Ошибки прошлого

      Надев на себя всю одежду, что валялась вокруг его кровати, я вышла из спальни, направляясь к выходу, где на полу так и валялось моё пальто. Надо вернуть то, что забрала, всё равно у меня есть копия, поэтому оригинал мне не нужен, я даже не знаю для чего он мне может понадобиться, но внутреннее чутье говорит, что мне это понадобиться ни сегодня, так через месяц. Карманы оказались пусты…       Хоть бы тогда поднял пальто что ли, а-то по карманам пошарился и всё.       Собравшись с мыслями, иду робкими шагами на кухню, где он гремел посудой. Бесшумной тенью прохожу за его спиной, садясь на небольшой стул, что стоял рядом со столом. На нём были только джинсы, открыт торс, и я могла рассмотреть его татуировку, которая одно время не давала мне покоя.       Два дракона красного и черного цвета вели борьбу между собой; те самые острия на шее — замечаемые мною некоторое количество раз — пламя и когти, и так его кухня довольна мала, и он стоял близко, поверх самого рисунка я заметила очень глубокие царапины, и я просто не завидую ему. Под моими ногтями остались капельки его крови, и я надеюсь, что ему хотя бы понравилось. Кусаю губу, а сердце бьётся чаще от воспоминания, что было несколько минут назад.       — Ты что-то хотела спросить? — значит, не такая уж и бесшумная я была.       — Ты… — непривычно, боже. Хотя после того, как он меня трахнул, мне неловко будет находится с ним в шараге. — Ты рылся в моих карманах.       — А ты в моей квартире. Мы квиты, — хмыкаю, немного расслабившись. — Это ты была в субботу ночью? — кусаю губу, напряжённо вздыхая.       — Да, я, к сожалению.       — Вот именно, что к сожалению… — он выдыхает, опуская голову, так и продолжая стоять ко мне спиной. — Если о том, что ты видела, узнает хоть кто-то, то я знаю человека, на кого подумаю первым. Астахова, я отвечаю, что не оставлю это просто так. Ты не та, ради которой я буду рисковать жизнью, лишь бы защитить твою задницу, — его слова были такими… острыми и колючими, что не хотелось с ним больше оставаться в этой квартире.       — А как расценить то, о чем ты говорил в субботу ночью?       — Никак, бред пьяного и обкуренного. Я совершенно не понимал, о чем говорю, я нес бред, на который ты повелась, поэтому забудь.       — А значит, переспали мы тоже просто так?       — Да, привыкай, так делают все для удовлетворения потребностей, — просто воспользовались мной и моими чувствами. Дикая боль. — Можешь идти домой, денег на такси дать?       — Обойдусь, сама зарабатываю, — с высокомерием глянув на него, разворачиваюсь и ухожу прочь отсюда, не желая больше находится с ним в одном помещении. Раз я не та и никогда ею не стану, то и давайте покончим с этим.       Я вспомнила, что хотела узнать у него, но не хочу возвращаться ради этого, лучше у Глеба спрошу.       — Не общайся с моей сестрой, — он вышел из-за угла, скрещивая руки на груди, демонстрируя свои мышцы.       — Откуда ты знаешь моего бывшего? — открыто игнорирую его слова. Мне плевать.       — Я его первый раз тогда видел, я знаю его отца, вот и всё, — расправляю волосы, которые беспорядочно легли на плечи. Постепенно опускаю взгляд, и когда собираюсь уйти от сюда, он хватает меня за плечо, разворачивая к себе. Ну давай, скажи, что мои чувства к тебе взаимны. — Ты поняла, что я тебе сказал? Меньше контакта с моей сестрой.       — Ты мне не муж, чтобы решать с кем общаться. Хотя если мой муж будет решать это, то я с ним скорее разведусь. Так что я пойду.       — Тогда будь с ней осторожна, она не та, за кого себя выдаёт.       — Ты тоже, — глянув на него озлобленным взглядом, скрываюсь за металлическими дверями не очень просторного лифта. Это была наша последняя встреча в компании друг друга. Пошёл он к черту.       