Dark Paradise

      В комнате темнее, чем ночью. Даже сумерки не способны настолько облачить город в тьму, это была уж слишком глубокая чернота. Неизменная полосочка света меж двумя кусками плотной ткани, мягко говоря, никакого значения здесь не имела и едва ли на что-то влияла. Брюнет стоял, заведя руки за спину, поглядывая сквозь эту щель на улицу, наблюдая за изменениями не то в погоде, не то в людях, что окружали здание. Стол неподалёку сменил своё положение — раньше на него падал хоть один скромный лучик света от полоски между штор, теперь же он был двинут к самой стене и развёрнут на сто восемьдесят градусов. На нём не было ни единой пылинки, из вещей на поверхности была лишь стопка из листов десяти, не более, чернильница с пером и толстая-претолстая книга в потрёпанной, буквально кричащей о своей нужде в замене, обложке тёмно-красного цвета, больше походившего на коричневый с малиновым оттенком. Комната неожиданно содрогнулась из-за стука в дверь, причём весьма настойчивого. Затем послышалось усталое, или даже испуганное, «Это Хигучи».       Рюноске нахмурился. Ичиё Хигучи стала работать на него от силы недели две назад, но уже порядком извела и утомила своего наставника. Это была симпатичная, коротко стриженная блондинка, которая старалась делать всё как нельзя лучше. Правда, у неё редко это получалось, но Акутагава ценил её высокие стремления оправдать его ожидания и добиться поставленной цели. Его сердце порой щемило от той мысли, что она с кем-то схожа. С кем-то, кого юноша знает, знает давно и относительно хорошо. Да только вот незадача — он так и не смог додуматься, чей же образ ему так напоминает новоиспечённая подчинённая. Порой с ней было довольно сложно работать — за своим желанием сделать всё идеально она не всегда видит предел и делает ему лишних хлопот, за что позже получает соответствующее наказание. И она не плачет, держится стойко и лишь извиняется за ошибки, да вновь встаёт, продолжая работу, — право, такой знакомый образ, кто же, кто же ещё был таким из тех людей, что встречал Рюноске.       Коротко вздохнув и отпустив прочь ненужные мысли, темноволосый отпустил краткое «да», даже не удосужившись обернуться и поприветствовать взглядом вошедшую. Он молчал, выжидая, пока та сама заговорит, однако она молчала, лишь шелест бумаги — отчёта, — сразу догадался парень; обозначил её приход.       — Что-то случилось? — холодным, стальным голосом поинтересовался он, стоя всё также неестественно прямо и глядя на людей, словно мошек, снующих по двору, — Только не говори мне, что ты опять что-то вытворила, — тут же небрежно дополнил Акутагава.       — Я… — голос девушки дрогнул, но она продолжила, чуть увереннее, как человек, который говорил речь, но заметил в ней ошибку и сменил тон, — простите, Акутагава-семпай. Мне не удалось сохранить жизнь тому человеку, которого вы велели привезти.       Акутагава натянуто вздохнул и обернулся на сантиметровых каблуках своей обуви. Хигучи выглядела не испуганной, вовсе нет. Это было что-то другое, какое-то злое разочарование в глазах, отражение боли среди бликов. Ни секунды не медля, в два шага брюнет преодолел расстояние между ними, попутно подмечая, как собралась и выпрямилась юница. Оказавшись практически вплотную к ней, парень ухватил белокурую за предплечье, сделал подсечку и развернул спиной к себе, пока та падала, не успев сообразить, как поступить в критический момент. Когда её колени коснулись пола, брюнет свёл её руки за спиной и оттянул назад волосы, слушая недовольное сдавленное шипение.       — И в чём была сложность? Это ведь максимально простое задание, я только что доказал тебе, насколько оно простое. Даже не используя способность и не имея при себе никакого оружия, я смогу обездвижить тебе, хотя у тебя заряженный ствол. — Хигучи несколько раз глубоко и весьма громко вздохнула, после чего резко мотнула головой вперёд, вместе с тем прогибаясь в спине, тем самым заставив противника на уровне рефлексов отпустить её волосы из-за неудобства. Уже затем, воспользовавшись замешательством брюнета, она высвободила руки и последовательно нанесла два удара — рукой в голову и ногой в бок… И оба мимо. Затем Рюноске нанёс всего один ответный удар ногой по спине — он был настолько силён, что, кажется, позвоночник девушки хрустнул, и она ничком повалилась на пол, уже не пытаясь подняться, исчерпав свой лимит сил.       Не сломать бы ей спину, — мелькнула мысль в голове хозяина кабинета. Кого же, кого же он видит в этой слабой, замученной, но тянущейся к желанной цели и силе девушке? Совсем никаких идей. Может, он вспомнит позже?       Это был неплохой манёвр по его мнению, хоть и блондинке не хватило скорее смелости, чем силы, довести все атаки до нужного предела.       — Это было ужасно, — произнёс он, возвышаясь над девицей, словно какое-то божество, — хуже только то, как ты позорно провалила операцию. Это был всего лишь жалкий человек, пусть и бывший киллер — если тебя пугают наёмники, откуда ты взялась на голову мафии? Вижу, отсутствие занятий не идёт тебе на пользу, стоит их вернуть, чтобы восстановить былую дисциплину.       Хигучи лишь болезненно прикрыла глаза и сжала кулаки. Порой Рюноске думалось, будто эта девушка не просто так оказалась среди мафиози, хотя это общество совсем не для неё. Она как аристократка в пшеничных полях. В его голове стояла безумная теория о том, что несчастная влюблена в него до беспамятства, оттого всё ещё остаётся тут и терпит его унижения и весьма жестокие тренировки. Однако всякий раз он гнал такие мысли прочь с ближайшим ветром — что за бред? Не может быть в этом мире такой глупости.       И всё же почему она ему так знакома, будто он знает её всю жизнь, а потому способен предугадывать ход мыслей девушки ещё до того, как она начнёт думать? Это всё странно до одури. Юноша перевёл дух и протянул Хигучи бледную, худую руку, испещрённую тонкими мелкими шрамами, жёлтыми синяками на костяшках, которую в некоторых местах обрамлял ярко-розовый, новый слой кожи, что не так давно восстановилась. В глазах светловолосой он прочитал удивление, хотя догадался об этом ещё перед тем, как она подняла свои глазки на него. Однако она приняла предложенную руку и поднялась.       — Возвращаю утренние и вечерние тренировки, ты стала совсем слабой. А сейчас иди, — даже не имея цели выслушивать далее деву, он прошёл к своему столу, сел за него и открыл на нужной странице полуживую книгу. Ичиё только кивнула и покинула помещение, извинившись за что-то (за что, Акутагава понять не мог, да и не жаждал).       Кто же… Чья же история так схожа с её, кто же вёл себя так же…кто…