Игры с огнём

***

У Камбэ были странности. В его манерах, методах и поведении. Хару всегда поражало то, насколько для самого Камбэ это было обыденным. Но в то же время он с интересом ребёнка наблюдал и удивлялся вещам, которые были совершенно обычными для Хару. Его поражало, насколько они с Дайске разные. Разные, как небо и земля, где Хару был землёй, а Дайске был солнцем. Но всё же они умудрились сойтись, не смотря на то, какими странными друг другу казались. Границы постепенно стёрлись, странности перестали казаться странными, но кое что Хару всё же удалось уловить. Дайске крутил в руках зажигалку. Это было самым странным, что он когда-либо замечал за напарником, потому что это было так... Обычно. Так же обычно как купить кофе в автомате или съесть лапшу быстрого приготовления на очередной слежке. Но за этим было так приятно наблюдать. И он знал, что Дайске об этом прекрасно знает. Дайске давно замечает взгляды Като, поэтому нередко сопровождает свои действия ухмылкой, иногда даже нахально глядя ему в глаза. Хару всегда поддавался на его провокации, которые даже у него язык не повернётся назвать дешёвыми. Всегда. Разница была лишь в реакции. — Зачем ты играешь с огнём? — спросил Хару, глядя как в руке чиркнула зажигалка и показался язычок пламени. — Ревнуешь? — в руке снова чиркнула зажигалка, а ещё чиркнуло что-то внутри Хару, заставля его покраснеть. Он только что сказал то, что сказал, или Хару просто конченый извращенец, когда дело касается Дайске и его чертового языка? В такие моменты Дайске жалел, что не может узнать, о чём Хару думает, но глядя на него он хорошо себе это представлял. Хару никогда не пытался спрятать эмоции. На лице загорелась полная азарта ухмылка (и черт, как же Хару стало жарко), зажигалка последний раз крутанулась меж тонких изящных пальцев, оказалась уверенно схвачена ладонью и отправилась в карман брюк (и о, боги, как Хару хотелось оказаться на месте этой зажигалки). — Могу поиграть с тобой, — сказал Дайске и, потянувшись через столик, обхватил галстук Хару, наматывая его на руку, вынуждая Хару встать. Во взгляде читалось: "Вижу, что хочешь". — Засранец, — пробормотал Хару, когда Дайске обогнул стол, вставая к Хару вплотную, — Люблю тебя. Хару не собирался говорить это, но внутри словно закипал сироп, и было всё равно. Одного взгляда достаточно, чтобы всё понять. — Я знаю, — ухмыльнулся в ответ Дайске, вставая на носки и наклоняя голову. Разница в росте никогда им не мешала, — Сядь, Като. Не дождавшись, пока просьба придёт в исполнение, он толкнул его в кресло, садясь на его бёдра. Хару казалось, что он не выдержит это. Дайске был слишком близко, двигался слишком быстро, слишком... — Что же мне с тобой делать? — хмыкнул Дайске, продолжая наматывать галстук, наклоняясь. — Что ты делаешь? — Почти шёпотом спросил Хару. — Разве не понятно? — прошептал Дайске в приоткрытые губы. Дыхание Хару чертовски близко, его губы в нескольких сантиметрах от его собственных, и он чувствовал это безумие, чувствовал, как срывает крышу от предвкушения, чувствовал, как хочется сделать все быстрее, но в то же время помедлить, чтобы подразнить сильнее, — Играю с огнём. Человеческий глаз способен увидеть пламя свечи на расстоянии 50 километров при условии полнейшей тьмы. Пустота Дайске была глубже и темнее, чем обычная темнота, но и Хару гораздо ярче обычной свечи. Не сразу, но пришлось признать, Хару принес свет в его погасшую жизнь. Хару был его огнём. Ярче и горячее любого факела. Он потянул его на себя за галстук, прижался к губам и не церемонясь углубил поцелуй, слыша растерянный полустон. Хару сгрёб Дайске к себе, обнимая спину и цепляясь в нее пальцами. Лицо и тело горело, губы жгло от властных поцелуев, и два совершенно разных мира объединились в один, превращаясь в один большой огонь. Так странно, но так безумно горячо. Он почувствовал, как Дайске оттянул его голову назад за волосы, сцеловывая каждый его вздох и полустон. Губы Хару не похожи на вишню или сахар, но он чертовски сладок. Дайске хотелось больше, это можно было почувствовать по его движениям. Было рано. Пока что рано, они итак зашли слишком далеко. Хару разорвал поцелуй, на мгновение отвернув голову в сторону, чтобы отдышаться и поворачиваясь обратно, расфокусированно поймав взгляд Дайске, который медленно поглаживал его затылок. Хару зеркально гладил спину, опустив ладонь сначала на ягодицу, потом слабо сжал бедро, борясь с желаем уткнуться лицом в грудь и почти проигнорировал тихую усмешку. — Как? — Спросил Дайске, посмотрев в глаза и прижав палец к нижней губе Хару, слегка оттянув её и не получив в ответ сопротивления. "Каким податливым ты можешь быть, если правильно надавить". — Странно, — искренне ответил Хару. Дайске явно устроил этот ответ. Он снова поцеловал его, чувствуя вздох и как сжались пальцы на одежде. Хару думал, что Дайске будет так же резок и напорист, но на этот раз он целовал его совершенно по-другому. Медленно, не настойчиво и мокро, давая распробовать каждое движение и миг. — Расслабься, — вдруг прошептал он, наклоняясь к шее. — Зачем ты... Последние слова утонули в сбитом дыхании. Дайске совершенно не держит себя в руках, прикусывая и засасывая кожу на шее. Ему пришлось вжать Хару в кресло, чтобы не пытался уйти от прикосновений и дергаться. — Дайске, — простонал Хару. Было щекотно, но в то же время внутри мягко нарастала волна жара. — Так странно, — задумчиво отозвался Дайске, глядя на появляющиеся на шее красные пятна. — Что странно? — поинтересовался Хару, поглаживая загривок Дайске. — Играть с огнём так приятно, — улыбнулся Дайске и посмотрел Хару в глаза, обхватив ладонью его щеку, — Я тоже тебя люблю, Като Хару.