славе нравилась эта идея. Заодно бы и поговорил с Андреем по душам. Он глянул в окно: у соседней бензоколонки уже стояла новёхонькая иномарка, тоже под завязку набитая снаряжением для похода. Папа спереди, мама — сзади, вместе с маленьким сынишкой, который внимательно разглядывал заправку в окошко, грызя игрушечную сову. Увидев Славу, он аж уронил её изо рта, не отводя от него своих круглых-круглых глаз. Слава улыбнулся: и мальчику, и его маме, которой тоже стало интересно, что его так удивило. Она улыбнулась в ответ, прежде чем посадить малыша к себе на колени, и тут хлопнула дверь. — Держи, — Андрей дал Славе путеводитель по Северному Уралу. Димы с ним не было. — А то он затрахал со своей картой, как будто я не знаю, куда я еду. — Честно говоря, мы правда не знаем, — ответил Слава. — Это секрет? Андрей сперва промолчал, словно пропустив его слова мимо ушей, но, видимо, поняв, что этот трюк с ним не пройдёт, всё же сказал: — Обещай, что не будешь смеяться? — Руку на отсечение даю. Вместе с тобой — всегда, над тобой — никогда. Собравшись с мыслями, он вдохнул и ответил: — Оно мне приснилось. Это место. Я не знаю, где оно точно находится, но знаю, что мы уже близко. Там красиво, обещаю, как приедем, я тебе всё покажу. — Погоди, приснилось? Андрей кивнул, уставившись прямо перед собой и теребя руль. — Честно, даже я бы сам себе не поверил, не то что кто-то другой, — сказал он. — Я верю, — Слава коснулся его плеча. — Особенно в то, что это будет одна из лучших ночей в нашей жизни. Он действительно верил. Если Андрей, рациональный в своих мыслях и поступках человек, говорил такое, значит, в его словах было здравое зерно. Да, прозвучало странно, и сам он был как будто на иголках, но это могло быть из-за чего угодно, от проблем на работе до дел кавээновских. Ему было о чём переживать, а Слава всячески старался, чтобы этих переживаний было как можно меньше. Откуда-то раздался приглушённый детский плач. Слава снова взглянул в окно: прижавшись к маме, мальчик с совой испуганно рыдал, не переставая смотреть на Андрееву машину. Нет. На Андрея. И Слава поверил ему ещё сильнее. — Теперь точно всё, — сказал Дима, садясь обратно с фонариком в руке. — Яркий, водонепроницаемый, заряда надолго хватит. Короче, ночью точно можно спокойно ходить. — И китайский? — спросил Слава, на что Андрей усмехнулся. — Ты не делай поспешных выводов, у нас сейчас всё китайское, но далеко не всё плохое. На крайняк разберём и починим, не впервой нам. А ещё у вас душно, дай-ка я окошко открою. — Не трог... — Андрей и Слава крикнули одновременно, но рукоятка с хрустом осталась у Димы в руке, и тот, закусив губу, вздохнул. Заправившись, они поехали дальше, следуя таинственному Андрееву пути. Свежий ветерок задувал через щель в окне, ненавязчиво, но ближе к вечеру хорошо было бы чем-нибудь её заткнуть. Полосы леса у дороги тянулись до самого горизонта, и всё тоньше становилась листва у деревьев, постепенно превращаясь в хвою. Нет-нет да влетала в лобовое стекло мошкара и оставляла на нём прозрачные брызги, которые тут же бесследно стирали дворники. Магнитола по-прежнему шуршала, ласково, так, что глаза Славы сами собой закрывались, и сколько бы он ни пытался, всё же сон был сильнее. — Вставай, приехали! — донёсся до него то ли в мыслях, то ли извне голос Андрея. Слава с трудом разлепил глаза. Димы в машине уже не было, остались только они вдвоём, а пейзаж за окном стал совершенно другим: вокруг них пронзали небеса гигантские ели и пихты, разлапистые и такие мощные, что они и втроём не смогли бы обхватить их стволы. Стремились к солнцу, питая изумрудные иглы его светом, и столь много их было, что до земли доходили лишь самые яркие лучи. Под деревьями нашли себе убежище кустарники, из тех, что могли выжить в холоде и