Ласковый супостат

Он так хрупок. Фарфоровой кожей почти прозрачен. Слишком юный и слишком нетронутый солнцем мальчик. Он так кротко за мной наблюдает, и это значит, Все мысли мои о нём. И в своём полусне в полутёмной винтажной спальне Он, как будто Иуда, загадочно-инфернален. Зачарованный чувственно-яркими дивными снами, Невинно к подушке льнёт. И в своей безутешной, в своей неземной печали, Он так слаб, одинок… да он просто необычаен! И так сладостно верить, что мысли его ночами Гораздо черней, чем днём. ©

За окном шумит бирюзовый дождь. Водяные струи стекают по тёмным сумеречным стёклам. В какой-то момент Северусу кажется, что мир перестал существовать. Возможно, его давно затопило, а их дом плывёт в никуда, как «Ноев ковчег», бороздит холодные просторы синеватого океана. Впереди туман. Берегов не видно. Но даже если всё именно так, они с Джеймсом есть. И их сердца, словно слившись в одно, стучат в унисон. «Это слишком хорошо. Слишком. Так не должно быть», — думает Снейп, ощущая на своём члене горячие влажные губы. Заливается краской и утыкается распалённым лицом в сгиб локтя. Ему стыдно, потому что он без одежды. Потому что дрожит от возбуждения. Потому что рядом с ним Джеймс, которому нравится его бледное тело. Пусть это уже не первый вечер, который они с Поттером проводят наедине, в постели, пахнущей лавандовым мылом, Северус не привык, что он настолько необходим, что это из-за него омуты глаз Джеймса горят почти инфернальным огнём, что это от его ласк брюнет прогибается в груди и постанывает, что это благодаря ему Поттер с первыми лондонскими лучами улыбается, сонно целуя Северуса в висок, шепчет: «Доброе утро!». И пусть при свете дня они с Джеймсом даже не смотрят друг на друга, играя в холодное равнодушие, а порой даже презрение, Снейп знает, что Поттер принадлежит только ему. И, как только волшебный фиолетовый сумрак поглотит город, а на туманных проспектах зажгутся голубоватые газовые фонари, они вновь сольются в сладком экстазе, и весь мир перестанет хоть что-нибудь значить. Хочется ли Северусу, чтобы друзья Джеймса узнали всю правду? Ещё как. Порой он грезит, воображает, представляет... Но Поттер говорит, что пока не готов раскрыть перед приятелями карты. И Снейп не настаивает. В конце концов, какая разница, знает кто-нибудь об их связи или нет? Главное — это то, что Джеймс сжимает ладонь Северуса в своей, сплетает свои пальцы с его, когда переходит на особенно резкий темп, вколачивая любимого в тёплый матрас. Снейп стонет и отдаётся со всей страстью, со всей бесконечной любовью, которую испытывает к этому прекрасному, неповторимому молодому человеку… И он чувствует, как Джеймс заполнят собой не только его тело, но и душу. Северус наслаждается, ощущая в себе густую сперму, и тянется за поцелуем, чтобы долго-долго ласкать эти губы, столь же изысканно-сладкие, как сиреневое вино. — Я люблю тебя… Я так тебя люблю, — шепчет Снейп, когда его накрывает волной томного и ласкового, словно атласное одеяло, оргазма. Он содрогается, слишком чувственно и пылко выражая вершину своего блаженства. Поттер крепко держит его за бёдра, чтобы не упал. А потом, когда на животе Северуса уже застывают белые капли, он наклоняется, чтобы зацеловать торчащие тазобедренные кости. «Если ты уйдёшь, я умру», — думает в такие мгновения Снейп, поглаживая дрожащими пальцами тёмные волосы Джеймса. И надеется, что ни разу не сказал это вслух. «Я такой некрасивый. За что ты меня любишь?». Северусу так хорошо, что хочется рыдать. Он любит и — о, боже! — это взаимно. В тепло Джеймса хочется укутаться, в его улыбке раствориться, в его сердце поселиться… — Ты такой горячий, — шепчет Поттер, поглаживая бледную щёку Снейпа влажными пальцами. Они лежат на кровати после жаркого соития, сплетя ноги, наслаждаясь запахом секса и лавандового мыла. — А ты… ты… прекрасный, — подрагивающим голосом отвечает Северус. Краснеет — какое банальное слово! Днём они незримые враги. Ночью они сюзерен и вассал, сердце и кровь, горло и крик… И Северус счастлив. За окнами идёт дождь. Вода облизывает стёкла, которые отражают призрачные и холодные блики уличных фонарей. И Снейпу кажется, что мира давно нет, он затоплен. Их уютный домик качается на синих волнах беспокойного океана. — Мой ласковый супостат… — шёпот, словно шелест листвы в лунном зелёном свете. Они так далеко заплыли. Берегов уже не видно. Тёмное волшебство. Он закрывает глаза и утыкается губами в бьющуюся на шее Джеймса жилку. Они заплыли очень далеко, но Северусу не хочется возвращаться.