Не люблю тебя

- Бекон? – девушка оборачивается к мужчине и ищет хоть какой-то заинтересованности и не находит. Ее герой смотрит в телевизионный экран равнодушно, не отвечает на реплики, не выказывает ни единой эмоции. Ее герой – умер. Умерла его душа, так кажется ей. И только она, опять же только ей приходит на ум подобное изыскание, способна вернуть его к жизни. - Вскрытие тела хакера ничего не показало? – Малик цепляется за последнюю свежую тему, которую перехватила в переговорах Дженсена и Притчарда. - Мы на верном пути, - скупо отвечает мужчина. Фарида понимает: у Адама не то настроение, когда стоит надоедать слишком сильно; совсем не то, чтобы спрашивать об их дальнейших отношениях. Но ведь ей так хочется! Хочется спросить и выяснить: замена она, игрушка или, действительно, любовь? Хочется узнать, любит ли он ее или просто трахает в удовольствие обоих, во имя иконы и памяти Мег? Меган… Фарида ненавидит ее, презирает, готова плевать на могилу чертовой суки, если бы таковая была. Меган привела Адама в компанию с собой и пометила его. Меган сразу объяснила Фариде, где ее место в иерархии Адама. Будто сам он – подопытный зверь. - Все в порядке? – Малик не заметила, как сжала ткань брюк Дженсена, вопрос застал ее врасплох. - Задумалась, - ответила арабка. Дженсен кивнул и вновь устремил взор на облик и репортаж Элиссы Кассан, ведь она вещала о важном: беспорядках, столкновениях, нетерпении к «киборгам и имплантам», вживленным в организм (пусть они могли спасти жизнь, но это импланты – о, боже мой!). У Малик имелась парочка, не более. У Адама, после нападения, практически все тело было искусственным. Но… вспоминая предыдущие ночи… - Хочешь? – девушка - да, какая она девушка? До Адама она уже успела опорочить свою семью – вздрогнула. - Прости? – Малик подняла взгляд к глазам Дженсена. Только дома он убирал линзы «очков», хотя (Фарида заметила) прикрывал ими глаза во время сна. - Хочешь? – повторил Дженсен, подтягивая к себе главного пилота корпорации и коллегу за руку. – Хочешь здесь? Малик почувствовала, что заливается румянцем от самых щек к томящей теплоте между ног. Иногда Адам позволял себе мимолетные поцелуи, иногда комплименты; порой, доходило до откровенного втирания груди в стену кладовой, покамест начальник службы безопасности не удовлетворится; никогда Адам не спрашивал ее, никогда не интересовался тем… - Ты испортила рубашку, мерзкая девчонка, - пальцы скользнули меж ног, Фарида прикусила губу. – Тебя следует наказать. Ох, Малик. Ох, мерзкая девчонка. - Грязная моя девочка. Он трогает ее так, что хочется визжать в голос. Она сама не понимает, когда готова раскрыться ему; Адам знал каждую клеточку ее тела и как на нее надавить еще до того как стал… - Нет! – Фарида падает на пол и удивленно смотрит на своего мучителя, экзекутора. - Что, «нет»? – Дженсен не многословен, зато умеет впечатлять. Своими навыками, своей неистовостью, своим эго в сексе – интересно, как Меган с ним справлялась? Он грубо разворачивает ее к себе спиной, продолжая смотреть в экран телевизора; она чувствует себя не более, чем игрушкой в его руках, но ей нравится, как его член грубо, без прелюдии ласк, врезается в ее плоть. В конце концов, она не уточнила ему, какие именно импланты ради полета и прочего себе включила. Он останавливается. Выходит. И смотрит на нее. - Малик? – Фарида знает этот клик. Господи, прости грешницу свою. Она знакома с каждым словом своего «господина». - Фей? – он слишком по-американски называет ее по имени и слишком по-американски наклоняется вперед, заключает женщину в объятия и опускает взгляд. «И не надвигает очки», - Малик оборачивается к нему и обхватывает пояс бедрами, толкается вперед. Ответа не следует. И ей подобное ой как не нравится. Он смотрит на нее прямо, касается щеки кончиками пальцев, проводит по губам, подбородку, к шее. Малик кажется: Дженсен собирается ее задушить. Вместо подобного, глава службы безопасности «Шариф Индастрис» опускается ниже и раздвигает пальцами половые губы Малик. - Дженсен, какого… Она не успевает договорить, так как чувствует его язык в своей промежности, и язык скользит вниз и вниз, и вниз. Малик не кричит, не извивается, просто наслаждается тем, как язык киборга облизывает ее внизу, как пальцы ласкают клитор, как Адам терзает ее, надрачивая, наверняка, себе свободной рукой. Фарида изливается скользкой смазкой, едва кончив. Не успевает девушка сообразить как берет в рот у Адама. Он набух и испещрен десятком «нитей». Ей бы хотелось услышать: «Да, да, глубже», - Дженсен верен себе, закрывая глаза ладонью, прикусывая губу до крови, когда слоновой кости оттенок сыплется в рот восточной девки. Малик чувствует себя использованной. И довольной. И только на утро осознает, что Адаму все равно, кем она была прежде, иначе бы он не проснулся рядом с ней в одной постели, не, пусть и украдкой, не предложил бы яичницу с беконом на завтрак.