Серебряные крылья

      Будильник. Чертов будильник.       Амдримэль вяло шлепает по экрану телефона рукой, пытаясь утихомирить истошно орущий голосом Егорова аппарат. Он послушно замолкает, готовя небольшую подляночку, когда с кухни доносится взбешённый голос: -Да ты вообще обалдел, братан?! И это пробуждает рыжего намного быстрее «Феанора». Предчувствуя нечто очень нехорошее, Амдримэль быстро взлетел с кровати, заорав от холода. Выскочив из ведра с ледяной водой и отчаянно замещая мат всевозможными вкусами мороженного парень распахивает приоткрытую дверь и… Застывает с выкаченными на лоб глазами, буквально вылезшими из орбит. По рыжим волосам стекают остатки, несомненно бодрящего, холодного душа, виновница которого сейчас катается по полу и держится за живот от беззвучного хохота. -ТИИИИИИ-ИРИН!!! -возмущенно вопят одновременно из кухни и из уютной комнатки в древянисто-зелёных тонах два дюжих молодца по двадцать лет каждому. Появившаяся в дверном проёме на кухне фигура друга заставляет рыжего схватиться за живот и согнувшись пополам дико засмеяться. В самом деле, блондин, злобно сверкавший золотисто-медовыми глазами из-под накрашенных век и подкрученных ресниц, нижняя часть лица которого была забрызгана пеной для бритья, выглядел более чем комично. -Предатель! Я тебя щас!..- не договорив, Анкалим сделал шаг, поскользнулся на моющем средстве, заботливо разлитом его младшей сестрёнкой, русоволосой, с янтарными глазами, немного темнее чем у брата и россыпью веснушек на щеках, чем рыжий с другом постоянно её подкалывали, и проехался на пятой точке до середины коридора. Туда же с ускорением на боку катился Ам. Тирин уже рыдала от удавшейся шутки, задыхаясь, как пьяный тюлень. Друзья оправились, рыжий получил от Анкалима профилактическую затрещину, перестал ржать и по пластунски пополз вслед за другом к хохочущей Тирин. Тот уже очистил лицо от пены, и собрав её, шмякнул сестре в лоб. -А сама то величава, Выступает, словно пава! Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит! — не ручаясь за правильность сказанного, едко хихикая процитировал «Царя Салтана» блондин. -Ну и как, Царевна-Лебедь? Не помёрла еще со смеху? — несильно толкнул он сестру в бок. -Анкалим, ну чего ты! — тут девушку вновь пробрал смех.- Пошутить нельзя? Ну прости меня, дуру грешную! — эльфка полезла к брату на шею, вымазав и без того мыльные волосы в пене. -Ты сейчас издеваешься, да?..-он горько вздохнул и сгрёб малолетнюю непоседу в охапку.- Ну и кто будет мыть полы? Учитывая, что на ночёвке брат с сестрой находились у Амдримэля, две пары глаз уставились именно на него. -Вы серьёзно, да? — обречённо спросил он и пополз за тряпкой и ведром в ванную, отделанную голубой плиткой, прямо по коридору.

***

      К тому моменту, как парень разобрался с «катком», на кухне уже прибралась Тирин и весело насвистывая «Джингл беллз», вертелась у холодильника. Таким образом, когда эльфы протиснулись на кухню, из холодильника было вытащено всё, разумеется, кроме соды, а русая макушка украшала блины жимолостным вареньем и выкладывала мандариновые дольки на блюдце. Ам внутренне застонал. Им этого пира не съесть было и за год, не то что за полчаса. И при этом закипал чайник, вереща и подпрыгивая. Когда же, наконец, приготовления стола были закончены, Анкалим доедал уже пятый блин, а рыжий обчистил блюдо с мандаринами. От овощей и яблок тоже мало что осталось. -Чем собственно, вы планируете заняться, высоченные? — наевшись спросила Тирин. -Ну. Я на озеро хотел скататься. Мы с Лаиренделем давно не выезжали, там вода уже замёрзла, он погуляет пока, а я покатаюсь.       Надо сказать, коньки на ногах рыжей молнии превращались в маленьких серебристых птиц- когда эльф скользил по льду очертаний лезвий и ботинок было не разобрать. Блистающие в солнечных лучах вышитые бисером и серебряной нитью белые кожаные коньки, украшенные мелкими камешками имитирующими бриллианты изображали на своих внешних сторонах летящих лебедей с горделиво изогнутыми шеями и стрелки мороза на окнах, заботливо вышитых руками Руэвар- матери Амдримэля, имевшей золотые руки и безмерно любившей сына. Она сама любила скользить по льду, отрешаясь в эти моменты от внешнего мира и научила его кататься. Рыжий любил зиму. А коньки заставили полюбить её сильнее. -Я останусь дома, хочу попробовать кое что приготовить, — кивнула девушка. -А я поеду домой, ненадолго. Лук прихвачу, салют и обратно. -Тир, спасибо! Блины были великолепны…- прокричал уже из прихожей Лебедь, пытаясь найти свою спортивную легкую обтягивающую куртку бело-бежевого цвета. Правда под левым карманом была вышита лошадиная морда и латинская литера «L», вышитые уже Амдримэлем. Куртка наконец нашлась. Мороз прихватил не так сильно, поэтому брать шапку парень не стал. Солнце было недалеко от зенита- понятно, декабрь! Захватив сумку с коньками, эльф направился в уютную пристройку-конюшню рядом с домом. Вышедший немного позже Анкалим увидел удаляющуюся фигуру всадника, а не поленившись заглянуть в конюшню понял, что друг взял самую богатую- расшитую золотыми нитками и розовым жемчугом узду и свободное прогулочное белое седло, с позолоченными стременами- сбрую, сделанную Лебедем самостоятельно.

