Замена колледжу

Она носила прекрасные платья и почти презирала брюки. Ей нравилось, как выражалась Альби, крутиться в своих пышных нарядах, тем самым очаровывая окружающих. Это могло бы считаться правдой, если бы большую часть дня Дерри не проводила с детьми. Она работала учителем и отдалась работе с головой. За час до занятий она непременно прибиралась в классе, поливала растения на подоконнике и изучала заранее подготовленные произведения, словно этот ритуал не повторялся из урока в урок, из года в год с разными классами. Ей нравилась заинтересованность, и дети, решившие затеять с ней спор по поводу истинных мотивов Дарси к Лиззи, почти сразу же заносились в число любимчиков. В каком-то смысле это не было правдой. Дерри любила всех детишек, и те любили ее в ответ. Часто, после уроков, они задерживались в классе, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, купленный и привезенный ею из города. Марк — тучный мальчишка в шортах, всегда садился рядом, и Дерри приобнимала его свободной рукой. Она прекрасно знала, насколько Марк впечатлительный. Он первый вскакивал с воскликами, когда герои наконец влюблялись друг в друга, так же, как и первым утыкался в плечо учительницы, когда в фильме подкрадывались первые нотки драмы. Иногда они задерживались в классе настолько долго, что Альби приходилось заезжать за супругой на старом пикапе. В таком случае вся компания — Дерри, четверо мальчишек и две девчонки, занимали места, кому как повезет — в кузове или в салоне, и ехали в сторону дома. Альби помогала развезти детей по домам, а затем подавала руку Дерри, дабы та забралась на пассажирское сиденье — чаще она ехала именно в кузове, и они продолжали путь. В машине, под глухой стук подвески о стекло, выполненной в виде клевера, под запах мандаринов, которые в сетчатой красной «сумочке» лежали на заднем сиденье, и веселые улыбки, они доезжали до дома. Выпрыгнув из машины, Дерри хватала кипу мандаринов и кидалась в объятья Альби так, что фрукты больно били ее по ноге. Она громко чмокала ее в щеки и радостно шептала о наступивших выходных — днях, которые они целиком и полностью посвятят себе. Альби смеялась и лохматила ее волосы почти так же, как днём гладила по голове пса, живущего рядом с работой. Она подрабатывала фотографом в городе, куда каждое утро добиралась на, пусть и слегка потрёпанный жизнью, красном пикапе. Альби, носившая высокие брюки, выглаженные рубашки и даже, прошу заметить, нагрудный платок, смотрелась в нем просто великолепно. Они с Дерри никогда не были деревенскими жителями. Альби выросла в семье медиков и уже с юношества планировала пойти по стопам родителей. Их семья жила в достатке и позволить себе обучение в колледже — было плевым делом. Альби знала французский и испанский, на досуге рисовала картины достойные галерей и великолепно танцевала. Удивительно, что в одну из июльских ночей на окраине города, в шумной и праздничном кафе на глаза ей попалась неприметная блондинка. Дерри не была любителем шумных сборищ и попала в то кафе совершенно случайно. По итогу ей пришлось остаться, выпить пару шотов водки, и уже спустя пару минут место показалось ей не таким уж и плохим. Правда, запашок от толстого и грубого мужчины за ближним столом никуда не исчез. Она вошла в кураж и уже спустя полчаса сидела на стуле с одним недостающим подлокотником так, словно владела этим заведением. На деле же, ей не принадлежало даже то бирюзовое платье, что было на ней в этот вечер. Его, по дружбе, одолжила ей дорогая подруга, но именно этот наряд послужил для Альби заключающей причиной подойти. За этот вечер Дерри не узнала об Альби ничего, зато полностью поведала свою историю, начиная с первых пелёнок, заканчивая вчерашним вечером, когда мистер Бинс — офисный служащий в банке в паре кварталов отсюда, назвал ее беспризорницей. — А ведь я всего-то предложила ему нагишом искупаться в пруду! Дерри происходила от семьи простых рабочих. Ей нравилось читать, воровать конфетки в магазине под их квартирой и печь. Дерри рассказала своей спутнице о том, что в будущем у нее стоят огромные цели, начиная со съёмок в кино, тогда оно ещё было чёрно-белым, заканчивая уютным домиком в глуши. И вот, спустя пятнадцать лет, их двухэтажный дом радовал глаз. Альби разбиралась в дизайне, а Дерри могла сделать из куска дерева конфетку, если только за пару минут до этого не засадила в палец занозу. Их спальня сияла чистотой и уютом, в то время как комната для гостей обрастала огромным слоем пыли. Гости и правда бывали у них достаточно редко. Им нравилось находиться вдвоем. Нравилось поддерживать эту атмосферу. Проснувшись с утра пораньше, Дерри готовит походную корзинку, наливает большой стакан апельсинового сока и идёт будить Альби. Та не поддается на провокации и тогда приходится прибегнуть к жестоким мерам. Дерри берет разгон и прыгает всем своим весом на другую девушку, что в два раза тоньше ее самой. Альби, если и чувствует это, не показывает. Скорее показательно злиться и набрасывается на супругу с щекоткой. Наконец, выбравшись из постели, они собираются. И, даже несмотря на то, что они отправляются в глушь, Дерри надевает серебряные сережки, а Альби берет камеру и некоторое оборудование. На машине они быстро добираются до озера и там, скинув вещи, устраивают бег наперегонки. Это было их традицией — сначала окунуться и только потом разбить пикник. Альби плескалась водой и искала под водой всякие водоросли, чтобы запустить ими в Дерри. Последняя визжала и топала от нее подальше. Она не умела плавать и ей уж тем более не хотелось получить тиной в лицо. Уже на берегу Альби сворачивала темные волосы в шишку и принималась за рисование. Сама она каждый раз шутила о том, что ее мокрая челка выглядит так, словно ее лизнула корова. Дерри не надоедало это слышать, и с ее стороны постоянно был слышен хохот. Совсем рядом с берегом Альби устанавливала холст. Она любила рисовать, пусть и занималась этим сравнительно не так долго. Дерри же, закинув ногу на ногу, укрывалась пледом и начинала новую книгу. В ее руках был бутерброд с тушеными помидорами, и Альби изредка смотрела на нее с осуждением. Их прогулка заканчивалась тем, что под закат, Альби делала великолепные фотографии. На одних они были вместе, на других же был запечатлен только пейзаж. Дерри уговорила ее на соместное фото с хлебными палочками в зубах и просто клялась, что позже повесит его в гостиной. Им нравилось проводить здесь время. Иногда, под конец, Дерри удавалось ещё разок толкнуть Альби в озеро, за что потом полностью расплачивалась «мокрыми» объятьями.