апельсиновая долька

Три года, наполненных любовью и нежностью, пролетели незаметно. В душе Чимин все еще тот самый дерзкий омега с холодным характером, но большим сердцем, в которого влюбился юный альфа. Этот светловолосый ураган ворвался в жизнь Юнги так же неожиданно, как захватил его сердце и душу в плен. — Юнги, — омега вприпрыжку бежал из ванной комнаты. Он остановился в проходе и переминался с ноги на ногу, — ты же все еще любишь меня? — щеки светловолосого покрылись румянцем. — Чимин, что за вопросы? — альфа оторвался от очередного договора и самым теплым взглядом осмотрел своего мужа. — Что случилось? Рассказывай, — Мин окончательно оставил работу, раскрыл объятия и похлопал по колену, подзывая к себе, — что беспокоит моего ангела? — мужчина уткнулся носом в макушку омеги и слегка поглаживал того по спине. — У меня есть новость для тебя, — светловолосый тяжело вздохнул. — Ну, говори, я ведь не кусаюсь, — альфа продолжал успокаивающе гладить Чимина по спине и играть с его ладонью своей рукой. — Ты скоро станешь отцом, — омега достал из кармана домашних штанов тест на беременность с двумя полосками и протянул его ошарашенному Юнги. — Ч-ч-что? Отцом? — Да, Юнги, у нас будет ребенок, — Чимин огладил рукой щеку альфы и оставил маленький поцелуй на кончике носа. Темноволосый стал одаривать омегу тысячами, миллионами комплиментов. Один поцелуй за другим, в которые вложена самая большая любовь и бесконечная благодарность. Положи сейчас Юнги к ногам омеги все сокровища мира и этого будет недостаточно, чтобы отплатить за то счастье, которое этот ангел принес в жизнь мужчины. — Я люблю тебя, Мин Чимин, жизнь отдам за тебя. Ты ведь помнишь? Ты — моя драгоценность, ни за что в жизни не отпущу тебя, — альфа заключил мужа в бесконечные объятия. — Не говори так, Мин Юнги, наш малыш, — омега накрыл свой живот ладонью, — важнее всего на белом свете, — одна рука все еще покоилась на животе, а вторая оглаживала щеку Юнги. — Я думаю, мы будем хорошими родителями… — Конечно, я стану лучшим отцом для нашего маленького альфы, — Юнги отпустил легкий щелбан по носу Чимина. — Эй, а чего это альфа? — глаза светловолосого округлились, а лицо вытянулось в удивленной гримасе. — А вдруг будет омега? Или ты не будешь любить его? — омега обиженно надул губы и сморщил нос. — Боже, да ты как ребенок, — Юнги прижал мужа ближе к себе. Омега уткнулся носом в грудь альфы, вдыхая такой родной запах черного чая. — Я люблю тебя, мой ангел, — Мин оставил нежный поцелуй на макушке, — и уже люблю его, — крупная ладонь накрыла пока еще плоский живот. — Он — наша душа, наша маленькая жизнь. Солнце, вы все, что у меня есть, я готов душу за вас отдать. Только для того, чтобы вы вдвоем были счастливы, — на руку альфы упала первая теплая слезинка.

«В каждой детали, в каждой мелочи… Этот человек был совершенен и беспристрастен. Но только семья смогла стать его слабым местом. Его ахиллесовой пятой.»