***

      Золотистый конь несся по лесной дороге меж сосен, сверкающих в своём снежно-инеистом убранстве, круто изогнув шею. Горячий пар вылетал из ноздрей жеребца, оседая на гриве звенящими капельками. Почти не смотря на дорогу Амдримэль любовался чистым, без единого облачка небом и соснами. Вспорхнула в вышине птица, пустив протяжную трель, сломалась веточка, попавшаяся скакуну под копыто, захрустел снег, сминаемый шагом лисы. Рыжий вылетел из леса и едва успел натянуть поводья. Лаирендиль мотнул головой и едва не вырвал уздечку из рук хозяина. Путь преграждал олень. Огромный, с поразительно большими и вплоть до малейшего отростка блестящими «жемчужными», густо ветвящимися рогами, белоснежный олень. Животное постояло, абсолютно не выказывая удивления или страха, посмотрело на всадника, будто оценивающе оглядывая его, и неторопливой «королевской» походкой пересекло тракт, скрываясь в чаще. Гарцующий Лай вдруг поразительно быстро, так, что Ам начал сомневаться в том, что у него не было галлюцинаций, успокоился и взял неторопливую рысь, прекрасно помня дорогу до любимого его с хозяином озера.

***

      Седло и уздечка лежали на большом валуне, походящим формой на лошадиную спину. Амдримэль, спрятав последний шнурок под язык конька осторожно ступил на голубоватую поверхность, вдоль и поперек прошитую струйками маленьких пузырьков. Лёд захрустел под напором острой стали, когда эльф оттолкнулся от берега, и покатился к середине большого озера, формой отдаленно напоминающего сердце. Разогнавшись, он почти незаметно выверяя баланс прыгнул. Обычный перекидной аксель, с которого всегда начинала катание и тренировку мама. «Фигурист недоделанный…» — рассмеялся у себя в голове рыжий. Он не заморачивался даже о наколенниках (так, на всякий случай!), прыгая отовсюду и в любой ситуации. Амдримэль ещё попробовал покрутить тройной, особо любимый парнем за изящность в исполнении, сложность и возможность почти сразу выйти на классический шпагат, взлетая над землёй и ненадолго застывая в воздухе как в вязкой янтарной смоле. После того, как четвертый прыжок, без шпагата, вышел смазанным, а на лбу выступил мелкими капельками пот, Лебедь просто решил быстро покататься в своё удовольствие.       Ох, как долго он ждал этого момента! Когда мышцы сладко ноют, слишком туго затянутые шнурки заставляют кожу коньков впиваться в икры, а ты всё летишь, рассекаешь грудью морозный воздух, прикрываешь глаза и не можешь остановиться. Время течет в такие часы быстро, словно бурливая река падает с уступа, превращаясь в водопад, голод отступает, остаются только сверкающие серебряные искры на льду, белое полотно снега и скорость. Два маленьких серебристых лебедя на ногах. Остальное уже не важно…

***

      Уставшие, довольные и почти голодные, парень и жеребец рысью влетели во двор домика, где их уже встречала разгневанная Тирин. -Вы где шляетесь, идиоты?! Уезжал в одиннадцать, сейчас половина шестого! Лаирендиля бы хоть пожалел, темно уже, а он некормлен с утра! — кричала раскрасневшаяся девушка, грозно потрясая над головой скалкой, — Сил моих с вами нет…- пробормотала она уходя в дом.       Золотистая же морда была прогулкой более чем довольна, так как обнаружила в сумке от коньков взятые специально на этот случай яблоки и хлеб с солью и маслом. Разделили поровну, фыркая и улыбаясь. И по приезду, конечно, конь получил расчесанную гриву и тёплую воду с отрубями, чему откровенно радовался.       А салют… Салют Анкалим всё-таки принёс. Пошёл снег, грани снежинок, попадая в свет фонариков блестели, в небе расцветали малиново-золотые цветы, а в снегу, смеясь и целуясь, танцевали три эльфа. А с крыши им подмигивал желтыми глазами огромный черный кот, довольно мурчащий и видящий, что подарки Лебедь и Анкалим с Тирин заслужили…