голоде тайги, да редкие пучки травы. — Это тот самый лес? — спросил Слава, потягиваясь и потирая переносицу. — Ага, — Андрей завороженно смотрел в окно. — Точно как во сне. Первое, что сделал Слава после того, как выбрался наружу, — вдохнул полную грудь местного, до кашля чистейшего воздуха. Даже в его родном Луговом, посёлке в совершенной глуши, не дышалось настолько свободно, а уж после стольких лет в Екатеринбурге он и вовсе привык к дыму заводских труб, и теперь дух леса изгонял из него всю накопившуюся грязь. Неподалёку хрустел ветками под подошвой Дима, вытаскивая вещи из багажника и ругаясь, а деревья эхом ругали его в ответ. Всё шло хорошо, но Слава не мог отделаться от ощущения, будто чего-то не хватало. Вроде бы лес как лес, просто очень старый, в который не ступала нога человека. Всё было на своём месте, кроме одного. — Что-то тихо здесь, ни одна птичка не поёт, — сказал он. Высунув голову из кучи пакетов, Дима ответил: — Слав, если вы с Ражиком будете следить за птичками вместо того, чтобы разгружать машину, то мы до вечера тут не разгребёмся. — Намёк понял. Втроём дело пошло куда быстрее. Вскоре грязно-зелёная, ещё советских времён палатка лежала на земле, готовая к сборке, рядом с кучей камней для будущего костра и пакетами с едой. Пока Дима отошёл собирать хворост, Андрей и Слава принялись за будущее место для ночлега. — Слушай, неужели свадьба действительно так меняет человека? — сказал Слава, воткнув металлическую стойку в землю. — Ну ты нашёл, кого спросить, — усмехнулся Андрей и сделал то же самое. Если с остальными ребятами в этом плане всё было более-менее понятно, то о личной жизни Андрея не знал никто. Даже Слава. Он только мог предполагать, что Андрей ни разу не пытался флиртовать с девушками из-за того, что они не интересовали его вовсе. Может быть, не до этого ему было, с его-то работой, а в редкие проблески свободного времени — КВНом. Если в это уравнение вклинились бы жена с детьми, то жертвовать пришлось бы последним. Да, наверно, поэтому и совместных встреч полным составом становилось всё меньше и меньше. Они натянули грубую ткань на стальной остов, и вскоре палатка была готова, а там уже и Дима вернулся с копной сухих веток в руках. Крохотный огонёк зажигалки тут же принялся с треском надкусывать их, всё больше разгораясь, пока наконец не превратился в настоящее пламя костра. На таком весело булькал кипяток в одном котелке и грелась тушёнка во втором. Не прошло и часа, как все трое уже смело уплетали гречку с мясом, чуть подгоревшую — куда же без этого — и такую вкусную, особенно со стопкой горячительного. Предпоходная суета сломалась от уколов острых, метких шуток, оставив лишь искренний, приправленный дымом и алкоголем смех. Слава потянулся к гитаре — или, может, сама гитара позвала его сквозь мысли — и стал разминать пальцы, наигрывая незатейливый мотивчик. Дима и Андрей подкидывали ему идеи для строчек: оба придумывали на ходу совершенно дикие, абсурдные ходы, порой ниже пояса, но если у Димы всё чаще проскакивала бытовуха, то Андрей... Нет, у него тоже был и быт, и космос, но с какой-то едва уловимой грустью в подаче, в мимике и в глазах. Словно его снова что-то тревожило, грызло изнутри. Слава пытался сочинить хоть один куплет, который бы по-настоящему его рассмешил, но без толку: хоть края губ и поднимались в улыбке, взгляд по-прежнему уходил куда-то глубоко в душу. «Дзынь!», — крикнула лопнувшая струна, и вслед за ней поломалась и вся мелодия. Нужно было как-то спасать ситуацию. — Андрей, ты ведь что-то говорил про здешние места, я помню, — начал Слава. — Хотел нам их показать. — Точно! — тот хлопнул себя ладонью по лбу, тут же встал на ноги и слегка пошатнулся. Слава готовился его поймать, но Андрей всё же вернул равновесие сам. — Феликс, ты