*****

— Чимин-а, посмотри на это, — альфа указывал рукой на кроватку с голубым балдахином. — Это просто отлично подойдет нашему малышу, — с того момента как семья Мин узнала о своем маленьком сюрпризе прошел всего месяц. Здоровье светловолосого и ребенка было в полном порядке, как и эмоциональный фон омеги. Ему пока не хотелось есть арбуз с рыбой, или мороженое с огурцами. Чего не скажешь об отце малыша. Юнги словно с катушек слетел. Скупал все, что видел на своем пути. Начиная с игрушек, заканчивая новыми обоями в детскую, потому что старые точно не понравятся маленькому альфе. — Мин Юнги, сколько можно повторять, не загадывай пол ребенка. А если это будет омега? Ты нас совсем разлюбишь? — светловолосый плелся за своим мужем по мебельному магазину и хныкал от усталости. — Моя сладость, устал? — альфа заключил Чимина в крепкие объятия и позволил омеге немного проявить слабость — вдыхать любимый аромат, который способен заменить чашку крепкого кофе или восемь часов здорового сна. — Я люблю тебя, ангел мой, — Юнги оставил мимолетный поцелуй на виске своего супруга. — Я тоже тебя люблю, больше жизни люблю вас обоих, — светловолосый взял руку альфы и положил ее на свой живот. — Сейчас нам нужно выбрать кроватку и отправиться наконец домой, чтобы вы хорошенько отдохнули, — Мин взял лицо мужа в ладони и оставил несколько нежных поцелуев на его щеках. — Мхм, — это все, что смог выдавить из себя омега. — Только мне не вот эта понравилась, — Чимин указал на мебель, которую выбрал его альфа, а затем повел его за собой, совершенно в другую сторону, — а вот эта, — маленький пухлый пальчик указывал в угол, где почти без света, стояла одна единственная кроватка. С виду она почти не выделялась среди остальных, но в ней была необычная особенность. Два маленьких крылышка у изголовья. Белоснежные ангельские крылья. — Не я ангел, — омега снова поместил руку альфы на живот, где потихоньку росло их маленькое чудо. — А он — он наш маленький ангел. — Я люблю вас так сильно, что готов душу Дьяволу продать за ваше благополучие, — Юнги накрыл щеку Чимина рукой и заглянул тому в глаза, — я, наверное, в прошлой жизни спас парочку Вселенных, потому что в этой — мне досталось самое большое счастье. — Мы стараемся соответствовать тебе, — Чимин подмигнул и заставил Мина, уже в который раз поражаться двуличию этого человека. — Никогда не привыкну к тому какой ты. — Какой? — омега ластился под прикосновения альфы. — С одной стороны, самый милый человек на планете, но с другой… Ты — чертенок, испытываешь меня. Влюбляешь в себя все больше и больше, хотя казалось бы, куда больше? — Ах, вот какого вы мнения обо мне, господин Мин, — Чимин сложил губы бантиком, — надеюсь, наш сын будет похож на меня, чтобы ты вдвойне помучался. — Зная мое везение, малыш точно будет похож на тебя. — Ах ты, ты только что мне в любви клялся, ты как можешь так поступать со мной? — между альфой и омегой завязалась борьба, кто кого защекочет.

«Их абсолютно не беспокоило, что же подумают другие? Сейчас они были втроем. Мин Юнги, Мин Чимин и их маленький ангел — Мин Сонгук.»

