Ты знаешь, кому я посвящаю каждую новую строку будущей песни

***

Я хочу быть с тобой Одним целым, одним целым, одним целым...

***

      Зияющая пустота в груди Артёма, которая больше не представляет цепь (ну типо "на цепи грудная клетка", ну вы поняли), с каждым днём всё сильнее болела, напоминала о себе гораздо больше и только тянула на дно. Холодно смотря перед собой, на дорогу, он ехал в тату салон. Казалось бы, уже и нечего набивать, но он туда и не за новым рисунком направляется, собственно говоря. Зачем же тогда? Пресловутое, больное, ненавистное pluxury... В общем-то, оно и не так мешает жить, но её обладатель решил свести эту надпись к чертям. Пускай болит хотя бы ощутимо, физически в смысле.

Flashback

      – Блядь, чтоб сдохнул тот, кто придумал такие толстые иглы... Да боже... Ааа... — стонал и причитал Кулик, лёжа на кушетке в окружении Глеба, который держал его за руку, и, собственно, мастера.        – Ой, разнылся, детский сад, Тём. Вспомни свои слова трёхдневной давности: кажется, ты тату хотел вообще на члене бить, или передумал уже, м? – подливал масла в огонь Глеб, при этом сочувствуя каждой клеткой бедному Депо.        Хлопнув ладонью по подлокотнику 2 раза, прекратив тем самым процесс ненадолго, Артём выдохнул и отпил воды, которая сейчас казалась ему мёдом. Улыбнувшись в своей фирменной манере, он с удовольствием послал Голубина нахуй, после чего продолжил своё мучение во имя красоты.

End flashback

      Кажется, что вместе этой проклятой татуировкой Бульвар не только занял место на своём теле, но и загнал под кожу навечно всё, что его связывало на тот момент с Фараоном. Осознание этого к нему пришло ещё давно, вот только больно от него именно сейчас. Сейчас, когда Глеба с ним нет и быть не может.        – Блять... Нахуй... Нахуй, нахуй, нахуй! – отмахивался он от этих мыслей, будто это мушки какие. Включив магнитофон, парень включил свой плейлист, не заметив, что случайно нажал "вперемешку". Выбор бездушной машины пал на самое больное (а бездушная ли эта сука после этого?). И как назло, Артём заметил это не сразу: по иронии судьбы звук был на нуле и сделав погромче как раз в тот момент, когда начались слова, он... Да просто блять умер морально. Звуковая система его мерса послушно лила строчки, которых он совсем не хотел слышать.

Я хочу быть с тобой Одним целым, одним целым, одним целым

       Нижнее веко правого глаза Кулика не выдержало первым, отплясывал просто безумный ритм. Нырнув в первый попавшийся карман, Артём заглушил мотор. "Так, давай, вдох, выдох... Вдох..."

Я хочу быть с тобой Одним целым, одним целым, одним целым

       – Вдох... Бл... Блять... Выдох... – проговаривал свои действия Депо, но по видимому, это не помогало. Начавшийся куплет ситуации не улучшил.       Резко и со всей силы ударив по рулю кулаками, Артём взвыл, после чего приземлился на сложенные руки. Слёзы градом лились из его серых глаз с измученно-печальным взглядом. Глеб же всё никак не затыкался.

Помню наш первый раз, как сейчас, мой рассудок мутнел Ты засела так глубоко В моё сердце, так глубоко Я не в числе всех тех дураков, что болтают без умолку Но дай ответ мне, я щас известен Но ты останься тут, в моем сердце, э Я заберу тебя ночью прямо возле дома, е!

       Глеб пел, Артём плакал, а время шло. Тучи на московском небе заметно сгущались, предвещая только проливной дождь своим цветом. Но ведь всему приходит конец, верно? Вот и заветные 2.45 композиции подошли. По приказу пальца парня аудиосистема замолчала. Но ведь от этого фараоновское "но из тьмы меня спасёшь только ты" не перестанет звучать в голове. Кого ты обманываешь, Кулик, себя что-ли или паверпаф лава может? Это же так бессмысленно...       Признайся же ты наконец себе, что до сих пор любишь и ждёшь его, Глеба, в своей пустой выстуженной квартире, чтобы всё было как прежде: тепло, уютно и не одиноко. Забудь про все ссоры, обиды и крики, нахуй их. Просто скажи ему. Просто скажи.        – Похуй. Мне так похуй плохо.. – Пальцы набирают знакомый, заученный ещё 2.5 года назад номер. Удивительно, но на том конце отвечают после первого же гудка. Правда только молчанием.        – Глеб?.. –        – Да да... Это... Я. – прокашлявшись, ответил он по ту сторону экрана.        – Ты в Москве? –        – Да. –        – Адрес не сменил? –        – Сменил. –        – А номер нет. Недальновидно. –        – Ради тебя же и не сменил. –        – Диктуй. –        Спустя час Бульвар был на месте, естественно,не без подарка в виде цветов, коробки конфет и бутылки Джэка. Дверь ему открыл совершенно непохожий на того, прежнего Голубина, человек: черты лица стали более строгими и острыми, тело больше не имело подростковых черт, а в глазах виднелось волнение, что отражалось в зелёных радужках переливами.        – Привет – неловко поздоровался он.        – Здравствуй, Глеб – выдержано ответил ему Артём и не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь жилища.

Влюбленность нам дана для того, чтобы мы почувствовали, как же это замечательно – любить, быть любимым и не таким одиноким как раньше. Она проходит, и только тогда у вас начинаются отношения, полные ссор, недопониманий, но и не лишенные уже более настоящей крепкой любви, поддержки, заботы. Сумейте претерпеть недостатки друг друга и находить положительные стороны.