Минорская снайперша

Аделаида Шнайдер — отброска общества. Насколько девушка себя помнит, она никогда не жила хорошо. Что в детстве, когда она была ещё совсем юной девочкой, что сейчас, когда это уже половозрелая девушка, почти женщина. Ничего особого не изменилось с тех времён, скорее наоборот, хуже стало. Конечно у девушки был друг детства по имени Дарвин Чейз, который всегда помогал ей, и поддерживал её, но даже его поддержки ей не хватило для того, чтобы справиться с её садисткими наклонностями. Родители девушки всю свою жизнь только и делали, что избивали и морили свою дочь сильным голодом. Однако и за пределами дома ей было не лучше, ведь что в детском садике, что в школе, что в университете, Аделаида всё время подвергалась травле и жестоким побоям со стороны сверстников. В подростковом возрасте Шнайдер пришлось особенно нелегко, ведь все годы что она училась в старшей и средней школе девушка страдала от булимии — страшного расстройства пищевого поведения, что заметно подорвало её здоровье и качество жизни. С каждым днём девушка всё сильнее погружалась в пучину своих тёмных, фантазий жестоких фантазий, где её обидчики — рабы, а она — госпожа. И вот, однажды настал тот день, когда Аделаида окончательно захотела воплотить свои мечты в реальность.

***

Это был вечер и время близилось к шести. Возвращаясь домой с универа, девушка решила докурить свою последнюю сигарету, которая осталась у неё в кармане ещё с прошлой недели. Она, в отличии от Дарвина, не была заядлой курильщицей и прекрасно понимала, какой сильный вред это наносит здоровью, но именно сейчас ей захотелось расслабиться и снять стресс, абсолютно забыв обо всех опасностях, которые могут её поджидать. А зря. Ведь как только девушка закурила, к ней сразу же подбежали подростки. Почти все они были мужского пола, кроме одной единственной девушки в их компании.       —Здравствуйте, тётя. Поделитесь сигаретами, пожалуйста. Аделаида вновь прошарилась по карманам, чтобы ещё раз проверить, не завалялась ли там ещё одна лишняя сигарета.       —Простите, дети, но это последняя. У меня больше ни одной не осталось.       —Да она пиздит!— воскликнул один из подростков указав на девушку пальцем. —Небось ещё и нас быдлом считает!       —Я восве не- Не успела девушка договорить, как ей в живот прилетел удар резинового сапога. Она скрючилась и упала на холодную землю. Подбежали ещё два мальчика и начали избивать Аделаиду. Та свернувшись клубочком лежала на зелёной траве, смирно терпя болезненные удары, и сдерживая себя чтобы не заплакать.       —Получай ублюдочная!— крикнул один из парней и жестоко наступил ей на руку. Девушка взвыла. Слезы всё же скатились по её щеками, но она моментально смахнула их рукавом своего тёмно-коричневого пальто. Её сердце сжималось от страха. Нанеся девушке ещё пару увечий, подростки разбежались, оставив беспомощную Аделаиду на валяться на земле. Не выдержав боли, девушка через пару минут потеряла сознание.