*****

— Тэхен, я не думаю, что нужно покупать столько всего, — светловолосый омега пытался поспеть за своим другом. — Чимин-а, моему племяннику только самые лучшие ползунки, — этого парня было вообще не остановить. Их корзина была забита под самый край разными пеленками и чепчиками. Почти у самой кассы на глаза Чимина попались маленькие ботиночки. Небесно-голубой цвет добавлял им самого нежного и трепетного шарма. В голове сразу появилась картинка… Маленький ангел в ботиночках, на которых красуются два солнышка, слегка дергает ножками в воздухе. Глаза у ребенка, как и у его отца, два темных омута с лисьим прищуром, но наполненные такой любовью, что не способна уместиться в сердце взрослого человека. Омега и не заметил, что погрузившись в фантазии выпал из реальности на пару минут. — Эй, Чимин-а, ты чего завис? — светловолосого из своих мыслей вырвал Тэхен, который был слишком увлечен покупками, поэтому заметил пропажу друга не сразу, а почти у самой кассы. — М-м-м, да? Что случилось? — Мин слегка встряхнул головой, возвращая себя с неба на землю. — Ты чего застрял тут? Моему племяннику уже пора отдыхать, — красноволосый указал рукой на уже заметный живот. — Боже, я поверить не могу, что всего пять месяцев, и мы встретимся с маленьким мистером Мин. — Мне тоже не верится, время так быстро летит… Неужели он и после появления будет так быстро расти? — на глазах омеги стали скапливаться кристальные слезинки, — ох, из-за беременности я стал слишком эмоциональным. — Мой Чимин-и плачет, потому что скоро встретится со своим сыном, — Ким подошел к светловолосому и схватил его щеки ладонями. — Ты чего милый такой? — Тэхен, прекращай, — Мин одернул руки друга и насупил брови. — Ну все-все, мистер злобный беременный омега, — красноволосый стал по стойке смирно и отдал честь, как это делают солдаты своему командиру. — Капитан, такого больше не повторится, — Чимин взорвался приступом смеха до такой степени, что покраснел и стал похож на помидорку. — Тэ, ты дурак, будь серьезнее, — омега хлопнул Кима по плечу и пытался успокоить свою истерику. — Ладно-ладно… Кстати, когда вы с Юнги на консультацию идете? — друзья все-таки направились к кассе, но перед этим светловолосый захватил с собой те самые голубые ботиночки. Его сыну они очень подойдут. Небесно-голубой цвет определенно лучший выбор для маленького ангела. — Завтра утром мы записаны к доктору Чон, — Чимин поглаживал свой живот легкими круговыми движениями. — Мы наконец-то узнаем пол малыша. — Ох, Чимин-и, мне кажется, я переживаю больше чем ты, — Ким нервно потер шею. — Во-первых, мне нельзя переживать и нервничать, я чувствую, что все в порядке, и что у нас будет альфа, но пока ничего Юнги не говорил. Мое шестое чувство просто кричит об этом, — Мин улыбнулся и снова стал рассматривать ботиночки, которые он выбрал сыну. — Вау, неужели и у меня когда-нибудь такое будет? — Ким во все глаза уставился на друга и только хлопал своими длинными ресницами. — Конечно будет, я думаю ты станешь прекрасным папой, — Чимин приобнял Тэхена, который отчего-то стал всхлипывать. — Твоя эмоциональность наверняка заразна, — Ким вырвался из объятий и расплатился за покупки, а его светловолосый друг лишь тихо посмеивался.

«Ангел мой, я верю, что ты будешь большим и сильным альфой. Эти голубые ботиночки — мой тебе подарок. Я люблю тебя и с нетерпением жду встречи. Моя душа, моя жизнь, мое все…»

*****

Утро следующего дня

— Мин Юнги, ты можешь пошевеливаться, мы опоздаем из-за тебя, — светловолосый уже в который раз измерял гостиную шагами вдоль и поперек. — Чимин-и, сладость моя, ты не видел мои права? — мимо промчался альфа в одном носке. — О, нашел, а ключи от машины не видел? — темноволосый как мячик для пинг-понга продолжал маячить по всей квартире. С полной уверенностью, что его муж через минуту броситься на поиски второго носка, Чимин протянул руку вперед и остановил Юнги. — Господин Мин, твои ключи в кармане куртки, а второй носок лежит на диване за твоей спиной и если ты сейчас же не поторопишься, то я уеду без тебя, — омега передал информацию и направился в прихожую, где всего через десять секунд появился ошарашенный, но уже собранный альфа. — Ты слишком жестокий, сладость моя, — Юнги помог мужу надеть светло-розовое пальто, — я ведь нервничаю, поэтому собраться не могу. — Мин посильнее обмотал свое солнце шарфом, потому что начало осени выдалось достаточно холодным и ветреным. — Я по-твоему не переживаю? — Чимин взглядом пускал стрелы. — Не забывай, что это и мой ребенок тоже. Пусть я и не показываю своего беспокойства, но нервничаю побольше некоторых. Знаешь какую я ответственность чувствую за жизнь внутри меня? Как боюсь, что что-то может пойти не так? — щеки омеги надулись, а брови свелись к переносице. — Прости, Чимин-и, я невнимательный лопух, даже на секунду не задумывался, что тебе так тяжело, — альфа чмокнул мужа и заключил его в свои объятия. Продолжая сильнее и сильнее прижимать омегу к себе, словно пытаясь забрать часть переживаний своей сладости. — Ну все-все, задушишь нас, — Чимин отстранился, — мы и правда опаздываем, давай поторапливайся. — Я люблю тебя, Мин Чимин, — Юнги еще раз чмокнул омегу и следом утянул его в поцелуй, в котором хранилась вселенская нежность. — У тебя запах изменился, — альфа отстранился и приблизился к шее супруга, — ты пахнешь мармеладом, неужели… — мужчина опустился на колени перед мужем, — младшенький, неужели, ты пахнешь апельсинами? — Что? Апельсинами? — глаза Чимина округлились. — Да, ты пахнешь сладко, а он… — альфа указал пальцем на живот, спрятанный под пальто, — он пахнет свежестью, немного кисло, но так аппетитно, — Мин втянул запах своего омеги, который до каждой маленькой крупицы был пропитан апельсиновыми нотками. — Наш малыш — наша апельсиновая долька, Юнги, — слезы снова предательски покатились по щекам. — Апельсиновая долька… Очень мило, — альфа именно в этот момент поделил свою жизнь на до и после.

