Антонина Фёдоровна

Антонина Фёдоровна, как опытный снайпер, выбирала батон. Напуганный пристальностью взгляда, от которого дымиться и плавиться начал полиэтилен упаковки, сбежал из магазина подающий надежды молодой маркетолог, и следы его затерялись в песках пустыни Гоби, где кочевники в подземных банях читают запретные сутры и, облачившись в львиные шкуры, по-звериному спят. Батон казался Антонине Фёдоровне вещью невозможной, как фикус, задающий вопрос в минорном соусе под синкопированной шубой из похабных замечаний и политических лозунгов, когда бы Антонина Фёдоровна могла помыслить подобную степень фантастической небывальщины или хотя бы то, чем эта конструкция держится в промежутке от «никого нет дома» до «я, Антонина Фёдоровна, и есть пресловутый батон». Presque vu, Антонина Фёдоровна? Сама идея, что хлеб можно купить здесь и сейчас за двадцать два рубля девяносто копеек и обглодать золотистую корочку тут же у кассы, противоречила всему тому, что Антонина Фёдоровна впитала вместе с материнским машинным маслом и отцовскими духами в детском мезозое, когда рептильная жизнь ещё довлеет над теплокровной, млекопитающей и плацентарной. Такова драма повседневности: все мы обречены на ад выбора батона к чаю, и если для одних этот выбор составляет мгновенье, каплю в потоке несущихся событий, объятых светом ясной цели, то для других мир тёмный чулан, где вся свобода выбора собирается на кончике одного единственного батона, на его золотистой корочке, а это значит, что ошибиться нельзя. И вот Антонина Фёдоровна выбирает самый лучший батон во всём мире. Она недавно вернулась из Пекина, где прошла большая хлебная выставка, где из хлеба построили лабиринт, наполнили его хлебными Минотаврами и спрятали в одном из них лекарство от рака. Теперь Антонина Фёдоровна получила от анонимного информатора в Париже сведения, что искомый батон с идеальной корочкой запеленгован в районе падения Тунгусского метеорита… Всё это, казалось, сулит нам приключения, полные интриг, таинственных шифров, морских коктейлей на берегу Суэцкого канала, огнедышащих демонов и сотрудников ЖКХ, танцующих в смешных народных костюмах под дудочку заокеанских темнокожих трансгендеров, однако, как сказал классик неотутюженной мысли, Игорь Наш Жирдомиров: «у либидо свои завороты». Два часа ночи на часах. И к сказанному я не добавлю ни слова.