с нами? — Я б с радостью, но мои желания, так сказать, не совпадают с возможностями, — в его глазах вовсю плясал пьяный огонёк. — Не заскучаешь без нас? — спросил Слава, мельком поглядывая на покачивающегося Андрея, на что Дима лишь махнул рукой. Осторожно, держась друг за друга и за деревья по сторонам, они отправились вглубь леса. Чем дальше они шли, тем тише трещал костёр, прячась за мощными стволами и уступая место оглушающей тишине. Камень за камнем перешли ручеёк, чуть забрызгав ботинки. Перелезли через упавшие пихты, ободрав штаны о грубую кору. Порой спотыкались о невесть откуда взявшиеся булыжники, пока не уткнулись в камень большой. Слава присмотрелся: высившаяся перед ними глыба скрывала под слоем мха причудливые формы. Квадратная, со сколотым рогом «голова» резко переходила в угловатое «туловище», которое прочно стояло на земле, обвитое кустарником, а в трещинах угадывались когда-то рукотворные глаза, штрихи перьев и давно потерянный клюв. — Это что, сова? — спросил Андрей, касаясь её мягкого зелёного «оперения». — Не просто сова, а целый филин, я бы сказал. — Ну, не такой уж и целый, но ты представь, значит, здесь явно кто-то жил! — Может, и живёт до сих пор? Андрей качнул головой. — Не-а, на карте вообще никаких знаков нет. Я смотрел в путеводителе. За статуей дорога поднималась дальше. Идти вверх было непросто и трезвыми, а уж под градусом тропа и вовсе зверела, петляя и царапаясь острыми гранями камней. Слава шёл позади, смотря то в спину Андрею, то себе под ноги, и готовясь, если что, поймать его. Путь тянулся всё выше и выше, пока, наконец, не привёл их к обрыву, с которого открывался вид на всю лесную чащу. Там, вдали, зелёные верхушки уходили за горизонт вместе с рыжеющим солнцем, а выше зажигались первые звёзды. Было довольно тепло: воздух на скале ещё не успел остыть, и царил вечерний штиль, такой же безмолвный, как и внизу, под рваным краем тысячелетнего камня. — Красотища какая! — выдохнул Слава, но Андрей промолчал. Он снова потерялся в себе, уставившись в чёрную бездну у самых ног. Один лишь шаг, и поход превратился бы в трагедию. — Я уже был здесь, — отстранённо произнёс Андрей. — Но только во сне. Каждый раз нырял в пропасть, каждый раз просыпался и каждый раз день шёл своим чередом. — Но ты же понимаешь, что мы сейчас не спим? — Понимаю, — Последние лучи солнца светили ему прямо в лицо, окрашивая и без того светлые волосы в огненно-рыжий и подчёркивая грубые шрамы на щеках. Он поднял глаза на Славу — уставшие, сиявшие тусклой сталью, но в глубине которых всё ещё теплилось что-то знакомое и едва уловимое. — И ведь жалко. Может, я хочу проснуться, забыть обо всём, собраться всей нашей дружной командой и пойти в сезон ещё раз. Чтобы все горели игрой, как раньше, чтобы мы наконец порвали зал. Чтобы мы стали чемпионами. Вот чего я хочу. Слава на миг узнал в нём настоящего Андрея. Того, который ещё пару лет назад бесконечно рассказывал ему, совсем ещё мальчишке, истории из Сочи, прерываясь только на то, чтобы отдышаться, и зазывал в команду всеми правдами и неправдами. По правде говоря, если бы не учёба, Слава сорвался бы с ним ещё в первый год, но каждый раз приходилось чуть ли не со слезами отнекиваться и расставаться до следующей долгожданной встречи. И вот теперь, когда он наконец согласился, другим уже было не до КВНа. Повзрослели. — Чем я занимаюсь, Слав? Ты-то ладно, у тебя вся молодость впереди, а я? Четвёртый десяток пошёл, денег нет толком, ещё и холост как патрон, — губы Андрея сомкнулись в горькой усмешке. — Уж на что я с отцом спорил, но в одном ведь он прав. Нельзя всю жизнь играть в КВН. — Но ты же этого хочешь. — Хочу, а толку-то? На одном энтузиазме сезон не вывезешь. — Без него — тем более, — Слава положил руку ему на плечо. — Если