Стая

      Мир богат на удивительные и порой невозможные вещи. Огромные водопады, невероятные пирамиды, бездонные озера. Однако для Чонина самыми волшебными вещами всегда были чувства. Эмоции, которые тебя накрывают, когда ты видишь любимого человека, злость, когда все идет не по плану, страх, когда твоим близким что-то угрожает. Чонину повезло больше многих. У него был любимый человек, верные друзья. И хотя иногда казалось, что настолько разные люди просто не могут сосуществовать вместе, они продолжали быть рядом друг с другом, поддерживая и помогая.       Их стая была странной. Помимо урожденных и, так называемых, классических, оборотней-волков в ней были укушенные оборотни, а еще он сам — оборотень-лис. Кицунэ всегда считались обманщиками и предателями. Многие думают, что они держатся только за свою семью, но даже их могут предать за собственную выгоду. Одно всем было ясно — лисам верить нельзя.       Когда Чонин впервые встретил теперь уже свою стаю, то очень боялся. Ему было шестнадцать лет, он оказался один на улице, а прямо перед ним стояло семь оборотней старше него. Чонин знал, что находится на занятой территории, но не думал, что успеет привлечь внимание. Когда его окружили, он решил, что ему пришел конец. Родители рассказывали ему, как относятся к лисам. Особенно как относятся к ним волки. В тот момент Чонин действительно поверил, что ему пришел конец и не нашел в себе сил даже попытаться сопротивляться. Он сел на колени перед вожаком, и лишь одинокая слеза скатилась с его щеки.       Какого же было удивление Чонина, когда альфа сел на одно колено перед ним, аккуратно приподнимая его лицо за подбородок. Он столкнулся с добрым и внимательным взглядом и лишь чуть алая радужка выдавала в нем оборотня. В тот день Чонина отвели в дом стаи, согрели и накормили. Его попросили рассказать, почему он один и где его семья. Стая Чана узнала о трагичной истории маленького лисенка, чью семью убили охотники, и незамедлительно выделили ему место в их не особо большом доме. В тот день Чонин обрел свою стаю.       Первое, что он успел понять о своей новой семье — они очень шумные. По сути это было сборище подростков, которых тяжелая судьба свела вместе. Кто-то, как и Чонин, успел потерять близких, кого-то предали или бросили. Чан собирал свою стаю постепенно, давая приют и защиту, а в ответ ничего не просил. Те, кому он помогал, оставались сами, и так собралась их не самая большая, но очень крепкая стая.       Чан был просто замечательным. Он умудрялся заменять отца, брата, друга, психолога и даже повара. Члены стаи безмерно уважали его не только из-за статуса вожака, но за все, что он делал для них. Чан не спал ночами во время полнолуний, потому что не все умели хорошо себя контролировать, помогал делать домашние задания, давал советы, и как мог старался помочь младшим преодолеть свои проблемы.       Одними из старших в их странной семье были Минхо и Чанбин — единственные члены стаи с голубыми глазами. Все младшие понимали, что это значит. Голубая радужка означала, что они убивали невинных. Никто не спрашивал, как именно это произошло, правду знал лишь Чан и они сами. Из-за этого Чонин по-началу очень их боялся, но вскоре увидел, что они заботятся о младших ничуть не меньше альфы. Постепенно все страхи ушли, а вместе с этим он в полной мере ощутил, что означает быть самым младшим.       Вся стая безмерно любила Чонина. Они помогали ему во всем, покупали все, что тот хочет, готовили его любимую еду и очень часто обнимали. Чонин смущался всех этих действий, у них в семье было не принято подобное общение. По-началу он пытался их останавливать и притворялся, что ему все это не нравится, но старшие быстро все раскусили, а заботы в сторону младшего стало еще больше, так что оставалось лишь смириться.       Чан заставлял младших учиться, старшие работали, содержа стаю. Они все старались уживаться рядом друг с другом, а по вечерам тренировались на износ. Чан на таких тренировках всегда становился максимально серьезным и жестким. Они отрабатывали умение драться, учились прислушиваться к своим обостренным ощущениям, запаху, слуху. Но больше всего они трудились над установлением связи внутри стаи. Чан объяснял: если с кем-то что-то случится, то стая должна уметь чувствовать это, чтобы успеть помочь.       