«Раньше… Были только альфа и омега, черный чай и мармелад, Юнги и Чимин. Сейчас… Есть только их малыш — самая маленькая апельсиновая долька.»

*****

— Здравствуйте, доктор Чон, — за столом в кабинете сидел мужчина в возрасте, который был главной поддержкой для Чимина при беременности. — О-о-о, семья Мин пожаловала, рад видеть вас, — бета решительно направился в сторону омеги. — Ну, что, как ваше самочувствие? — Очень хорошо, чувствую себя прекрасно. Кушаю, как вы и говорили, когда попросит малыш, — этот отчет был уже чем-то привычным, поэтому ответы были заготовлены заранее, чтобы не задерживать доктора. — Отец ваш как? Не обижает? — Чон с прищуром уставился на опешившего Мина, который только и мог — открывать рот в немом вопросе, как рыбка. — Нет, не обижает, он очень помогает мне, — как спасательный круг, послышался голос Чимина. — Вот и славно, — доктор подошел к кушетке и указал на нее рукой, — поднимайте кофту и ложитесь. Всего через минуту кабинет заполнили немного нервные вздохи Юнги, который все это время держал своего мужа за руку. Какое-то странное чувство засело в груди и не позволяло расслабиться, будто сейчас решается вопрос жизни и смерти. — И так, вот она — ваша фасолинка, — доктор махнул головой в сторону экрана, заставляя супругов оторваться друг от друга. — Это он? — омега не мог отвести взгляд от монитора, на котором отчетливо были заметны едва сформировавшиеся ручки и ножки. — Юнги, это наша апельсиновая долька, — Чимин не пытался сдерживать слезы, которые градом скатывались по его пухлым щекам. Альфа не мог произнести ни слова, он продолжал дарить своему мужу тысячи поцелуев по всему периметру ладони. — Вы готовы узнать пол вашего малыша, родители? — доктор Чон любил такие моменты. Когда в глазах счастливых семей скапливались слезы от ожидания встречи. — Готовы или нет? — так как в прошлый раз ответа он не получил, то пришлось спрашивать снова. — Да-да, готовы, — первый из ступора вышел Юнги, который лишь сильнее сжал руку своего супруга. — Хмм, судя по всему, у вас будет…крепенький альфа, поздравляю. — Альфа? То есть, действительно? Наш сын — альфа, Чимин-и, как я и говорил, — счастью не было предела. От улыбки болели щеки, а глаза омеги уже высохли от количества пролитых слез. — Есть еще один сюрприз для молодых родителей, — доктор Чон не переставал удивлять и шокировать Юнги, которого точно разорвет от количества хороших новостей. — Не томите, — Мину было невтерпеж. — Хотите услышать сердцебиение малыша? — Разве мы можем? — Чимин не мог поверить, что моментом позже он услышит самый прекрасный звук. — Конечно, 21-й век на дворе. Мы разве что лично пообщаться с ним не сможем, — сколько таких неопытных семей прошло через Чона, он даже не в состоянии сосчитать. Но именно в Минах было что-то… Альфа, весь из себя такой грозный и суровый, но с наслаждением прикрывающий веки, когда впервые слышит тихое «тук-тук». Его маленькая частичка, которая растет с каждым днем и уже является его кислородом. И омега, который вздрагивает, когда каждый удар сердца его апельсиновой дольки достигает барабанных перепонок. Этот ребенок, возможно, является единственной светлой частичкой в их жизни.

