родинка на левом плече

сидровое озеро казалось слишком далёким, потому что кейя был впереди, и слишком близким, потому что он подал ладонь — так бежать намного быстрее. песок под ногами казался пугающим, но не тогда, когда тебя держат за руки. лето абсолютно знойное и бесконечное, а смех кейи похож на мёд: разливается и блестит на солнце. мокрые волосы лучше всего высыхают, когда их не сушишь. у дилюка они слишком пушистые в пятнадцать. кейя их обожает. заплетает по утрам, развязывает перед сном, любуется огненными локонами, вьющимися от малейшего прикосновения. детство кажется магическим, терпким словно сладкий сон: вот они с кейей прячутся возле стен мондштадта и рассказывают друг другу страшилки, сбежав из дома (это была точно не задумка дилюка), вот они прыгают по лужам в дождь, волосы липнут к лицу и улыбке, но это неважно, так неважно, что хочется прыгать. они радуются. дождю, солнцу, вину, которое стащили в семнадцать. свежему сену на винокурне и шуткам над горничными. винограду в саду, испачканным ладошкам и щекам кейи, ожогам на спине дилюка, ведь у него слишком чувствительная к солнцу кожа. радуются даже когда их затаскивают на богослужение. кейя шутит про барбатоса и его короткие штанишки и их выгоняют оттуда задыхающимися от смеха. на улице тогда было так свежо и солнечно, особенно утром, а в соборе ещё слышалось пение и проповеди, но им — очевидно чувственным и отчаянным мальчишкам, нравилось больше на улице. где волосы приятно треплет ветер и солнце освещает веснушки, шрамы, отсвечивается и дарит блики глазам. — как думаешь, барбатос и правда существует? - спрашивает кейя, и его живой, радостный взгляд устремлён на собеседника. — не знаю, но я почему-то верю в него. - дилюк чуть улыбается и жмурится от солнца будто котенок. - жду чего-то. — думаешь, он может быть среди нас? — абсурдно, но иногда мне правда так кажется. боги когда-то были обычными людьми. кейя улыбается, потому что единственный бог для него это меняющий свое направление ветер, указывающий дорогу, дающий надежду., а дилюк улыбается, потому что кейя его слушает. — можно..? — дилюк..? поздней зимней ночью, парнишка с копной рыжих волос стучится в комнату брата, смущённо зажимая подушку в руках. садится на чужую кровать. — прости, что бужу. снова кошмары. кейя понимающе поднимается на локтях, заваливая дилюка вместе с подушкой. когда им было восемь, а кое-кому целых одиннадцать, они часто лежали так вместе. рассказывали истории, считали звёзды в окне, показывали языки задержавшимся работникам винокурни, хихикали. сейчас они уже старше и детство должно было закончиться, но кейя это и есть детство, то воспоминание, всплывающее в памяти ценным грузом. — всё хорошо, я рядом, ты можешь засыпать. кошмары тебя точно не побеспокоят. дилюк прижимается к брату, дрожит, словно брошенный щенок, но не плачет. кейя только поглаживает по спине и дилюк не знает успокоительного лучше. он так ему благодарен. кажется, будто эта вечность с кеей не имеет свойства заканчиваться. он всегда будет рядом. всегда согреет от кошмара и подставит свое плечо, поделится выпивкой и даже пошутит так, что рассмешит дилюка. вот настолько он невероятный. рагнвиндру двадцать два. он высокий, красивый, волосы всё такие же рыжие. но рядом никого нет. детство испаряется словно вино из деревянных бочек, по два процента в год выходит из памяти, дилюк это просто ненавидит. они никогда больше не будут близки. господи, я больше не верую, утонув в водовороте жизни, проклятый любовью, которую я получил. альбериху двадцать пять. статный, экзотичный, невероятный мужчина, с таким же невероятно грустным взглядом, холодным настолько, что ему точно не сравниться с драконьим хребтом. стойкий, мужественный, аккуратный. печальный. подвержен страданию каждый раз, вспоминая его прикосновение. помнит даже родинку на левом плече. атмосфера на шумных мондштадтских праздниках разрушительна: сначала все идёт хорошо и вам кажется, словно вы в хорошей компании, но потом приносят спиртное. дилюк ненавидел гостей. точнее, ненавидит сейчас. ещё пару лет назад он приветствовал всех, переглядываясь с кеей и хихикая с каждого оригинального костюма, выпивая на спор, радуясь выигрышу., но потом начал любить балконы, шумные и веселые гости сменились на людей, которых он точно не хочет знать, а кейя затерялся в толпе. воздух был прохладным, вечер таял в сумерках, и, по правде сказать, атмосфера была словно из тупых книжных романов. дилюк осторожно опустил на перила руки, а потом положил на них голову. опустился на стул. вечер был слишком шумным, а неделя долгой. кейя аккуратно закрыл стеклянную дверь, и видя дилюка в таком положении, хотел было поинтересоваться, в порядке ли он вообще, но только закусил губу, трогая за плечо. ничего. альберих улыбнулся, понимая, что тот спит. накрыл своим пиджаком, сел рядом, подвинув стул, скрываясь от шума вечера. ветерок бережно перебирал его пряди и даже повязка немного трепетала. — кейя? дилюк чуть удивлённо и заспанно поднялся с перил, трогая чужой пиджак. — о, прости. я помешал. — нет. что-то случилось? альберих закусил губу, улыбнувшись. — ничего. — брось. я тебя слишком хорошо знаю. кейя болезненно нахмурился, так, будто ему на ногу наступил митачурл, а потом отвёл взгляд. — прости меня. рыжий собеседник окончательно удивляется, пока ветерок перебирает и его пряди тоже. — что ты сказал? — прости меня. я просто очередной идиот, который не в состоянии даже принять собственного брата. все мои проблемы, на самом деле, бред. мы решили бы их вместе даже в восемь лет за пару секунд. но в одиночку это просто невыносимо, дилюк, я ненавижу это. ненавижу быть без тебя рядом, это так болезненно. он поворачивается и видит то, что так ненавидит видеть. дилюк плачет. боже, ему всего двадцать два. он потерял семью, работает как прокаженный и спасает целый город. некоронованный король мондштадта нуждается в любви, как и любой король, не так ли? кейя обнимает его, чувствуя знакомый запах волос, пропитанный виноградом, кофе и чем-то ещё абсолютно понятным, но едва уловимым. дилюк жмется к нему также, как в пятнадцать, когда ему снились кошмары. слишком долго быть порознь нельзя, так говорит барбатос. а барбатос всегда говорит правду.