(Не)идеальный союз

За мутным стеклом медленно проносились пейзажи мнимой безмятежности. Закатное солнце било прямо в лицо, и это могло бы быть еще одной причиной, почему глаза Хибари Кеи были закрыты. Мукуро, развалившись напротив, рассматривал его бледную кожу и правильные, точно выгравированные черты лица — он знал, что тот не спит, лишь притворяется. — Знаешь, Хибари Кея, — Мукуро произносил его имя, чуть протягивая гласные, смакуя, словно делал глоток терпкого вина, — я могу чувствовать биение души. Его голос звучал чуть громче мерного стука колес о рельсы, однако Кея услышал. Приоткрыл веки, пронзая стальным взглядом. Левая бровь чуть взмыла вверх в немом вопросе: «И?» — Мы с тобой идеально подошли бы друг другу. Наши души бьются в унисон. Ухмылка, на первый взгляд кажущаяся безэмоциональной. Кея отвернулся к окну, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что ему неинтересно. — Очевидно, Шинигами знал это, — продолжал Мукуро чуть громче, — потому и отправил нас на совместную миссию. Хоть это и была их первая встреча, Мукуро уже слышал о Хибари. Как никак, Кея был Косой смерти самого Шинигами. Очевидно, что на зачистку врагов в другом городе глава собственнолично отправиться бы не смог, а потому и выбрал в пару своему Оружию Рокудо Мукуро — человека, негласно считавшегося сильнейшим Повелителем. Хибари Кея был не просто Косой смерти — он был идеальным Оружием, способным менять свою форму и оттого подходящим любому… Но… — Мне не нужен Повелитель. Я работаю один. Мукуро слышал и то, что довольно часто Шинигами отправлял на подобные тайные миссии Хибари в одиночку. Ведь тот вполне был способен справиться со всем самостоятельно. — Но Шинигами тобой пользуется. Пронзительный взгляд, резкий, словно лезвие. — Он мной не пользуется. Кея в глубине души ненавидел свою сущность. Он родился Оружием — тем, кто по природе своей вынужден подчиняться Повелителям. Но несмотря на это, он смог сделать себе имя сам и, что уж греха таить, мог бы победить в одиночку любого. — Мы лишь объединяем усилия, когда это беспомощное травоядное не способно защитить город самостоятельно. Мукуро такое пояснение позабавило — сколько гордости, сколько упрямства… — Очевидно, в этот раз тебе придется объединить усилия со мной — не просто же так Шинигами отправил на это задание нас двоих. — Если ты знал, что настолько бесполезен, почему не захватил свое Оружие? — Моя малышка еще не оправилась после недавнего нападения на город. — Тогда можешь прямо сейчас возвращаться, толку от тебя никакого. — Отчего же? Я вполне могу сражаться и без помощи Оружия. Дверь в вагон резко распахнулась, и в следующую секунду рядом с лицом пролетела пуля — одно неверное движение чуть было не стоило жизни. Мукуро и Кея, с самого начала ожидавшие внезапной облавы, мгновенно сориентировались и приняли боевую готовность, встав спина к спине: с обеих сторон выскочили головорезы. — Вот и посмотрим, на что ты способен. — Мукуро готов был поспорить, что на равнодушном лице его напарника заиграла улыбка. Хибари, используя дыхание своей души, создал металлические тонфа в руках и стремительно бросился в бой. Это оружие в буквальном смысле было его частью, словно продолжением рук. Мукуро чувствовал, как сладостно и страстно билась его душа — Кея оказался чертовым психом и маньяком под маской равнодушного, надменного парня. Сам же Мукуро ненавидел марать руки, предпочитая использовать других в сражениях. Его малышка, милая покладистая Хром всегда выполняла любой приказ, несмотря ни на что. Ее душа была несколько неспокойна, быстро-быстро колебалась, словно тряслась от страха, но Мукуро умел настраивать ее на нужный лад. Когда они объединялись, он заставлял ее душу биться ему в такт: дыхание Хром выравнивалось, как будто она впитывала не только силу своего Повелителя, но и спокойствие, уверенность и хладнокровие. Мукуро умел не только чувствовать души, но и заставлять их биться в унисон своей. Интересно, как бы отнесся к этому умению Хибари Кея, попробуй тот его усмирить? Впрочем, их души