Пылкость

Вообще, Вэй Ин изначально хотела просто спокойно поужинать с сестрой, поболтать о том о сем, посмотреть вместе с ней какой-нибудь глупый фильм, который со всех сторон уже прополоскали критики и зрители, поесть ее стряпни, подразнить Цзян Чэна, что смешно хмурился и дулся на добрые подколки и изо всех сил сдерживал широкую улыбку. Но, как это и бывает обычно, все пошло с самого начала наперекосяк. Правильно, видимо, говорят: сколь не строй планы, а боги их все равно разрушат. Во-первых, с утра зарядил ужасный дождь, а ветер был настолько сильным, что выйди на улицу, и с тебя сдует всю одежду. Во-вторых, А-Ли уехала на семейный ужин к родителям павлина. В-третьих, Вэй Ин упала. Упала очень и очень неудачно по пути в институт, поскользнувшись на каменной лестнице. Скользкие от воды перила ситуацию только ухудшили. В итоге в институт Вэй Ин не попала и решила отправиться в больницу, где ей диагностировали серьезный ушиб без переломов. До дома она добралась только к вечеру, грязная, голодная, уставшая и едва не плачущая от боли в боку и рёбрах, на которых налились ярким цветом гематомы. На этом беды не закончились. В ее доме именно сегодня решили отключить воду. Внизу, конечно, вывесили объявление с предупреждением, но когда Вэй Ин по своей воле читала объявления? Обычно Усянь обо всем сообщали другие, а ей лишь оставалось подстраиваться. Что у нее, надо сказать, с успехом получалось. Происходящее начало походить на ужасный и непрекращающийся сон. Вэй Ин была в отчаянии. И, наверное, только этим можно было оправдать ее звонок Лань Чжаню. Идеальному и доброму Лань Чжаню, который бы никого не оставил в беде. Даже ее. Она сбивчиво объяснила ему, почему она отсутствовала сегодня на занятиях, и попросила об одном одолжении. Принять ванну. Просто принять ванну, и Вэй Ин тут же скроется и больше никогда не будет ему докучать. Лань Чжань, как самый настоящий мужчина, не отказал даме в беде и впустил ее за порог. Вэй Ин не смела поднять взгляд и лишь неловко улыбалась, стараясь не показывать, насколько была близка к истерике. Идеально собранный вид Лань Чжаня также никак не помогал. Она почувствовала из-за этого себя ещё более жалкой и несчастной, находясь поблизости от ходячего совершенства в лице Лань Ванцзи. Вэй Ин при первой же возможности сбежала в ванную, чудом не забыв небольшую спортивную сумку с полотенцами, нижним бельем, запасной одеждой и гелем для душа «три в одном». И решила, раз подвернулась такая возможность, принять в кои-то веки нормальную ванну. Хоть при ее ранах это не рекомендовалось. Правда, ей уже было все равно. Ей до безумия хотелось чего-то приятного и хорошего за этот ужасно долгий и отвратительный день. Вэй Ин коротко всхлипнула и едва слышно зашипела, когда потоки горячей воды омыли огромный синяк на правом боку. За что ей все это? Наверняка Лань Чжань думает сейчас о том, какая она нелепая и глупая. Так многие говорили и говорят. Взять хотя бы госпожу Юй, которая изо дня в день напоминает ей о ее недостатках. Об отвратительном характере, слишком беспечном и несерьёзном. О неправильной для девушки внешности. И до такой степени госпожа Юй договорилась, что Вэй Ин почти сама поверила в то, что она слишком высокая и спортивная для девушки, которая должна быть хрупкой и миниатюрной, чтобы ее легко можно было поднять на руки, обнять или просто вывести в свет, что у нее слишком пышная грудь и крутые бедра, что ее тату на руках отвратительны, а пирсинг испортил и так проблемное, с точки зрения Юй Цзыюань, лицо. У Вэй