***

Очнулась она на больничной койке, рядом с ней сидел Дарвин и держал её за руку. Позади них испуганно копошилась смуглая врачиха лет на вид тридцати. Достав какой-то документ, она поспешили убратся из кабинета, оставив "голубков" на едине.       —Что случилось? — спросила девушка, едва взглянув на своего друга детства.       —Тебя избили. Позже тебя нашла какая-то девушка, позвонила в скорую помощь и тебя доставили сюда. Аделаида выпрямила спину, и чуть привстала, чтобы лучше оглядеть кабинет. Обстановка его ничем не отличалась от обстановки другого типичного Минорского заведения. Всё те же тусклые, потрескавшиеся стены, грубость и халатное отношение со стороны врачей и главное — крысы, что находились почти в каждом доме этого насквозь прогнившего полузаброшеного городка.       —У тебя сотрясение мозга — пояснил Дарвин — и перелом ноги. Поэтому ближайшие недели две ты пробудешь здесь.       —А что с теми подростками?       —Ох. Некоторых из них уже нашли и задержали. Не волнуйся, совсем скоро они заплатят по полной. Шнайдер вновь прилегла на подушку и задумалась.       —Хотелось бы верить... Конечно не смотря на свой садизм, Аделаида обычно старалась всех прощать, (хоть ей это и тяжело давалось), но это был не тот случай. Протянув руку к тумобчке она вынула крохотное зеркальце и начала внимательно разглядывать своё лицо. На её правой щеке, почти до носа красовался огромный шрам.       —Они изуродовали меня... — всхлипнула девушка.       —Ой, ну да ладно тебе, меня вон тоже всё лицо в шрамах, а у тебя только один. Да и к тому же, это не отменяет того, что ты всё ещё красивая. Шнайдер со злостью пихнула зеркало Дарвину в руки и сказала:       —Мне нужно побыть одной. Прошу на сегодня оставить меня в покое.       —Хорошо. Поправляйся. Чейз встал на ноги и со вздохом покинул её палату, забрав оттуда свои вещи. Аделаида легла на спину и уставилась в потолок, размышляя о произошедшем: Боль. Отчаяние. Безысходность. Сколько она ещё будет так страдать? Неужели в её жизни больше нет и не будет ничего хорошего и светлого, кроме, разумеется Дарвина? Почему все её однокурсники и однокурсницы имеют любящих родителей и друзей, в то время как в жизни девушки лишь сплошные страдания? Это очень даже несправедливо! Аделаида разьярённо подняла голову. К ней вдруг пришла мимолётная, но очень жестокая мысль: А что если отомстить? Шнайдер почувствовала, как её лицо исказила нечеловеческая ухмыла. Ну а что? Она же мучается, почему же тогда другие тоже не могут? Девушка вновь положила голову на мягкую подушку и продолжила думать.

***

Пробыла Аделаида в больнице не много не мало около месяца и за это время она уже смогла придумать довольно неплохой план. Она решила совершить массовое убийство... Девушка попросила Дарвина достать оружие на чёрном рынке(он не знал о её планах, но согласился помочь ей), и тот подарил ей снайперскую винтовку, и даже немного научил подругу детства стрелять. Всё было спланировано девушкой заранее, и она имела уже чёткое представление о своих дальнейших действиях. Поэтому просто уселась поудобнее и с нетерпением начала ждать того самого дня.

***

7 августа 1974 года. Этот день был национальным праздником всех миноровцев, ведь прошло уже двести лет с основания города Минор, и поэтому почти все жители городка собрались в миноровском кинотеатре, чтобы до самой ночи просматривать историю построения города и биографии его основателей. Праздник этот был выходным днём почти для всех жителей города кроме, как раз таки, работников кинотеатра. Аделаида решила, что это будет идеальный день для массового убийства, когда почти все жители в сборе, и можно забрать на тот свет довольно много людей. «Чем больше, тем лучше». — подумала девушка. Зарядив винтовку, девушка откинулась на спинку стула и отдалась размышлениям: «Если всё получится(а получиться должно), значит ли это, что я стану второй известной убийцей в городке после самого Минорского людоеда?» Дело в том, что в Миноре уже год как промышляет серийный убийца по прозвищу «Минорский людоед», который к тому же был ещё и каннибаллом. Девушка до ужаса боялась этого маньяка, но в то же время и обожала. Она восхищалась его невероятной смекалкой, умением уходить из-под полиции, и тщательно прятать свои улики, так, что его до сих пор не смогли поймать, хотя он забрал на тот свет по меньшей мере около тридцати человек. И всё это только за год. Стрелка на часах показала, что сейчас полдень. Шнайдер надела на себя длинное страое коричневое пальто, а так же амулет в виде позолоченного сердца, подаренного ей Дарвином на хер знает какой день рождения. «Пора начинать веселье»— решила Аделаида, и с этой мыслью покинула свою квартиру, взяв с собой чемодан с огнестрельным оружием, направилась прямиком в кинотеатр.

