Река

— Кто ты такой? Звонкий детский голос разрезает тишину и фигура в тени деревьев заметно вздрагивает. Едва слышный шелест листвы, белые одежды, взгляд алых глаз — по детски внимательный, серьезный. Фигура в одеждах из тумана не спешит выходить на свет. Лишь уголком губ улыбается. — Я не знаю. Сколько же времени прошло, как же давно он здесь? На озерном берегу сложили головы десятки тех, кого лишь оплакивать осталось. Ладони у лица, всё такого же бледного, кисти дрожат, от бессилия мутит. Кто он? Где он? Зачем? И только маленький мальчик у берега озера, смотрит так внимательно, словно что-то знает. Или кажется духу это странное знание в алых глазах у мальчишки? — Как твоё имя? — Вэнь Нуанлэнг. Какая знакомая раскладка. Так неожиданно пережало горло это странное имя, почти знакомое, словно бы слышимое когда-то, воспеваемое тысячами, что не могли вслух его произносить. Дух лишь сильнее в свои руки впивает короткие ногти. Вспомнить бы хоть что-нибудь, хоть о чем-нибудь, о чем он когда-либо знал! Но увы. Даже имени своего дух не помнит. Только призрачной смутной болью «Вэнь» отозвалось в душе, перезвон колокольчиков где-то в сердце. Предчувствие чего-то, чего потерянная Река не помнит. Однако же, оно ему нравилось. — Как мне тебя называть? Дух слегка улыбается, не в силах искренне и чисто рассмеяться. На коленях своих Огонь расположив, Река губы прикусывает. Чёрные волосы рассыпались волной, отозвавшись вспышкой воспоминания: будто бы не мальчик на его коленях лежит — взрослый мужчина, и в свете луны блестит украшение, увенчавшее голову. Кажется. Всего лишь кажется. — Можешь звать меня рекой. Отозвался наконец тот, кто имени своего не помнит, вырвавшийся из плена своих мыслей. Темным омутом кажутся ему рубины чужих глаз. Но отвечают Реке лишь улыбкой.