Ин были всего лишь проколоты бровь и нижняя губа. Все утверждали, что ей шло, и все смотрелось довольно-таки дерзко, но при этом аккуратно. Однако, Усянь это мало убедило. Колкие слова все равно глубоко проникали в сердце и заставляли находить недостатки в ее внешности везде. Много шрамов и мелких ранок — царапин на руках и трещинок на тонких губах. Растяжки на бедрах и груди. Родинки, разбросанные по всему телу. Слишком грубые для девушки руки. Короткие волосы, которые постоянно лезли в глаза цвета грозового неба. А ещё синяк этот от падения с лестницы. Красавица, нечего сказать. Как Лань Чжань вообще её впустил? Жалко стало? Нет. Лань Чжань не разменивался на жалость. Он очень добрый и благородный человек. У него свой кодекс чести и понятия правильного или неправильного. К тому же, если бы он не хотел, то ни за что на свете не разрешил бы зайти к себе. Вэй Ин очень ценила его доброту и желание помогать. Лань Чжань был таким хорошим, умным, потрясающим и отзывчивым человеком. Но порой таким холодным. Она до сих пор помнила, как в первый раз с яркой улыбкой и самым чистым намерением подошла к нему, чтобы поздороваться и подружиться, а ее в ответ окатили ледяным презрением. Было непонятно, обидно, больно. Отчего же с ней так? Она же не сделала ничего плохого, а ее уже терпеть не могли. Нет, Вэй Ин знала, что бывала надоедливой и порой слишком навязчивой, такова ее неунывающая натура, но зачем же так жестоко? Она же со всей душой. Впрочем, попыток пообщаться и добиться от Лань Чжаня хотя бы короткого «мгм» девушка не бросала. Ей и этого было достаточно, видит бог. Она была счастлива даже от этого. Она же, глупая, влюбилась с первого взгляда. Сначала в безупречный образ, а потом и в самого человека, чья душа и сердце были в сотни раз безупречнее. Вэй Ин поняла это далеко не сразу. Осознание пришло лишь после того, как от неприступного Лань Чжаня удалось добиться крохотной улыбки, почти незаметной, но такой теплой и вместе с тем волнительной, что сердце пускалось вскачь. Все стало намного хуже с тех пор, как Ванцзи почему-то начал относиться к бедной Вэй Ин мягче и терпимее. Ей-богу, было бы намного проще, если бы все оставалось на своих местах: холодное игнорирование, невозмутимость, порой грубые слова на грани с вежливостью. «Убожество», «крайнее убожество», «глупость»… Ох, как было бы проще. Вэй Ин вздохнула и погрузилась в ароматную воду с головой. Достала из сумки свой практичный гель на все случаи жизни и сравнила со средствами по уходу за волосами, принадлежащими Лань Ванцзи. У него были просто потрясающие густые волосы насыщенного черного оттенка, опускающиеся чуть ли не до самой талии, огибая роскошные плечи. Красивый. Какой же он красивый. Идеальный во всем. Вэй Ин встала и вылила на губку мягкий гель с запахом свежей лимонной мяты. И когда она начала намыливать пострадавший бок, вдруг резко дернулась от пронзившей все тело боли, застонав сквозь зубы, и поскользнулась. Девушка постаралась схватиться хоть за что-то, но под руку попалась только ненадёжная полка, на которой стояли чужие средства по уходу. С оглушительным грохотом полка сорвалась со стены, а сама Вэй Ин рухнула в воду, больно ударившись локтем о край ванны и выплеснув половину небезызвестной H2O наружу. Вэй Ин не сдержалась и зарыдала. Громко. С надрывом. Почему сегодня и с ней? Да за что? Уткнувшись лицом в колени и обняв себя руками, она не сдерживала слез и совершенно не заметила, как в ванную комнату чуть ли не вбежал испуганный Лань Чжань. — Вэй Ин! Вэй