Свеча(2)

Холодный гладкий кафельный пол, тёмные разглаженные стены, величественные портреты людей, чьи лица почему-то были размыты, высокий потолок — длинный мрачный коридор. Платье, протеворечищее темной атмосфере, белое шелковое с красивыми оборками и кружевами, накрытое тонким слоем фатина. Неужели, снова? Она заново ступала по холодным кафельным плитам голыми ступнями. Заново чувствовала всепоглощающий страх, заставляющий ее сжаться в маленький комочек, шагающий по темному коридору, стремясь быстрее найти выход. Он словно лабиринт — с каждым шагом запутывал еще больше. Еле слышный звук соприкосновения ступни с полом ломал давящую тишину. Еще шаг. И еще один. А холод проникал сквозь тонкий слой платья, заставляя мерзнуть. В коридоре так промозгло, что облачко пара изо рта повисло перед ней на пару секунд и медленно рассеялось в холоде окружавшей ее темноты. Тишина давила на голову все сильнее. Она схватилась за голову и закрыла уши. Ей было все равно, что и так тихо, даже слишком…тихо. Глаза плотно закрылись, но и это не мешало вытекать крупным слезам по бледным щекам и, стекая с подбородка, падать на холодные кафельные плитки. Она посмотрела на свои руки и испугалась еще больше. Маленькие детские ручки, какие были у нее, когда ей совсем давно было тринадцать. Сон повторялся. Страх поглотил ее полностью, паника накрыла ее с головой. Она знает, что это сон, но как ей выбраться? Она подбежала к стене, стуча по ней кулаками, разбивая их в кровь, но боли не было. Сердце колотилось с бешеной силой. Она кричала, разрывая глотку. -Пятый! — звала его Кайла, тая надежду, что он услышит и поможет выйти из этого кошмара. Словно стремясь напугать ее еще больше, стены начали двигаться, зажимая Кай. Картины не прояснились и все также были с мутными, расплывчатыми лицами, но это не мешало им причитать, восклицать, орать. Она не могла разобрать их фраз — их голоса слились в общий гам. Ничего не разобрать, но шум уничтожающий. Она закрыла уши руками, надавливая на голову, и продолжала звать номера пять. -Кайла, — услышала она сквозь шум свое имя и закрытые руками уши. Подождав немного, к своему счастью она поняла, что стены перестали сжиматься, стремясь сплющить ее омоложенное тело. Картины перестали орать, восклицать и причитать. Вместо этого они повторяли: — Кайла, Кайла, Кайла. -Что?! — не выдержала Кай. Она не могла понять, как выбраться отсюда. Оставить этот чертов коридор со своенравными картинами и двигающимися стенами. Навсегда хотелось оставить это, дурацкое, страшное, белое платье с кружевами и оборками. Красивое, но пугающие платье, которое она ненавидит. -Кайла, Кай, Кай, — не унимались картины. Кай закрыла глаза, сжав в кровь разбитые кулаки. Она представила Пятого, расталкивающего ее, стремясь разбудить и сломать ее кошмар, а потом притянуть к себе и крепко обнять, и тогда Кай проснется. Как всегда.

***

-Все хорошо. Все хорошо, — успокаивающим шепотом говорил Пять, гладя ее по спине и прижимая к себе. Она проснулась в его крепких объятиях, судорожно обхватив его руками, утыкаясь ему в грудь. На лице она почувствовала капельки пота, а ее дыхание было таким частым, будто она пробежала целый километр без перерыва. Сердце продолжало отбивать бешеный ритм. Она прижималась к Пятому всем телом, чтобы почувствовать его рядом, его близость и поддержку. Чтобы точно осознать, что он настоящий, а не глупый сон. Кайла не выдержала эмоций, позволяя слезам течь из светло-карих глаз. Пятый, почувствовав намокшую пижаму, вздохнул и мягко сказал: -Кай, я рядом. Все хорошо, — он отсранился и взял ее лицо в свои руки. Тепло на нее посмотрев, он оставил на ее белых от страха губах легкий поцелуй и притянул к себе, приобняв за плечи. — Снова? — спросил он ее после небольшой паузы. -Да, — слабо ответила Кай, положив свободную руку ему на плечо. На губах до сих пор чувствовался вкус кофе. — Прости. -Может это что-то значит, — задумчиво сказал Пять, пропустив мимо ушей ее извинения, которые она всегда говорила после каждодневного кошмара. — Он снится тебе постоянно. Может, ты еще что-то не помнишь? -Меня достал этот сон. Я не знаю почему, но он меня пугает. Что, если этот кошмар значит что-то плохое? — спросила Кай, вздохнув. Она снова уткнулась ему в грудь. Пять медленно принимал горизонтальное положение, утянув за собой жену, а Кайла полностью расслабившись легла вместе с ним. -Я люблю тебя, — произнес он мягко, поглаживая голову супруги. Ему нравилось чувствовать ее сладкий аромат малины вот уже пятнадцать с хвостиком лет. Они сыграли свадьбу на свое семнадцатилетие, навсегда забыв об апокалипсисов, комиссии и прочем случавшимся в их жизни. У, как считали Ваня с Эллисон, самой милой в доме парочки были двое детей: одиннадцатилетняя Кассандра и восьмилетний Ньют. Забота о дочери Диего легла на плечи Клауса и Вани, не нашедших пару или просто не смогших забыть потерянную половинку. -Я тоже, — ответила Кай, прикрыв глаза. Они уснули в объятиях друг друга мирным и спокойным сном, окунаясь в царство Морфея.

