Надежда

Надежда Влада неумолимо тает с каждым днём. Он идёт по коридору замка, медленно и тихо, изучая причудливые тени на полу, что создаёт падающий из окон лунный свет. Где-то вдалеке резко хлопает дверь, нарушая царящую вокруг тишину. Следом доносится быстро приближающийся цокот каблуков, а затем из-за угла показывается тень. Влад безошибочно узнает очертания Лайи и замирает на повороте. Через секунду Лайя выныривает из-за угла и резко вздрагивает от неожиданности: явно не ожидает никого увидеть. Она едва слышно охает, но быстро берёт себя в руки. Говорит что-то вежливое, спрашивает про погоду, и поспешно скрывается за поворотом коридора, всё время держась на дистанции вытянутой руки. Не ближе. Влад молча провожает её взглядом. Раз за разом он пытается разглядеть черты Лале в этой американке. Они схожи пока Лайя молчит и не двигается, остаётся статичным изображением с фотографии. Стоит ей ожить — всё колдовство исчезает, и Влад с трудом может поверить, что она в самом деле перерождение светлой души его дорогой Лале. У Лайи — осветлённые несколько раз волосы, липнущие к блеску на губах, чересчур высокий голос, слишком вязкий парфюм, отрывистые хаотичные жесты. У неё глаза Лале, такие же тёмные и прекрасные, но выражающие совершенно другие эмоции, и это каждый раз сбивает Влада с толку. Её глаза бегают туда-сюда, она поднимает их на потолок, рассматривает трещины на стене, смотрит куда угодно, только не на него. Лайя отшатывается от него в коридорах замка как от чумы, вечно крутится перед зеркалом и поправляет волосы, кидает недвусмысленные взгляды на Лео. От неё разит растворителем для краски, а громкое хихиканье разносится эхом по всему замку. Влад отчаянно пытается уловить в ней хоть что-то, малейшие отголоски его шестивековой любви, лишь мысли о которой дают силы жить. Надежда обрести её вновь — это весь смысл его существования. Его Лале была тонкой и хрупкой, звонкой как лесная птичка. Влад до сих пор не мог понять, как в таком маленьком человеке могло поместиться такое огромное отважное сердце. Она была одновременно серьёзной и смешливой, строгой и ласковой: в шутку злилась на него, грозно сводила брови, сжимала свои маленькие ладошки в кулаки и грозила ему пальцем. Называла его дураком, когда он творил глупости, взывала к разуму и умоляла не принимать решений сгоряча. Чудесная, волшебная, любимая Лале. Она гасила его гнев и зажигала в нём жажду жить. Лайя не злится и никак его не называет, лишь распахивает в удивлении свои оленьи глаза, когда в очередной раз не понимает, что Влад ей говорит. У неё вечно это беспомощно-жалобное выражение лица, и губы, приоткрытые в немом вопросе. Остатки надежды Влада хрустят и трескаются по швам под этим пустым взглядом. Он в бессилии закрывает глаза и вновь видит Лале. Самое драгоценное воспоминание, что он хранит в сердце как хрупкий сухой листок, бережно перебирает в памяти её цветочный запах, перемешанный с ароматом специй, тяжесть блестящих от масла волос, бойкий голос, порывистые движения и шелест тяжёлых платьев. Он готов ждать её вечность, продать душу дьяволу и самому стать им. Но и этого недостаточно. Их единственный поцелуй, неловкий и смазанный, он прокручивает в голове каждый день, чтобы не потерять бесценные детали. И всё равно, воспоминание блекнет, и образ его любви теряет краски. Влад всё ещё помнит мягкость её губ, ласковое прикосновение к его щеке, слезинки, застывшие в уголках её глаз. Другие детали уже стёрты под безжалостным гнётом времени: цвет её платья, плетение её волос, погода и время суток. Время неумолимо разрушает то единственное, что ему дорого. Однажды Влад пробует поцеловать Лайю. Он чувствует физическую боль, он к этому готов, но это не самое страшное. Страшно то, что кроме неё он не чувствует совершенно ничего. У Лайи мягкие, слегка прохладные губы. И это всё, что Влад отмечает. Он отстраняется и натыкается на её взгляд: там непонимание, капелька жалости и немного недовольства. Уголок её рта едва заметно дёргается — маленькое движение, насквозь пронизанное неприязнью. Она говорит что-то расплывчато-учтивое и пятится к двери. Влад не держит её. Лайя — это другой человек, и это ужасно трудно принять. Лале всегда будет жить в его памяти, её образ будет понемногу бледнеть и затуманиваться, но даже самая тёмная магия не поможет вновь её обрести. Когда Влад замечает Лайю, вовсе не по-дружески прижавшуюся к Лео в темноте коридора, он думает, что возможно это к лучшему. Влад потерял всякую надежду.