бы не ты, меня бы здесь вообще никогда не было. Ты мне глаза открыл! Да я с тобой готов, не знаю, хоть на край света сорваться, лишь бы вместе! Стоило Андрею всего лишь приподнять брови, как тонкие морщинки на переносице вмиг исчезли, а шрамы на щеках скрылись под налившимся румянцем, обнажив всё ещё юное лицо. Лицо того самого капитана тех самых Пельменей, которое светилось с экрана малюсенького телевизора в общежитии. Лицо лучшего друга. Лицо... Да, наверно, и такое. Сначала шутишь на эту тему, а потом сам влипаешь. И ничего не поделать, только обняться, крепко-крепко, и отвести подальше от пропасти, чтобы не дай Бог. И когда-нибудь спросить, наедине, может быть, он тоже?.. — Пойдём, там Димка небось заскучал один, — сказал Андрей и первым начал спускаться по той же каменистой дороге, что привела их сюда. Слава не спускал с него взгляда, в то же время стараясь держать равновесие на коварных булыжниках. Они шли ещё медленнее, чем на подъём: те крохи света, что пробивались сквозь хвою, рассеялись, уступив место первозданной тьме, а фонарик едва спасал. — Как думаешь, сколько лет той статуе? — ни с того ни с сего спросил Андрей. — Думаю, — Слава наступил на очередной камень и, едва тот шевельнулся, перескочил на другой. — Что не лет, а веков. Сто-двести, а может и все триста. А что? — Я просто понять хочу, почему никто не знает про это место. Сам посуди, если тут жили люди, то когда лес успел так зарасти? Это ж тебе не березник, тут самая настоящая тайга. А если тайга, как они здесь выживали? Зверей-то нет, охотиться не на кого. — На людей, — вырвалось изо рта Славы, но он тут же закрыл его, чтобы не сказануть ещё чего лишнего. Андрей покосился на него и сделал шаг вперёд. Как назло, камень под ногой поехал вместе с ней, так быстро, что Андрей не успел ухватиться за Славу и покатился прямиком в беспроглядную тьму. Слава помчался за ним, пытаясь подсветить путь, но его уже было не видать. Бежал на крик, мимо цепких лап елей, подскальзывался и тут же вставал, а затем в отчаянии просто прыгнул вперёд. Посадка вышла жёсткой, мышцы ног взвыли от удара о твёрдую землю, и только чудом Слава смог не упасть. Он посветил по сторонам: Андрей оказался рядом, на четвереньках, около той самой каменной совы. — Ты цел? — спросил Слава, подбежав к нему и бегло осмотрев. Вроде ничего не сломал, но свитер и штаны изрядно потрепались, а с правой ладони капала кровь. — Да порезался чуток, нестрашно, — ответил Андрей и, оперевшись на Славу с одной стороны и статую с другой, осторожно встал на ноги. — Надо руку перевязать скорее. Идти можешь? Андрей сделал пару неуверенных шагов, прежде чем Слава подхватил его и они вместе побрели на свет костра, снова промочив ботинки в ручье. Судя по храпу, который доносился из палатки, Дима уже давным-давно спал. В аптечке нашлись только вата и кусочек бинта, а обрабатывать рану пришлось недопитой водкой. — Вот тебе и приключение, — Андрей кривил лицо, осматривая замотанную ладонь. — Но скажи ведь, оно того стоило? — Стоило, только под ноги себе в следующий раз смотри, — ответил Слава таким назидательным тоном, что сам ему удивился. — Завтра Диме покажем. — Обязательно. Погасив костёр, они протиснулись в палатку и, толкаясь в кромешной темноте, наощупь, залезли в спальные мешки. Андрей уснул чуть ли не сразу, а вот Слава ворочался с одного бока на другой. Он сам не знал, почему. Вроде всё хорошо, Андрей жив-здоров, порез несерьёзный, а всё равно на душе сидела тревога. Вдох. Выдох. Тишина и тёплое, пьяное дыхание Андрея на шее. Всё хорошо. Капли так громко барабанили по крыше, что Слава проснулся. Тьма уступила место тусклой зелени палатки. «Наврали прогнозы», — подумал он и едва только пошевелился, как внутрь забежал Дима и крикнул: — Ражик пропал! Ну разумеется.