В лифте я нажала специальную кнопку, которая способна остановить лифт и смотрю в одну точку, опираясь головой о зеркало и стараясь немного прийти в себя, но как-то плохо получалось. Становилось больно, словно мною сейчас воспользовался человек, которого я полюбила, и после сказал, что могу валить на все четыре. Скатываюсь вниз по стене, прижимая к себе колени и не сдерживаю горькие слезы. Даже не к кому прижаться, чтобы защитить себя хрен знает от кого, хотя… скорее от себя. В тишине раздавались лишь мои всхлипы, хотелось выть от внезапной боли внутри. Мне никогда не было настолько больно. Мы с ним не встречались несколько лет, не готовились стать мужем и женой, я не застукала его с другой, а больно. Меня Глеб разочаровал не так сильно.       Я приехала сюда несколько часов назад для того, чтобы узнать какого хрена он знает того, кто хотел меня выдать замуж за своего горе-сынка. А что в итоге произошло… я переспала со своим преподавателем, который мне казался человеком, в чьей голове есть границы. Не хочу снова с ним пересекаться, я сделаю всё, лишь бы не видеть его больше никогда. Надо будет, отчислюсь и уеду, а если мне не отдадут документы, то просто буду пропускать, пока сами не отчислят, и в этом будет виноват он.       Внутри всё разрывается на несколько мелких осколков, чувствую себя опустошённой… что они способны делать с нами… причём даже не задумываются над тем, как хуёво может быть.       Без сил падаю в свою кровать, чуя знакомый запах стирального порошка. Вчера вечером меняла бельё. Глаза тут же закрываются, я теряюсь в пространстве и нет сил даже на то, чтобы немного укрыться, хотя по телу пробегали мурашки из-за холода. Всегда открываю окно, чтобы в комнате был свежий воздух. Не хочу много думать. Я не хочу загоняться из-за этого человека, который сегодня немного поменял мою жизнь на до и после, особенно он поменял моё отношение к нему и ко многим мужчинам. Он больше никогда не увидит меня на своей паре, мне плевать на последствия и что мне будут говорить, с ним я больше не хочу контактировать. Разве что ради прикола как-нибудь наведаюсь.       — Там бельё постиралось, — я приоткрыла один глаз, смотря в стену, где отражался теплый желтоватый свет из коридора. Мама снова не в духе, по одному лишь голосу понятно. — Иди развешай бельё и погладь то, которое висит на сушилке со вчерашнего дня. А-то совсем по дому не работаешь, только гуляешь неизвестно где и в кровати валяешься. Бегом, — как жаль, как жаль, что она не поймёт моё состояние сейчас и всё равно заставит гладить вещи. Мама не закрыла дверь, наоборот оставила открытой и из-за света я не могла расслабиться и отключится: она знает, что я не могу уснуть, когда светло, а маска для сна где-то валяется. — Анна! — я перекатилась на спину, а из уголков глаз скатились слезы. Низ живота болит немного, мне бы лучше отлежаться. Только собираюсь сесть на кровати, так из-за боли в голове снова падаю назад. Господи, да что же это такое…?       Тянусь за телефоном в задний карман джинс, дрожащими руками пытаясь найти номер телефона брата. Из-за слёз всё расплывалось, и я кое-как нашла его имя, тут же набирая. Ложусь на правый бок, прижимая к себе колени и слушаю долгие гудки. Пожалуйста, хотя бы ты побудь со мной сегодня.       — Здорова, чё тебе? Чёт срочное? — шмыгаю носом. — Ну-ка, рассказывай чё произошло, я весь во внимании.       — Можно я сегодня у тебя переночую? — немного дрожащим голосом прошу я, обнимая колени ещё сильнее.       — Ты идёшь? — из кухни раздался громкий и властный голос матери. Третьего предупреждения не будет, надеюсь, к тому времени, когда она придёт ко мне в комнату, я уже уйду отсюда.       — Это к тебе так? — грустно вздыхаю. — Я как раз недалеко от тебя, через несколько минут приеду. Ты сама сбежишь или тебя забрать как обычно? — я приятно улыбнулась, вспоминая, как он постоянно забирал меня от злой матери, и дома кормил вкусняшками.       — Да не, я сама, я буду внизу ждать, — мы попрощались с ним.       Собрав всю свою силу в кулак, я кое-как поднялась с кровати, подходя ко столу, где была моя сумка. Положив тетрадки по тем парам, которые будут завтра, я из сумки достала таблетку для головы, запивая её водой, что стоит всегда у моей кровати. Лишний раз не рискую выходить из своей комнаты.       Держа руку на животе, выхожу из своей комнаты, краем глаза замечая своих родителей на кухне. Девять вечера, они ещё не скоро спать уйдут, ай да похер.       — Наконец-то вышла из своей комнаты. Как бельё развесишь и погладишь, иди кушать, — я бесшумно поставила сумку на пуфик и села рядом, опираясь руками о свои колени, жмурясь.       — Хорошо, мама, — кусаю больно губу, стараясь не издать лишнего звука. Аккуратно и бесшумно беру свою связку ключей, крепко зажимая её в ладони. С вешалки я забрала свою куртку, затем подняла с пола ботинки, решая обуться и одеться в лифте. Очень медленно прокручиваю дверной замок, но из-за того, что немного поторопилась, он щёлкнул, убивая тем самым всю мою надежду на беспалевный уход из дома. Их разговор на кухне не прервался, значит, шанс ещё есть. Открыв дверь, очень быстро выхожу из квартиры, даже не закрыв её, потому что создастся лишний шум.       В лифте второпях надеваю на себя всю одежду, из-за этого начинаю плакать ещё больше. Боже, докатилась. Написав сообщение Роме, что я его уже жду, я сажусь на корточки рядом с входной дверью, упираясь спиной о стену и расслабляясь. Мне сейчас стало настолько уютно и хорошо от того, в какой позе я сидела, что неосознанно стала расслабляться. Куртка у меня довольно теплая и объемная, обожаю её из-за этого. Глаза тут же закрываются, кажется, ещё немного и я засну. Даже нет сил думать о чем-либо. Голова жутко болит, хочется спать.       — Ань, Аня! — где-то вдалеке разума слышу мужской голос, затем теплые руки на своих щеках. — Ты спишь что ли? — я приоткрыла один глаз, смотря на знакомые черты лица.       — Ромео… — тяжело выдыхаю, а губы тронула улыбка. — Забери меня отсюда, я очень устала и мне больно, — он берет меня под подмышками и поднимает с пола.       — Ты идти можешь?       — Да, — обильно потерев глаза, я обняла брата за руку и пошла вслед за ним, так и не открывая глаза, потому что желание заснуть было сильнее.       — Из-за чего тебе больно? Тебе мама что-то сделала? — ноги вдруг остановились. Я обняла его за грудь, сомкнув руки за его спиной и срываясь на плач.       — Нет, не она, — слова еле как можно разобрать. — Почему все мужики такие козлы? — безнадёжные всхлипы. — Кроме тебя.       — Ну, — он посмеялся, — кто-то про меня думает, что я козёл. А кто именно козёл?       — Не скажу, — шмынаю носом, — пошли, — я снова взяла его за руку, и повела к машине, которую я сразу же узнала в толпе похожих. — Я назад сяду. Если засну — на руках отнесешь.       — Ну ладно, только громко не храпи, а-то выгоню, — я передразнила его и уселась на задние сиденья, тут же разыскивая удобную лежачую позу, моментально проваливаясь в сон.       Какие-то голоса… Я начинаю двигаться на мягкой поверхности, ощущая свободу своих действий. Боже мой, меня раздели и уложили в кровать, какая милость с его стороны… Сильнее укутываюсь в одеяло, затем прижимаю к себе колени, чтобы справиться с неожиданной ноющей болью внизу живота. Сколько времени прошло после секса с ним? Я думала, живот не будет больше болеть, но лишь наоборот сильнее.       Я слышу какие-то голоса с кухни, и обоих людей, которым принадлежит этот голос я знаю. Господи, боже, я надеюсь, мне кажется и таких, как он, дохуя.       — Ромео! — я старалась говорить громче, но голос подводил. Они оба замолчали, словно услышали что-то и теперь прислушиваются. — Ро-о-ом! — он отодвинул стул.       — Чё такое? — не громко сказал он, подойдя ко мне ближе.       — Можешь дать, пожалуйста, маленькую подушку, холодную, — он негромко и утвердительно промычал, затем через две секунды положил её в мои руки и я тут же прижимаю холодную подушку к животу, засовывая её под свитер. Папа мне всегда клал холодную подушку на живот в такой ситуации.       — Тебе может врача? А то ты, как вопросительный знак.       — Нет, если у тебя есть черный чай, завари мне крепкий, без сахара и какие-нибудь сушки, или печеньки, если есть.       — Ок, ты сама придёшь или принести?       — Не знаю, — перекатываюсь на бок, обильно укутываясь в теплое одеяло. — А ты с кем-то там сидишь?       — С корешем общаемся, — значит, он мне не послышался. — Мешаем?       — Он мешает, громкий слишком, — с неприязнью сказала я, хмуря брови.       — А я думал, он тише меня говорит… ладно, будем ещё тише.       Жалобно застонав, я перекатилась на соседнюю часть кровати, хорошо потягиваясь. Боже, как хорошо. Скинув одеяло с ног, я свесила ноги с кровати, а на лице ни с того ни с сего появилась улыбка. Мне давно не было так хорошо на душе, словно проблем и нет вовсе. Живот уже совсем не болел, голова тоже в норме, единственное, что сейчас хотелось — это кушать, и кушать много.       Если мне не приснилось этой ночью, то мой брат на кухне сидел в компании англичанина, но, надеюсь, он мне приснился или показался и там никого нет.       Поднявшись на ноги, я подтянула свои джинсы и поправила свитер, после чего собрала волосы на голове в пучок, а-то они и так небрежно лежали на плечах.       В квартире была полнейшая тишина… почти. Я слышала сопение двух людей. Я думаю, Евгенич мог бы и свалить отсюда ещё ночью, своя квартира имеется. В квартире Ромео для сна существует лишь одна двуспальная кровать, а диван, видимо, используется для таких друзей, как Евгенич. Сам же Ромео спал в кресле. Ля, какие жертвы, я бы их местами поменяла, при чём к Евгеничу не подошла бы с такими словами:       — Ромчик, — бью его легонько по щекам, — Ромео, — он дернулся, приоткрывая один глаз, — иди в кровать свою спать, а-то лежишь тут, скорчился в три погибели, — кивнув, он стал подниматься, а я ушла к холодильнику, чтобы найти что-нибудь существенное из еды. — Только не шуми, а-то этот проснется, — нет, мне совершенно было все равно нарушится сон англичанина или нет, я просто не хотела с ним как-либо пересекаться.       — Кирюха? Да ему похеру. Его хрен разбудишь, я могу чихнуть, — он даже продемонстрировал, довольно громко. Я бы умерла во сне от неожиданности, — и ему похуй.       — Ублюдок слепой, я сплю! — в моего брата прилетела подушка, которую он даже словить не успел. — Свали отсюда нахер, — кусаю губы. Мне нравится его голос и то, как звучит нецензурная брань. Забудь.       — Эксперимент не удался, я ушел спать, — он кинул обратно в Евгенича подушку и ушел в свою спальню, оставляя нас одних. Я боюсь даже дышать в этой тишине. Здесь завтракать однозначно не буду, пошёл он к черту.       На цыпочках пробираюсь ко входной двери, так же тихо накидывая свою одежду. Сумка со всем необходимым как раз стояла здесь, поэтому далеко ходить мне не пришлось.       Я для чего-то обернулась назад, посмотрела на преподавателя, образ которого со вчерашнего дня теперь буду видеть не то в кошмарах, не то в печальных снах. На его лице было умиротворение, диафрагма равномерно то опускалась, то поднималась, а на грудных мышцах была большая татуировка… кажется, это какая-то птица.       Губы были слегка приоткрыты, мои ноги всё ещё помнят его вчерашние безумные поцелуи, и, если быть честной, я бы хотела ещё ощутить нечто подобное. Его глаза резко открылись: он посмотрел строго на меня; я заметно дёрнулась от такой неожиданности и быстро побежала на выход.