Многое из того, что было на тренировках Чонин уже знал. Он был урожденным оборотнем, что давало ему небольшое преимущество перед укушенными — со своими обострёнными чувствами он жил всю жизнь. А вот со связью у него были проблемы, ведь до этого его стая состояла из семьи, им никогда не нужно было ничего налаживать. Единственный, кого Чонин чувствовал всегда и без проблем это Чан, но по своей наивности, он считал, что все дело в том, что тот их альфа.       Прошло несколько месяцев и однажды после очередной тяжелой тренировки, Чонин принял душ и засел на балконе, по-детски обиженно дуя щеки и недовольно пыхтя. Он снова не смог прочувствовать никого из стаи кроме Чана. Чонин оставался единственным, у кого совсем не получалось. Это злило, но еще больше расстраивало, потому что он не понимал, что именно шло не так. Остальные в стае повторяли, что это нормально, он присоединился к ним совсем недавно, но Чонин оставался импульсивным подростком, который хотел всего и сразу.       Дверь на балкон открылась и Чонин почуял запах Чана. Тот аккуратно закрыл за собой дверь и присел рядом с ним. Они сидели молча какое-то время, пока Чонин не сдался и не ткнулся в Чаново плечо носом, на что тот по-доброму усмехнулся и приобнял его.       — Я просто не понимаю, что делаю не так, — Чан на такой расстроенный тон лишь легонько захихикал и потрепал его по голове.       — Ты знаешь, почему чувствуешь только меня?       — Ты альфа, конечно я буду тебя чувствовать, раз уж меня приняли в стаю.       — С одной стороны ты прав, но это не все, — Чонин поднял голову и посмотрел на Чана, который больше не улыбался и смотрел в ответ. — Ты знаешь, что оборотни выбирают себе одну пару на всю жизнь?       Чонин кивнул, чуть хмуря брови, не совсем понимая, к чему ведет этот разговор.       — Не всегда понятно, по какому принципу наш внутренний зверь выбирает себе пару, но тем не менее это происходит. Он всегда лучше знает, кто именно подходит хозяину, не особо интересуясь его мнением. На самом деле Джисон и Минхо терпеть друг друга не могли сначала, — Чан усмехнулся, вспоминая прошлое. — Я буквально не знал, что с ними делать, они вообще не могли находиться в одной комнате, хотя на тренировках всегда чувствовали друг друга лучше, чем кого-то еще. Однажды Минхо нужно было уехать в другой город на пару дней: мы пытались наладить контакт со стаей, которая там жила. В первую же ночь я нашел Джисона плачущим на полу в комнате. Он тогда сказал, что сам не понимает, что происходит, но не может перестать ощущать грусть. А на следующий день Минхо примчался домой с бешеными глазами и горящей радужкой и тут же побежал к еще спящему Джисону. Они тогда долго говорили, а когда вышли, то объявили, что они пара. Их волки просто не знали, как показать привязанность, поэтому эти двое не могли контролировать нормально эмоции, отчего злились и ругались. И посмотри на них сейчас. Я почти уверен, что они даже в туалет ходят вместе.       Чонин на последней фразе хихикнул. Эта история ему понравилась, он улыбался, смотря на уходящее за горизонт солнце, которое окрашивало их район в розовато-персиковый цвет.       — Хён, почему ты мне это рассказал?       — Чонин, я хочу, чтобы ты сейчас посмотрел на меня, — его вырвали из теплых объятий и развернули. — А теперь закрой глаза и прислушайся к своему зверю.       Он так и сделал. По началу не было ничего необычного. Внутренняя лисица как всегда ощущалась немного игривой и нервной. В какой-то момент их странного диалога, основанного лишь на ощущениях и эмоциях, Чонин понял, что что-то не так. Ничего плохого не было, просто лисица вела себя странно. Она как будто что-то искала или пыталась показать, но глупый хозяин все никак не мог понять что, поэтому она крутилась снова и снова. Чонин немного нахмурил брови, пытаясь понять, что же от него хотят, когда почувствовал, что Чан взял его за руку. Лисица тут же успокоилась, и, честное слово, если бы она могла говорить, то сказала бы что-то на подобии «Ну наконец-то». Чонин открыл глаза и встретился с внимательным взглядом Чана.       — Связь между альфой и бетами устанавливается лишь немногим легче, чем связь между бетами, — Чан опустил взгляд на их руки и легонько погладил ладонь Чонина большим пальцем.       — Ты моя пара, — ему не требовалось подтверждение, но Чан все равно кивнул и поднял взгляд.       Чонин широко улыбнулся и практически налетел с объятиями, от чего они оба упали на землю. Теперь все стало понятно. И почему Чан всегда знал, когда именно ему нужно прийти, и почему с ним всегда было так комфортно. Они сели, облокачиваясь на стену дома, возвращаясь в изначальное положение. Чан обнимал Чонина и гладил его по голове, пока тот прижимался щекой к его груди и смотрел на последние лучи солнца.       В их стае осталось всего три школьника: Чонин, Сынмин и Хенджин. Не смотря на то что Джисон и Феликс тоже были школьного возраста, они закончили обучение еще до попадания в стаю. Сынмин и Хенджин были в выпускном классе, поэтому часто задерживались в школе. Чонина обычно кто-то забирал, но случались дни, когда все были заняты, тогда ему приходилось идти домой в одиночестве. Чан каждый раз его просил, чтобы тот особо нигде не задерживался и шел сразу домой. Чонин был весьма послушным, но слишком любил одно место в городе. С крыши одного из домов недалеко от школы открывался невероятно красивый вид на город, вот только залезать туда ему запрещали. Сегодня он возвращался домой в одиночестве и, когда проходил мимо того самого здания, подумал, что заберется туда буквально на пятнадцать минут. Ничего страшного же не может произойти?       День был облачным и немного ветреным, но теплым. Чонин наслаждался весенним воздухом и видом, когда услышал шум с лестницы. Несколько человек приближались к крыше, не переговариваясь и неся с собой оружие. Неожиданно Чонин учуял еще одну вещь — рябину*. Он понял, что крупно попал, но бежать было некуда: единственный выход перекрыт, а под ним 15 этажей. Трое охотников вышли на крышу и направились к нему. Чонин сопротивлялся, дрался и пытался убежать, но в живот вонзился нож, а в нос ударил сильный запах рябины. Последнее, что он увидел, прежде чем отключится — три пары обуви, приближающиеся к нему.       Чонин очнулся совершенно без сил. Он находился в холодном, влажном и, очевидно, подвальном помещении. Вокруг пахло порохом и рябиной. Чонин попытался встать, но все тело пронзили боль и слабость. Охотники вытащили нож из его живота, но ослабленный рябиной организм не мог восстановиться. Щека саднила, видимо он нехило приложился, когда падал на крыше. Чонин почувствовал себя очень уязвимым и беспомощным, у него оставалась только одна надежда — связь со стаей. Вот только как назло он не мог сосредоточиться даже на том, чтобы дотянуться до Чана, что уж говорить про всех остальных.       Трое мужчин вошли в его импровизированную камеру со злобными ухмылками на лицах. Они посадили Чонина и встали вокруг него.       — Где твоя стая, лис?       Чонин молчал, стараясь сосредоточиться на связи и позвать на помощь. Молчание охотникам не понравилось, и один из них неслабо ударил его кулаком в скулу. Чонин завалился на бок, прикрыл глаза и еще больше сосредоточился на связи. Охотники продолжали требовать ответ, но он молчал и тянулся к стае, тянулся к Чану. На смену кулакам пришли ноги и ножи, но Чонин пытался не обращать внимания, продолжая звать на помощь. В тот момент, когда из-за сильной боли и слабости он вновь почти отключился, он почувствовал, что наконец-то дотянулся до кого-то через связь, вот только не успел понять до кого именно и снова провалился в темноту.       