***

Войдя в здание, Аделаида сразу же пристрелила двух охранников, что стояли у входа в зал. Открыв огромные двери она зашла в комнату и открыла массовую стрельбу по народу. Люди кричали, мучались, падали в лужу крови, только пару человек удалось выжить в этот страшный день. Они то и рассказали обо всём полиции, которая вынуждена была снова выйти на работу после терракта. Шнайдер обошла каждый труп, чтобы убедиться, что все мертвы(те, кто остались живы, уже убежали). На лице многих убитых отражался ужас, запечатлённый посмертно. «Хорошая работа» — подумала Аделаида. Когда девушка вышла из здания и вернулась домой к ней через пару часов ворвалась полиция, поскольку один из выживших свидетелей оказался её соседом и с лёгкостью смог опознать Аделаиду, а так же доложить о ней правоохранительным органам.

***

      —Какого чёрта вы меня трогаете? — закричала массовая убийца, когда её повязали. —У вас нет на это прав! Отпустите меня немедленно!       —Я всё видел, это она зверски расстреляла моих друзей и ещё хуеву тучу невинных людей!— парень дрожал и показывал на девушку пальцем.       —Ты это, поаккуратнее с язычком, а то могу и- Аделаида не успела договорить, так как один из офицеров дал ей грубую подщёчину.       —Как смеешь ты так обращаться со мной!?—психанула девушка. На фоне сегодняшних событий, у Шнайдер окончательно развился комплекс Богини, хотя он у неё присутствовал и раньше, но она всегда предпочитала скрывать его, а сейчас её будто-бы сорвало с крючка, она уже не могла сдерживать себя, и сегодняшний случай — отличное тому подтверждение.

***

Суд прошёл довольно быстро, так как было много свидетелей и поэтому ни у кого не было сомнения, почему Аделаида Шнайдер — убийца. Некоторые даже подозревали, что Минорская снайперша(Так её прозвали в медиа) и есть та самая Минорская людоедка, но никаких доказательств связи Минорской снайперши с Минорским людоедом выявлено не было. В итоге, так как во всей Литрайне смертную казнь запретили ещё в 1967 году, её приговорили к пожизненному лишению свободы. Что касается её друга детства, то Дарвин был в довольно приятном удивлении, когда узнал о содеянном. Несмотря на то что он сам был серийным маньяком и прекрасно знал, что его подруга детства тоже садистка, он никогда не думал, что Аделина пойдёт по его же пути и начнёт делать почти те же самые вещи что и он сам. Наверное он слишком идеализировал девушку. Не то чтобы ему это не нравилось, напротив, Дарвин был даже рад, что его подруга тоже оказалась убийцей. Ведь теперь они смогут понимать друг друга гораздо лучше чем когда-либо, и это для парня было очень приятно.

