Виски-сауэр

      Это был 2005 год. Марк Дженсен работал в редакции местной маленькой газеты, чаще всего пишущей о событиях городка и лишь изредка выпускавшей новости штата. Элкинс был мелким городишкой в Западной Вирджинии, славившимся близлежащим национальным лесом Мононгуэлой – леса и горы, словно картинка из песни Джона Денвера.       Работа, собственно, была непыльной – сиди себе, составляй отчёты, редактируй статьи и попивай дерьмовый американо за прослушиванием кантри, играющим задним фоном. Вечера Марк коротал в баре, где подавали его любимый виски-сауэр. Бурбон и Ангостура придавали напитку терпкость и крепость, лимон с сахарным сиропом сливались в приятный освежающий вкус, а яичный белок придавал вязкости, благодаря чему напиток по консистенции был похож на молоко. Сев за стойку, он положил на стол десятку и заказал коктейль. В бар он, конечно, ходил не один – каждый раз навязывался его «приятель» - Джонатан Шелли, но все называли его Джонни. «Грязный ирландец, каждый раз лишь бы напиться до беспамятства и разбить кому-нибудь нос» - думал про него Марк, но сказать в лицо не мог. Сам по себе он был человеком слабым и боязливым. Сам того не осознавая, он ненавидел людей, но питал какую-то страсть быть в их окружении, без общения он не мог протянуть и дня. Джонни же был другим – весельчак без чувства такта, с завышенной самооценкой и даже некой добродушностью, которую полностью перекрывал его эгоцентризм. Пил он исключительно водку и ирландское тёмное: то разгоняясь вторым, то догоняя первое. Сегодня он решил начать с пива.       - Эй, Гарри (так звали бармена)! Налей-ка мне пинту Гиннесса! – он обратился к Марку, – А ты чего кислый? Всё свой «сауэр» (название это он любил коверкать и произносить его с ухмылкой – по его мнению, все коктейли «созданы для баб, ведь нормальное пойло они пить не могут») пьёшь? Взял бы хоть раз чего хорошего – вот, например, водочки бы накатил, могут же русские! Ха-ха-ха!       - А, Джонни. Да так, задумался о своём, - Марк отпил из рокса, - Не люблю я водку, от неё пучит с утра и голова болит. А вот сауэр – ну разве не вещь? Пьёшь, словно мамин глинтвейн, а пьянеешь, будто от вина. И с утра не болит ничего.       - Тьфу на тебя! Вечно вы, евреи, исхищряетесь как-то…       И действительно, Марк был евреем, правда, совсем не ортодоксальным. Ни в каких богов он не верил, да ему и не требовалось. Он давно верил лишь в неизменность своей жизни и отсутствие каких-либо перспектив. Дешёвый кофе, дешёвое пойло и поганая работа – это стало смыслом его жизни. Любви у него также не было – разве что случайные связи с девицами не первой свежести из бара. Марк осушил свой стакан.       - Ладно, Джонни, пойду я. Дела у меня дома есть. Бывай!       - Да, и тебе не хворать, дружище!       Дома Марк сел за компьютерный стол и зашёл на какой-то онлайн-чат. Он любил часами зависать в таких и общаться с людьми, ведь так он одновременно мог высказаться, пообщаться, и вместе с тем чувствовал себя в безопасности, которую при общении вживую он почувствовать не мог. В чате шла яростная беседа.       - Я тебе и говорю, купи ты нормальный компьютер, выброси свой Пентиум! AMD вон уже 64-битные процессоры пилят, а у тебя даже браузер зависает.       - Ты придурок что ли совсем? У меня не Пентиум, у меня Целерон последний, нормально он работает. Я же в игры не играю, мне для работы хватает вполне.       - Ничего ты не понимаешь. Будущее за компьютерами, они не будут простыми печатными машинками. Скоро на них будут рисовать, писать музыку и делать мультфильмы, вот увидишь!       - Не неси бред, как можно на ПК рисовать? Будешь карандашом по монитору водить? Или акварелью раскрасишь? Короче, ты дурак какой-то, я пошёл.       - Вот тупоголовый же…       Марка этот диалог впечатлил. Компьютерами он не интересовался, но конфликтами – вполне. Ему нравился эдакий накал, когда два человека, абсолютно незнакомых, спорят и оскорбляют друг друга из-за какой-то незначительности. К тому же, интернет только способствовал этому – в полемику люди вступали чаще, оскорблять можно было как угодно и сколько угодно – никто ведь не узнает, что это был именно ты.       Так и прошёл очередной день.