«Ты — наш ангел. Твое маленькое сердце бьется так громко, что каждый в нашем темном мире слышит этот светлый звук. Ты уже спас меня и своего отца своим появлением, и я уверен, что станешь исцелением для многих прогнивших душ. Ты — маленький лучик света, что стал для нас маяком, указывающим верный путь.»

*****

— Юнги, зачем ты притащил такой огромный конструктор? Что нам с ним делать теперь? — Сладость моя, когда родится наш альфа, ты подаришь ему свои голубые ботиночки, а я этот конструктор, чтобы он вырос настоящим мужчиной, — Мин пытался поместить конструктор на полку в чулане. — Он с детства должен знать, что все в жизни строится своими руками. Будь то конструктор или собственная корпорация. — Не рано ты его решил жизни учить? — Чимин пытался помочь мужу впихнуть игрушку. — Он еще даже не родился. — Чимин-и, осталось всего три месяца до наших бессонных ночей, лучше я сразу подготовлю план по занятиям с ребенком, чем буду делать все в последний момент. — Да уж, я уже сочувствую нашей апельсиновой дольке. Отец у него слишком жесткий, — все-таки удалось впихнуть коробку на полочку. — Почему жесткий? Я просто реалист и знаю, что так будет лучше для всех нас, а для дольки в первую очередь, — альфа присел на корточки и заговорил с животом омеги. — Ну, здравствуй, ангел мой, папа тебе не обижал пока меня не было? — Мин Юнги, — Чимин стукнул мужчину по плечу. — Все-все, прости, жизнь моя, — прихожую заполнило тихое хихиканье. — Я надеюсь, наш маленький бунтарь не расстраивает папу, — в ответ на это Юнги получил толчок. — Ох, боже мой, Сонгук, ты чего пинаешься? — снова маленькая ножка толкнула Чимина в живот. — Ох, Мин Юнги, ты заставляешь нашего сына злиться, — омега накрыл ладонь мужа своей и тихо прошептал. — Сонгук-и, не сердись на отца. Он не хотел тебя обижать, он ещё не научился себя вести с такими маленькими детьми как ты. — Ты вроде хотел помочь, но выглядело так, будто я самый плохой отец в мире, — альфа забрал свою ладонь и поднялся на ноги, явно собирался уйти обиженным, но в последний момент светлоликий омега заключил его в крепкие объятия. — Ты станешь самым лучшим отцом для нашего ребенка, я ни на секунду в этом не сомневаюсь, — Чимин взял лицо альфы в свои руки оставил десятки нежных поцелуев в каждом месте, к которому имел доступ. — Я люблю тебя ни меньше, Мин Чимин. — Я люблю тебя в десятки тысяч раз сильнее, Мин Юнги. — Мы любим тебя, наша апельсиновая долька.

«Я каждый вечер молюсь о том, чтобы у нас вышло стать хорошими родителями для нашего малыша. Я чувствую, как ты толкаешься, когда я снова начинаю беспокоиться о том, что у меня не выйдет хорошо о тебе позаботиться. Прости, если сейчас я делаю что-то не так. Я жду твоего появления, мой ангел.»