Когда Чонин очнулся во второй раз, охотников в помещении не было, зато были новые ссадины, синяки и ранения. Вокруг него на полу было немного крови, в которой ему приходилось лежать, ведь сил на то, чтобы сесть, все еще не было. Пролежав в таком состоянии какое-то время, Чонин вновь попытался дотянуться до стаи, но сил не было совершенно. Он не прекращал попытки, поэтому даже не сразу заметил, что в помещение вновь зашли охотники. То есть он наверное бы и не заметил, но в нос ударил еще один запах, не предвещающий ничего хорошего — аконит**.       — Не хотел по-хорошему, будем по плохому, — один из охотников присел рядом на корточки и за волосы поднял голову Чонина. — У тебя есть два варианта: либо ты говоришь, где твоя стая, и умираешь быстро, либо мы долго выпытываем у тебя ответ и ты умираешь в боли и мучениях.       Чонин на это лишь прикрыл глаза и вновь обратился к своей связи, когда неожиданно отчетливо почувствовал, что кто-то тянется к нему в ответ. Его резко обдало чем-то очень теплым, что согревало изнутри, и он понял — его успокаивают, они пришли. Чонин слабо улыбнулся и открыл глаза.       — А вы знаете, что такое связь стаи? — слабым, еле слышным голосом спросил Чонин.       — Что?       Внезапно сверху послышался крик и звуки выстрелов. Охотники моментально отбросили Чонина обратно на пол и испуганно переглянулись. Дверь в помещение открылась и в темноте комнаты показались ярко-алая пара глаз, а вслед за ней две холодно-голубые. Охотники лишь усмехнулись, смотря на старших членов стаи.       — Ну и чего вы этим добились? Вам не перейти рябину, а теперь вы будете наблюдать за смертью своего лисёнка в прямом эфире.       Чан лишь на секунду опустил взгляд на Чонина, убеждаясь, что тот все еще в сознании, после чего вновь посмотрел на охотников. Его взгляд был холодным и устрашающим, от него несло злостью и силой. Чан вытянул руку, которая уперлась в барьер, созданный рябиной. Он зло усмехнулся и, смотря в глаза охотникам, поставил вторую руку на барьер. Чан прикрыл глаза и сконцентрировался на препятствии перед ним, после чего уперся обеими руками. Барьер стал рушиться на глазах, а когда полностью пал, то Чан, Минхо и Чанбин спокойно вошли в комнату.       — Ты истинный альфа***, — последнее что успел сказать охотник прежде чем замертво упасть на пол.       Чонин почувствовал, как сильные руки поднимают его и осторожно прижимают к груди, после чего потерял сознание в третий раз, но теперь уже чувствуя себя в полной безопасности.       Он очнулся дома, на своей кровати. Внизу были слышны шумные споры его стаи, на что Чонин счастливо улыбнулся. Он никогда не думал, что шум будет его не раздражать, а дарить спокойствие. Чонин аккуратно встал, чувствуя, что раны на теле почти зажили, а сил значительно больше, и пошел вниз в гостиную. Джисон сидел между ног Минхо и что-то громко доказывал Хенджину, который лишь закатывал глаза и корчил рожи. Чанбин, Сынмин и Феликс играли в Уно, эмоционально реагируя на каждую карту.       — Чонин-а, — Минхо тепло улыбнулся младшему, — отдохнул?       — Да, хён, чувствую себя намного лучше. А где Чанни-хён?       — На веранде, сказал, что мы слишком шумные, а он хочет почитать, — ответил Феликс не отрывая взгляд от карт.       Чонин вышел на веранду, и увидел Чана, сидящего в кресле с книгой в руках. Как только он закрыл входную дверь, альфа отложил книгу и раскрыл руки. Чонин забрался к нему на колени и уткнулся в шею. Чан обнял его, поглаживая по спине одной рукой, а вторую положил на его колени. Они сидели в тишине какое-то время.       — Сколько раз я должен тебе говорить идти после школы домой, м? — Чан говорил тихо, чтобы за шумом споров стая не смогла его услышать. — Я так боялся, что мы не успеем, Йена.       — До кого я дотянулся? Я не смог понять, потому что почти моментально отрубился, — Чонин сел ровно и посмотрел в глаза Чану, который немного улыбнулся.       — До всех, — он поднял руку и пригладил волосы Чонина. — Мы все почувствовали тебя одновременно. Ты молодец, лисёнок.       Чан положил свои ладони на его щеки, нежно поглаживая их большими пальцами, после чего поцеловал Чонина в лоб.       — Пойдем покормим тебя, а потом посмотрим фильм с остальными, как тебе идея?       — Мне подойдет все, что угодно, пока я с вами.