явно резонируют, наверное, получится обойтись без этого. Поезд резко затормозил, словно столкнулся с чем-то. Вагон слетел с жалобно скрипящих рельс и несколько раз перевернулся. Мукуро и Кея не без усилий встали на ноги, пришли в чувство и добили последних жертв. — Похоже, мы прибыли на место, — Хибари убрал тонфа, оглядываясь по сторонам в поисках своего плаща. — Не торопись складывать оружие. Я чувствую сильную душу поблизости. Буквально в следующую секунду покореженные стены вагона были вырваны напрочь, мощный поток воздуха ударил в лицо, послышалось хриплое, тяжелое дыхание. Кишин. Или кто-то почти им ставший. Только Мукуро про себя подумал, что здесь будет нелегко, как Кея уже бросился в бой. Он сражался отчаянно и безумно, не жалея себя и свое тело и явно наслаждаясь схваткой. Глядя на эту сумасшедшую, кровавую бойню, Мукуро чувствовал восторг и еле сдерживался, чтобы не облизать губы. — Хибари Кея, — прошептал он, — ты будешь моим. Когда Кею отбросило назад, Мукуро видел, что его напарник уже обессилел. — От тебя действительно никакого толку, — с раздражением выпалил Хибари. — Кажется, нам придется объединиться. Кея до чертиков не хотел этого, уж больно этот Рокудо странный тип. Что это за маниакальный взгляд и довольная улыбка? Что задумал этот псих? — Мне нужна твоя помощь, — Мукуро умел манипулировать. Он уже понял, как важна гордость для Хибари. Такие слова должны были подействовать на него. — Похоже, другого выхода нет, — не без неприязни выпалил Кея и обратился в Косу. Интересоваться, какой вид оружия Рокудо предпочитает, было бы слишком снисходительно. Мукуро взял его в свои руки и мгновенно почувствовал, как по венам захлестала сила. Дух Хибари Кеи был поистине могущественным. Захотелось на мгновение закрыть глаза, чтобы упиться этой мощью и… безмятежностью. Дыхание души Кеи переносило в тихий, цветущий японский сад, где шелестит трава и стрекочут цикады, льется кристально чистая вода и мерно ударяется о камни бамбуковая трубка цукубая. Мукуро едва не забылся от такого прекрасного наваждения, но вовремя овладел собой. Кея попытался взять верх над Повелителем. «Не позволю», — усмехнулся Мукуро, сжимая Косу в руках. Мда уж, он так привык работать с покорной Хром, которой можно было пользоваться, как захочется. От Хибари Кеи он мог ожидать чего угодно, но то, что тот будет пытаться взять главенство? Что за удивительно интересный человек! Кея, конечно же, не хотел выполнять роль простого инструмента. Ему удавалось брать верх над Мукуро, тот в такие моменты лишь усиливал его душу и удары. Хибари ненавидел свою природу Оружия. Он прекрасно сражался, был в отличной физической форме и был способен подавлять других силой духа — ему следовало бы родиться Повелителем. А этому травоядному, не любящему марать руки, куда больше пошло бы быть Оружием. Если уж он так хорошо чувствует другие души и способен их усилить. Но… не просто так Рокудо Мукуро считался сильнейшим Повелителем. В какой-то момент Кея понял, что Мукуро лишь позволял ему брать контроль, а в нужные моменты с легкостью перехватывал главенство. Конечно, Хибари претило быть чьим-то орудием, но такое… Было еще хуже. Сильно било по гордости. К счастью, дошло все до Кеи, когда битва уже завершилась. Раздавленные обломки поезда, окровавленные трупы на фоне безмятежности природы. Алый закат, играющий на лицах двух оставшихся в живых. — В следующей жизни постарайся родиться Оружием, будет больше толку, бесполезное травоядное, — стальной взгляд, полный презрения. И в ответ наглая, довольная улыбка. — И ты станешь моим Повелителем? Бешенство вскипело в крови. Еще одно неверное слово, и возможно, вернулся бы с этой миссии только один. Хибари прожег его презрительным взглядом. — Но в этой жизни, — Мукуро продолжал ходить на острие ножа, — пожалуй, все будет наоборот. — Я не стану твоим Оружием, — Кея развернулся, накинув плащ на плечи. Обратный путь он предпочел провести в одиночестве. Мукуро вдохнул пропахший кровью воздух и самодовольно прошептал ему вслед: — Это мы еще посмотрим.