*****

Их апельсиновая долька росла не по дням, а по часам. Живот Чимина уже мешал заниматься некоторыми бытовыми делами, даже сейчас у омеги проблема с обычным завязыванием шнурков. Все, что он может сделать сейчас — это кряхтеть и пыхтеть в усердных попытках справиться с ботинками. — Юнги, я никуда не поеду, — светловолосый оставил шнурки и уселся на пуфик в прихожей. — Почему же, сладость моя? — в проходе появился альфа с какими-то бумажками в руках. — Потому, — Чимин опустил голову, пряча свои глаза, и надул уже и так пухлые губы. — Ты находился один всего пару минут, что могло произойти за столь короткий промежуток времени? — Юнги делал вид, что не понимал причину злости омеги. — Да потому что ботинки, — светловолосый затопал ногами по полу. — Ну, что ботинки? Объясни по-человечески. — То есть, я еще и не по-человечески объясняю? — Чимин злился и краснел прямо на глазах. — Я никуда не поеду, тебе нужно — вот сам и поезжай, — омега попытался сложить руки на груди, но из-за живота это выглядело слишком неловко и вызывало у альфы умилительную улыбку и тихий смех. — Ты с меня смеешься? Я на клоуна похож? — Я за эти 8 месяцев так привык к твоим капризам, — Юнги подошел к мужу, наклонился и завязал ему шнурки, — даже буду скучать по этому, когда малыш появится на свет, — мужчина принялся за второй ботинок. — Откуда ты узнал, что дело в шнурках? — Мы вместе уже столько лет, я почувствовал, что моей половинке нужна помощь и как супергерой появился в нужное время в нужном месте, — альфа заглянул в любимые глаза, — а если на самом деле, я видел, как ты копошился, просто ждал, пока помощи попросишь. — Мин Юнги, ты ужасный, самый невыносимый человек из всех, кого я знаю. Угораздило же меня влюбиться именно в тебя, злобный ты гном. Как Ворчун из Белоснежки. — Я тоже люблю тебя, Мин Чимин. Но сейчас как Ворчун ты, потому что все бубнишь и бубнишь на меня, а я как настоящий принц только сильнее тебя люблю. Сеул уже погружался во тьму. В центральных парках включались первые фонари, освещая детские площадки, откуда доносится хихиканье и топот маленьких ножек. — Неужели, и в нашем доме скоро будет бегать маленький карапуз, — омега крепко держал своего мужа за руку, прогуливаясь в одном из таких парков. — Да, сладость моя, осталось совсем немного, — Юнги нашел в человеке рядом смысл существования. Цель, желание и стремление двигаться дальше возникало только из-за него. — Хочу подарить нашему сыну какой-то значимый подарок, — Чимин серьезно погрузился в свои размышления. — Вообще-то, я уже кое-что подарил, — Юнги наконец-то решил раскрыть все карты. Мужчина положил свою руку, которая секунду назад находила тепло в чужой, на левую часть груди, прямо у сердца. — Я конечно понимаю, что твоя любовь — очень значимый подарок, но я говорил не об этом, — светловолосый явно не понимал намеков. — Чимин-и, сердце мое, только до конца дослушай. Когда мы узнали пол ребенка… — Четвертый месяц. — Да, на четвертом месяце. Доктор Чон дал мне кардиограмму Сонгука, — мужчина опускал глаза, будто боялся реакции своего мужа. — Ну, в общем… — Не тяни, говори уже. — Теперь над моим сердцем бьется сердце нашей фасолинки. — Что…что ты имеешь в виду? — Я набил татуировку с ритмом сердца нашего альфы, — Юнги наконец-то поднял глаза и встретился взглядом с двумя безднами, в уголках которых скопился Мировой океан. — И, когда ты успел? Мы всегда вместе? — Сегодня, пока ты был на осмотре и сдавал анализы, — альфа не мог до конца разобраться в реакции омеги, — я нашел салон неподалеку, чтобы не отлучаться надолго, и мне повезло с мастером, поэтому все прошло довольно быстро, — Мин даже близко не понимал, что происходило в голове его мужа. — Чимин-и, ты можешь сказать мне что-нибудь? Твое молчание меня убивает. Тебе не понравилась идея с татуировкой, или то, что я сделал ее не посоветовавшись с тобой? — Ты дурак? — глаза светловолосого выпадали из орбит. — Как это не понравилась? Я в восторге! Покажи мне, — омега потянулся к пуговицам на рубашке, но крепкие руки его остановили. — Сладость моя, мы в центральном парке, а вокруг нас целая туча людей. Ты на восьмом месяце захотел в участок загреметь? Приедем домой и покажу. — Ну тогда поехали быстрее, — Чимин схватил Юнги за руку и потянул к выходу из парка.