***

-Мама. Мама, вставай! — прокричали в ухо Кай, от чего она резко села на кровать. Посмотрев по сторонам ошарашенными глазами, Кайла увидел своего сына с снова чумазым лицом. Рядом с ним стояла Кассандра с такой же разукрашенной миной. На их веках была синяя краска, а ну губах алая, щеки, словно обмакнули в ведро с розовым красителем. -Пятый, — не отводя глаз от разукрашенных детей, она толкнула в бок мужа, сдерживая смех. -Если там стоит немолодая дама, с сальными патлами и кровавыми губами, да еще и на высоких каблуках, — убей ее, — пробурчал сонно Пять, не повернувшись к ней. -Куратор? — спросила Кайла, убедившись, что на ее памяти такой была только Куратор. -Правда что ли? — удивился Пять, смеясь и садясь на кровати. -Господи! — воскликнул он, когда повернул голову в сторону жены и увидел чумазых детей. -Ньют сказал, что нарисует себе на лице свое имя, но теперь я тоже вся в краске, — пожаловалась на брата Кассандра, указывая на него пальцем. — Он даже не нарисовал на лице имя! -Ньют, я уже говорила, что это сложно. Я рада твоим стараниям, но если ты неправильно используешь силу, то в следующий раз все может быть намного хуже, — Кайла покачала головой. — Идите. Умойтесь. -А мы пытались, — пискнул Ньют, уводя руки за спину и опуская глаза в пол. — Оно не стирается. -Кассандра, — позвала Кайла дочь, обреченно вздохнув, — На столе свеча лежит. Подай ее, пожалуйста. Кассандра быстро кивнула и сжала кулачки. Вокруг нее образовалось синее сияние, и она, подобно Пятому, совершила прыжок в пространстве, появляясь около стола. Взяв свечу, Кассандра оказалась возле кровати родителей. Кайла, с помощью своей силы, очистила лица своих детей и мягко улыбнулась им. -Ньют. Ты все понял? — ласково спросила Кай, вставая с кровати и тут же присев на корточки, чтобы не быть выше его — так она показывала, что не собирается злиться. -Да, мамочка, — сказал ей мальчик, шмыгая носом. По пухлой розовой щеке, оставляя мокрый след, покатилась слеза. Кайла вытерла с лица мальчишки пальцем влагу. -Я не злюсь, солнышко, — сказала она ему ласково и притянула к себе, заключая в объятия. -Мам, а когда ты меня научишь это делать? — спросил мальчик, смотря на маму красными от слез глазками. -Когда станешь во-от таким, — она подняла руку, чуть выше его головы на несколько сантиметров. -Да-да. И это будет через во-от столько лет! — Кассандра развела руки так сильно, сколько смогла, показывая мальчику, когда же он все-таки научится, чтобы подразнить его. Ньют посмотрел на сестру, и его глаза расширились, казалось, они выпадут из орбит. Он повернулся к маме, и Кайле стали заметны новые слезы, набирающиеся в его глазах. Шмыгнув носом, он опустил голову. -Кассандра, — Кай покачала голову, недовольно смотря на дочь. Она кое-как успокоила сына и вот теперь ей снова это делать. — Ньют, Кассандра шутить. -Нет, не шучу, — серьезно сказала девочка, прикрывая рот рукой, чтобы Ньют не увидел ели сдерживаемого смеха. -Кассандра Харгривз. Немедленно прекрати обижать брата! Ты знаешь, я не буду проводить телячии нежности и мягкотелости по отношению к тебе, если ты не прекратишь, — довольно строго сказал Пятый, сведя брови к переносице. Временами, он становился похожим на приемного отца. Это замечали все. Может, потому что Пятый больше всех был склонен к политике отца, поддерживал некоторые его взгляды и всегда был готов к бою, он и стал похожим на него? Кассандра скукожилась под его взглядом и тихо пискнула, повернувшись к младшему брату: -Прости. Ты научишься, когда тебе будет пятнадцать, — эта девочка безумно напоминает Кайле Клауса. Даже после недовольных «напутствий» отца, она продолжала задирать брата. -Кассандра, — еще строже сказал Пятый, опуская ноги на пол. -Ла-адно. Через два годика, мистер слезовыделитель, — девочка показала язык братцу и выбежала из комнаты. Кайла и Пятый одновременно тяжело вздохнули. Все-таки родителями быть сложно. -Мам, а что такое слезо.выделитель? — спросил мальчик, слегка наклонив голову в бок, и услышал еще один вздох матери. -Узнаешь тогда, когда мама будет тебя учить рисовать свое имя на лбу силой, — ответил Пятый, мягко улыбаясь сыну. -Хорошо! — весело ответил мальчик и вышел из комнаты, получив все решения и исчерпывающие ответы на свои вопросы. -Пойдем на завтрак, милая? — спросил Пятый, кладя руку на ее такое же, как раньше, хрупкое плечико и слегка поглаживая его. -Пойдем, — ответила Кайла, целуя его в щеку. Он аккуратно заправил кровать, она убрала небольшой беспорядок на столе, и они вместе вышли из комнаты в пижамах, не изменяя традиции с номерами «5» и «8».