Ин? Ты… Девушка не обратила на него внимания. Ей было больно и, что самое ужасное, стыдно за себя. Ей почти никогда не было стыдно за себя. Пришла в чувства она от робкого прикосновения к своей спине, ласкового, лёгкого, как летний ветерок. К ней прикасались чьи-то теплые дрожащие руки. Лань Чжань? Вэй Ин нервно вскинулась, разогнувшись и совершенно забыв, что находилась абсолютно голой. Поняла же она это, глядя на то, как Лань Чжань краснеет под ее загнанным взглядом, но руку убрать не смеет. — Н-не смотри… Лань Чжань, не смотри, не надо… Пожалуйста… Вэй Ин отвернулась, охая от боли, и невольно показала Ванцзи причину трагедии — синющую гематому. На нее, Усянь, оказавшуюся в столь неоднозначном положении, пялился по всем статьям любимый человек, и теперь к стыду добавилось ещё и дикое смущение, отзываясь чем-то щекотным и приятным внизу живота. Руки Ванцзи настойчиво приподняли ее. Теперь она стояла по колено в воде, спиной к молодому мужчине. Дрожащие кончики пальцев коснулись заметного синяка, и Вэй Ин снова дернулась. То ли от ощущения горячего позора, то ли от очередного импульса боли. Лань Чжань взял в руки упавшую губку с нанесенным гелем и, избавив ее от излишков воды, принялся с невыносимой нежностью водить ей по гладкой спине, плавному изгибу плеч, выпирающим лопаткам, притягательной линии позвоночника, бережно огибая пострадавший бок и стараясь по возможности его не касаться. Вэй Ин задохнулась воздухом. Он показался ей вдруг невыносимо горячим и густым. Голова закружилась от нахлынувших ощущений. Не думала она, что Лань Чжань хоть когда-нибудь прикоснется к ней с такой лаской и заботой, той самой бескорыстной заботой, которую она так в нем в тайне обожала. Глаза вновь застили слезы. — Лань Чжань? — всхлипнула девушка. — Зачем ты… — Тише, — шепнул Ванцзи. — Тише. Почему ты плачешь? Вэй Ин всхлипнула ещё громче. Вот опять. Не «не плачь», а «почему ты плачешь». Отчего он так добр к ней? Почему ей так горько и стыдно? — Больно, — хрипнула она. Лань Чжань тихо выдохнул позади нее и бережно провел губкой по ее животу, почти прижавшись к спине, поднимаясь все выше и выше, по стройной талии к пышной округлой груди, от груди к длинной шее, покрывшейся мурашками. Вэй Ин судорожно вздохнула. Те места, к которым прикасался Лань Чжань, загорались точно спички. Тело брала истома и дрожь непонятной природы. И тепло было. Так хорошо. Девушка развернулась в надёжных руках и, подрагивая, крепко обняла Лань Ванцзи, по-детски уткнувшись тому в шею и изредка всхлипывая. Она истово молилась, чтобы ее не оттолкнули, но ее вдруг прижали крепче к себе и горячо выдохнули прямо на ухо. Лань Чжань тоже дрожал. Его трясло. И кожа у него была горячей, не такой, какой представляла Вэй Ин, и пахла полевыми травами и чем-то терпко-сладким. — В-вэй Ин? — Не прогоняй меня, ладно? — жалобно попросила она. — Пожалуйста, не прогоняй. — Я бы не смог. — Ч-что? — Не смог бы, — послушно повторил Лань Чжань. — Останься со мной? Пожалуйста… Лань Чжань просит ее остаться? Ей это все снится, что ли? Определенно, это сон. — Лань Чжань? — Пожалуйста, — шепнул он, трепетно коснувшись губами ее влажных волос и вдыхая всей грудью стойкий аромат мяты. — Останешься? Поужинаешь? Слезы высохли. Сердце ещё быстрее забилось в груди, а нежность разрывала ее на части. Безумно хотелось согласиться и ни о чем не думать. — Ты не шутишь? — Н-нет. Я очень хочу, чтобы ты осталась. — Но… — Пожалуйста. — Ладно, — вздохнула Вэй Ин. — Ладно. Только помоги мне немного. — Хорошо. И будь, что будет.