«Мой ангел, моя маленькая фасолинка, теперь твое сердце бьется не только рядом с папиным, но и моим. Надеюсь, это продлится не одну бесконечность.»

*****

Дорога погрузилась в сумрак. Сегодня Юнги с Чимином задержались в городе, поэтому возвращались домой по темноте. — Боже, ну сколько можно требовать, чтобы нам уже починили эти проклятые фонари, — альфа внимательно всматривался вдаль, благо фары работали исправно. — Да ладно тебе, у нас район такой. Тут даже кошка лишний раз не пробежит, — омега пытался остудить наколенную обстановку. Череда определенных событий. Глупое и безобразное стечение обстоятельств. Маленькая серая кошка, которая появилась перед машиной буквально из ниоткуда именно в тот момент, когда Юнги всего на секунду отвлекся, чтобы посмотреть на улыбку своего мужа. Пьяный водитель машины, который не справился с управлением и выехал на встречную полосу. Альфа, всегда внимательный и дотошный, но на пару мгновений утративший бдительность. Быть может его добросердечность и милосердие стали главной причиной трагедии. Кошка — отсутствие освещения — пьяный водитель — любовь. Все произошло так, как было уготовано судьбой. Громкий, раздирающий душу, свист шин, за которым следует такой же мерзкий звук удара, а после решается финал этой истории. Никто не выйдет победителем. Сирена скорой помощи и последний теплый взгляд таких любимых глаз светлоликого. По асфальту стекают красные водопады, прежде, чем сердце одного из них остановится навеки…

«Молю Бога, оставь их со мной. Прошу, не забирай единственный свет моей жизни. Я не прощу себя, если они уйдут. Я не смогу продолжить свое нелепое и бесполезное существование. Я не вижу в этом никакого смысла…»

*****

BewhY — Lullaby

Яркий свет в палате слепит глаза и заставляет их слезиться. Альфа пришел в себя, а все события как на кинопленке всплывали в его голове. Мужчина судорожно осмотрел палату в поисках своего драгоценного мужа и сына, в надежде, что все это случилось только с ним. Его Чимина и Сонгука не было в этой проклятой машине. — Господин Мин, вы снова с нами? — пожилой доктор лет пятидесяти подошел к пациенту и проверил его состояние. — Реакция зрачков в норме, сердцебиение тоже, — бета рассматривал еще какие-то данные на мониторе. — С возвращением, Мин Юнги. — Где? Где мой муж? — альфа попытался подняться, но ребра сдавило адской болью. «Сломал», — всего на секунду пронеслось в голове Юнги. Его попытку подняться почти мгновенно прервал доктор, который уложил альфу обратно на лопатки. — Вам нельзя передвигаться сейчас. У вас множественные переломы. Ребра, рука, нога, — доктор жестами указывал на все места, которые называл. — Раз уж вы пришли в себя и находитесь в стабильном состоянии, нам нужно, чтобы вы приняли решение. — М? О каком решении вы говорите? — Пока вы были без сознания нам удавалось поддерживать стабильное состояние вашего мужа и ребенка, но буквально вчера вечером, ситуация ухудшилась, — доктор Чхве, так гласила фамилия на бейджике, немного замялся. — Сегодня мы должны провести операцию, но нам нужно, чтобы вы приняли решение. — О чем речь? Конечно проводите. Делайте все, что нужно, — альфа не понимал, почему этот бета так тянет. — Господин Мин, у вашего мужа внутреннее кровотечение в трех местах и повреждена часть органов. Шанс на его спасение есть, только вот… — доктор снова запнулся. — Говорите, не тяните. — Если мы спасем вашего мужа, то потеряем сына, — бета набрался храбрости и заглянул в глаза своего пациента. — Но если мы спасем вашего сына, то потеряем мужа. Вы должны сделать выбор в чью-либо пользу, только тогда я смогу начать операцию. — Что? Что вы такое говорите, доктор? — альфа, отказываясь принимать это, замотал головой. — В каком смысле сделать выбор? — Юнги все же немного приподнялся и метал взглядом молнии в доктора. — Не горячитесь, господин Мин, но, к большому сожалению, у нас нет другого выбора. Мы потеряем обоих, если вы не сможете принять решение. — Доктор, вы заставляете меня выбирать между Солнцем и Луной, я не смогу, — по щекам альфы дикими, необузданными ручьями стекали кристально-чистые слезы. — Господин Мин, этот выбор жестокий, но вы должны принять решение, иначе будет слишком поздно. Просто подумайте, что для вас страшнее. Остаться без Солнца и прожить жизнь в сумраке, или лишиться Луны и проводить холодные, темные ночи без главного путеводителя, в одиночестве. — Вы не понимаете, доктор, и совсем мне не помогаете. — Я дам вам час, к сожалению, мы не сможем больше тянуть, — бета направился к двери, опустив голову в пол. — Постойте, — еле слышный голос с хрипотцой, остановил его почти у выхода, — если я буду думать так долго, то точно не приму решение. — Каков ваш вердикт? — Я одинокими ночами буду черпать тепло от солнца. Это эгоистично. И я больше всего на свете хотел бы оказаться на месте мужа и сына. Готов отдать жизнь за них. Душу Дьяволу продать, чтобы никогда не разлучать их. — Я понял вас, — у доктора не было сил даже повернуться к пациенту. — Господин Мин, приношу свои искренние соболезнования, — бета поклонился, слегка повернувшись корпусом к альфе и покинул палату. Позволил Юнги больше не быть сильным и не сдерживать всю боль, а выплеснуть ее лавиной на окружающий мир. Неистовый крик, раздирающий глотку и доводящий до исступления. Слезы, что прожигали каждое место, к которому прикасались. Душевная боль. Ненависть к самому себе. Все это с головой накрывает израненного и морально уничтоженного Юнги.