***

Встретились Аделаида и Дарвин уже в тюремной камере. Комната была небольшая, серая, мрачная, с железной кроватью в углу. Аделаиде повезло, что её, как особо опасную преступницу решили поселить одну, и теперь никакие соседи или соседки не будут донимать её. Постучавшись, парень вошёл к Шнайдер и окинул её приветливым взглядом, хотя ничего и не произнёс. Аделаида слабо улыбнулась ему, и пригласила присесть, показывая рукой на кровать.       —Дарвин, я...— девушка запнулась, она не знала о чём дальше говорить.       —Всё в порядке,— Чейз прошёл по комнате и сел рядом с ней, — я очень даже рад что ты тоже оказалась убийцей.       —Всмысле? —Аделаида вопросительно посмотрела на друга.       —Я и есть тот самый серийный убийца под названием "Минорский людоед" , что чудовищно отобрал жизни у большого количества людей. Так что мне приятно видеть сестру по разуму.       —Подожди... Получается, каждый раз, когда ты говорил о том, что собираешься "на охоту", всё это твоё увлечение и коллекционирование оружия, всё эти недвусмысленные шутки и намёки про насилие с твоей стороны, всё это-       —Да, — ответил ей Дарвин и кивнул головой —Это всё действительно так. — Я — маньяк-каннибал. Аделаида понурила голову и уставилась в пол.       —Вау... Не знаю даже как и выразится на этот счёт.       —У нас с тобой общие проблемы: Неприятие семьи и общества. Так что то, что мы оба стали маньяками вполне естественно. Камеру накрыла недолгая тишина, которую вскоре нарушил Дарвин:       —Ты знаешь, ты могла бы сразу предупредить меня о том, что собираешься сделать, я бы помог тебе скрытся от полиции и убежать из города.       —А какая разница?— безразлично спросила девушка —Нас бы всё равно рано или поздно поймали и возможно даже подвергли бы пыткам. Главное что пока мы здесь и ты рядом со мной, и это единственное, что волнует меня в данный момент. Терорристка повернулась и посмотрела на канибалла, её зрачки расширились, а щёки слегка покраснели. Казалось бы лёгкий румянец, но этого было достаточно, чтобы Дарвин догадался о взаимности своих чувств и решил признаться:       —Я люблю тебя, — сказал он с самодовольной ухмылкой, которая была присуща ему в ситуациях, когда он был расслаблен. Он знал, что Аделаида не откажет ему.       —Я, — Аделаиде показалось, что земля ушла из под ног — тебя тоже.       —Ну так раздевайся! Дарвин заметно повеселел, после чего резко притянул к себе Шнайдер за талию и грубо поцеловал. Девушка ответила взаимностью, но после того, как поцелуй закончился, оттолкнула и возмутилась:       —Воу, прямо здесь? В тюрьме!?       —А где ещё?— любезно поинтересовался парень, — Тебя всё равно посадили на пожизненно, и пока я не придумал план по твоему освобождению, мы можем встречаться разве что только здесь. Где нам ещё делать свои дела?       —Наверное ты прав, — с грустью ответила девушка, после чего тяжело вздохнула. Расстегнув тюремную рубашку, она отшвырнула её в угол камеры, туда же через пару секунд полетели штаны и нижнее бельё. Перед парнем оказалось немного толстоватое и небритое тело, но ему было всё равно, ведь он вроде как любил её. (Если психопаты вообще могут любить конечно). Позже девушка подошла к Дарвину и сорвала с него одежду тоже. Впервые в жизни Шнайдер смогла разлядеть полностью обнажённое тело своего друга детства: пару лишних килограмм, щетина на лице, крепкие волосатые руки, мохнатый живот и... маленький член. Размер его "достоинства", пожалуй было единственным, что вырвалась из общей мужественности его вида. Не сдержавшись, Аделаида громко засмеялась.       —Что смешного!?— обидчиво поинтересовался парень, хотя вроде как догадывался в чём дело.       —Ничего, прости. Продолжай. Чейз навис над Аделаидой и начал зацеловывать её шею и ключицы, пока она нежно рылась в его волосах и приглушённо стонала. Он также оставлял поцелуи на её обвисшей груди, животе и наконец дошёл до влагалища. Один раз лизнув промежность он понял, что девушка уже вполне себе влажная для полового акта. Не раздумывая, Дарвин быстро запихнул в неё свои гениталии. К его преогромному разочарованию, Шнайдер оказалась не девственницей.       —У тебя были мужчины до меня?       —Конечно, милый. Что ещё за пуританство? Я же не монашка! С одной стороны Аделаида действительно была права, но с другой, ему было обидно, ведь он сам никогда не спал с другими людьми, и несмотря на то, что был серийным убийцей никогда не насиловал своих жертв. Это, фактически был его первый раз, если только не считать его лёгкого петтинга с посторонними женщинами в автобусе и метро. Дальше они просто стонали, и получали удовольствие, весело наслаждаясь моментом. Перед тем как кончить, Дарвин вытащил свой член чтобы нечаянно не оплодотворить девушку. Не смотря на то, что Чейз хотел от Шнайдер детей, он прекрасно понимал, что это не возможно, так как она теперь сидит в тюрьме. С горечью конечно, но всё же ему пришлось с этим смирится. Когда всё закончилось, Дарвин встал и начал накидывать на себя одежду.       —Через неделю как минимум, может быть гораздо позже, я пошлю тебе конверт с письмом, там будет подробно описан план твоего побега. Усекла?       —Хорошо, милый. Ловким движением, девушка стянула с Чейза только что надетые штаны и вновь повалила на пол.       —Что это ты делаешь!?       —Знаешь, Дарвинушечка, я устала от того, что ты постоянно командуешь и указываешь что мне делать. Я может тоже хочу доминировать! Поэтому прямо сейчас я побуду твоей верхней госпожой! ...Дарвин был вынужден задержатся ещё на 15 минут.