-Мне так тяжело, Кач-чан.

Стресс — вещь, которая сопровождает людей повсюду. Они умело прячутся от него, пытаются заглушить боль и сбежать от неё, лишь бы не чувствовать всё это на себе. Но что делать, когда его невозможно избежать?

Я бы не сказал, что все в этом мире могут просто взять, и начать «Жить проще.»

      Моё имя — Изуку Мидория, но четыре месяца назад я приобрёл новую фамилию, фамилию своего мужа — Кацуки Бакуго. Моему счастью не было конца, это явно лучшее, что я получил. По крайней мере я так думал и буду думать до конца моих столь недалеких дней.        Солнце грело, одаривало своими лучами каждый сантиметр их дома. Согревало всё живое, будь то внутри или снаружи, падало на глаза и призывало проснуться. Дома так хорошо, правда же? Они переехали сюда не так давно, после неприятного инцидента в их квартире. Да и Бакуго достаточно зарабатывал, чтобы обеспечить их. Определённо, этот взрывной юноша слишком сильно любил своего супруга. Именно поэтому он раскошелился. Их дом стоял в одной из тихих и спокойных деревень, за городом. Старая конструкция, но очень крепкая. Два этажа, большой двор, баня. Блондин постарался урвать кусок комфорта даже в такой глуши. Его холод и агрессия ко всему всегда вдохновляла. Желание защитить вперемешку со злобой, которую он мог вылить в любую минуту. Одно лишь своеволие или ход наперекор приказам заставляло его втаптывать своего мужа в землю, лишь бы он понял. Жуткие и тяжелые ссоры, которые прекращались на извинениях обоих и попытках собрать себя заново. Так тяжело, но они определённо любили друг друга.       Это начиналось также, как и обычно. Вечер пятницы, что поглощал собой каждого, буквально заставляя вернуться домой и отдохнуть. Тяжелый рабочий день выбивает Кацуки из колеи, из-за чего он стремительно забирается в свой автомобиль и едет домой. Время пути около двух часов, им явно долго нужно добираться туда. Туда, куда он запрятал своего омегу, от всех посторонних и злых глаз этого мира, чтобы защитить. Без возможности выйти из дома без спросу, полностью обеспечивая его, Деку явно не будет против такой жизни.       Тихий треск камина заполнял тишину дома. Вокруг ног тёрлась кошка, которую Изуку спас не так давно. Попав в аварию в тот день, это был последний момент, когда он мог выходить из дома. Но ему и так хорошо, правда же? Мурлыканье кошки под ногами согревало. Она была белая, с рыжими, черными пятнами. Трёхцветные кошки, по повериям людей, всегда приносили счастье в дом, в котором жили. — Чего ты кричишь, м? Я уже давал тебе куски мяса, прежде, чем приготовил их, милый. — Изуку мягко улыбается смотря на кота, что клянчил у него еду. Настроение было хорошим, еда медленно готовилась, и уже практически достигнет пика готовности, к тому моменту, когда хозяин дома уже будет на пороге. — Ты любишь поострее. — Куда-то под нос пробубнил юноша, посыпая ужин специями и закрывая крышкой. Обстановка правда прекрасная, не считая того, что в последнее время они начали очень сильно ругаться. Деку переполняют чувства. Руки предательски дрожат, пока до разума доходит то, что будет, когда блондин вернётся. — Что же с нами будет, Харуки? — Спрашивает пассив куда-то в сторону своего кота, пока аккуратно садится на пол, прижимаясь спиной к мебели кухни. Руки предательски дрожат, пока их прячет одежда взрывного юноши, которая была надета на Мидорию. Всё по периметру от запястий до сгибов локтей покрывала стерильная, плотная ткань, что уже вся была в кровавых подтёках. Снова покалечил себя. Добрался до лезвия своего супруга, под воздействием душевной боли от их, предельно сильной ссоры, и полоснул себя так, как мог. Это совсем не убирает боль, лишь добавляет страха в переполненную чашу его состояния, что готова вот-вот треснуть. Разбиться на миллионы кусочков и заставить омегу страдать всем своим телом, не в силах как-либо совладать с собой.       За окном слышен гул машины. Глушение мотора, и хлопок дверей. Высокая фигура движется к дому. Это определённо Бакуго. Кот уже вовсю орёт у дверей, пока зелёноволосый юноша подрывается, выключая готовый ужин и поправив свою одежду подбегает к двери, уже готовый встретить своего мужа. Двери резко открываются, и глаза янтарного цвета сразу же направляются на изумрудные, что глядели на него с порога. Один всегда встречает другого.       С-с-с возвращением!!! — Нервно заикаясь протараторил низкорослый парень, помогая своему супругу раздеться. Куртка была акуратно убрана в шкаф, пока Изуку крутился вокруг своего мужа, пытаясь ублажить его жестокий нрав, после вчерашней ругани. Он явно, быть может и понял бы что-то, если бы не терзал себя, снова нанося увечья. Терпение Кацуки тоже не вечное.        