«Простите, мои драгоценные. Я не смог уберечь вас. Мы могли быть счастливы. Если бы не я, все было бы в порядке. Мое место на том операционном столе. Ужасный, мерзкий, эгоистичный. Недостойный. А я ведь даже не успел с тобой попрощаться…»

*****

3 дня спустя

Белый свет — похожий на тот самый свет в конце тоннеля. Словно какое-то облегчение, но всего на секунду, потому что адская боль заставляет вернуться в реальность и раскрыть глаза. Чувство пустоты внутри начинает захватывать светлое сознание в плен. Только лишь крепкая хватка родной и теплой руки вновь возвращает из пучины тьмы на солнечную поляну. «Я чувствую, я все еще чувствую его руку, а значит живой, но почему тогда болит сердце? Будто вырвали часть меня? Будто в последний момент забрали мою душу? Неужели…» Омега медленно раскрывает глаза. Рядом с ним, на кресле, спит его муж, облокотившись головой на постель и крепче сжимая руку, такую родную и любимую. — Ю-ю-юнги, — шершавые губы раскрываются в еле слышном шепоте, но для альфы этот почти немой шепот заменяет крики десятков тысяч людей. — Жизнь моя, ты очнулся, — Мин подскочил, но резко опомнился из-за боли, которая разрядом прошлась по всему телу, — я думал, что потерял тебя, — альфа взял ладонь мужа в свою и прислонился к ней щекой. — Где? — снова попытки что-то сказать. — Где Сонгук? — омега телом и душой почувствовал, что что-то не так. — Где мой сын? — Чимин ощутил горячие слезы своего мужа на руке и этого было достаточно, чтобы весь мир, который они так старательно строили, обрушился и развеялся пеплом над океаном.

«Маленькие небесно-голубые ботиночки с солнышками так и останутся неношеными. Конструктор Лего продолжит собирать пыль на верхней полке в чулане. В квартире никогда не будет слышен топот маленьких ножек и нежное еле слышное «папа, почитай мне сказку» Он был ангелом… С первого удара крохотного сердца и до самого последнего… Он был и останется нашим ангелом навсегда. Сердце маленького Сонгука всегда будет биться на груди его отца. Мы не смогли уберечь нашу маленькую апельсиновую дольку. Теперь у души на пару десятков бесконечностей появится пропасть, которую не смогут заполнить даже тысяча Вселенных.»