Блондин осуждающе осматривает своего мужа, что так старается. Но он видит в его поведении абсолютно всё, он уже давно выучил его. — Деку, я тебе уже всё сказал вчера. Я больше не буду ничего говорить тебе, ты же лучше знаешь. — На лице альфы появилась токсичная улыбка, а его слова звучали будто с издёвкой, заставляя Мидорию моментально отпрянуть от него, застынув на месте и не желая даже двигаться. Он на пределе. На глазах сразу же скапливаются слезы. На лице появляется улыбка, которую он буквально выдавливает из себя, делая это через силу, лишь бы согласиться с активом и не идти ему наперекор. Но всё это чувствуется. Ментальная связь никогда не подводила ни Изуку, ни Бакуго. Терпение лопается. От актива издаётся утробное рычание и он моментально хватает пассива за руку, поднимая его и отрывая от пола, сжимая крепкие пальцы на ранах, и видя, как кровь моментально начинает течь оттуда. Он замечает боль своего возлюбленного, его симфонию агонии, и сразу же отпускает, слыша, как омега с стуком падает на пол.       — Ты так ничего и не понял. — Альфа тяжело выдыхает. Он смотрит на своего недалекого супруга, потирая переносицу руками и видя страх в его глазах.       — Если ты продолжишь в том же духе, продолжишь терзать себя, Деку, будешь думать только о себе, и заниматься этой ерундой, я клянусь. — Он прерывается резко хватая Деку за грудки и приближая его лицо к себе. — Я клянусь, я сделаю лучше для самого себя, и ты будешь проводить остатки своей жизни в полном одиночестве. Я надеюсь ты меня понял. — Блондин рычал это сквозь зубы, после чего отпустил уже плачущего пассива, уходя вглубь дома и не желая с ним как-либо контактировать. Последний же сжимается на полу. Горло сжимает, раздирает от боли и он поднимается уходя в их спальню, что еще недавно наполняла солнечный алтарь счастья, что никогда не закончится.       Слёзы льются рекой по щекам, на которых совсем недавно сияла улыбка. Тело сжимается, укутывается в одеяло, начинает плакать навзрыд, не в силах держать себя в руках более. Он срывается, чаша его психики лопается и позволяет ему вести себя так, что было определенно слышно. От боли пассива становится плохо не только ему, но и взрывоопасному парню, что был сейчас на втором этаже дома. Он ощутил на себе, как его перехватило, и начало душить.       Шаги. Много шагов, такие тяжелые и быстрые, что направляются в комнату. Дверь моментально открывается, и Бакуго напуганным взглядом осматривает комнату. Но завидев на постели родное тело, он останавливается. «Живой.»       Камень с плеч, будто вся тяжесть прошла, но всхлипы Мидории не давали ему покоя. Он аккуратно подходит к постели, садясь на её край. Кацуки никогда не был хорош в словах, поэтому он молча берет Изуку к себе в руки, прижимая к себе и начиная успокаивать его банальными фразами, которые содержали в себе признания в любви. Мягкие движения по спине, пальцы зарываются в волосы, пока по комнате раздаётся хриплый и заплаканный голос.       — Кач-чан.? — Вопросительно прозвучал голос Деку. Он уставился на Бакуго, пока по лицу всё ещё ручьями стекали новые потоки слез. Извинения и обещания. Обещания быть лучше, которые так часто слышал блондин сейчас приобрели новый смысл.       — Я постараюсь для тебя, правда, Каччан. — Прозвучал вновь тихий голос, пока тело поддается новым эмоциям и дрожит от слёз.       — Хорошо, солнышко. — Также тихо отвечает блондин. Он мягко улыбается, смотря в глаза изумрудного цвета и стирая большими пальцами капли слёз с омежьего личика, что явно не должно вот так плакать у него на руках.       — Я верю тебе, а теперь не плачь, не порти свою улыбку слезами, Милый. — Прошептал он. Альфа наклонился и мягко поцеловал своего мужа в губы, сливаясь с ним воедино, и ощущая то, как омега успокоился под его руками.       Я люблю тебя — последнее, что прозвучало в этот тяжкий вечер, после чего Изуку наконец-то смог отдохнуть от всего этого. Ветер тихо завывал за окнами, пока на кухне всё стыл и стыл ужин. Тиканье часов и тихое дыхание сопровождает сон пассива. Блондин никогда никуда не уйдёт, и он об этом знает. Сейчас им обоим стоит отдохнуть. Отдохнуть и подготовиться к новым дням совместной жизни, ведь их отношения вряд-ли когда-то закончатся. По крайней мере пока они любят друг друга так сильно — их сердца будут биться в унисон друг другу в преддверии их общего и счастливого будущего.