Все изменила скрипка

      Вечер. Свет фонарей освещает улицу. Лёгкий ветерок шуршит кронами деревьев. Где-то проезжают машины, люди спешат домой, и только одинокий парень бредет вниз по улице опустив глаза.       Хюнинкай, как всегда, возвращается домой с разбитыми коленками, а из носа сочится алая кровь. Можно было сразу догадаться, что парень опять подрался с кем-нибудь из своих сверстников. Да, у Кая несладкий характер, он любит это невзирая на то, что он омега. Он не может без драк. Отец всегда говорил ему быть сильным, показывать свое превосходство. С ранних лет он твердил парню, что нужно скрывать свои чувства, ведь чувства — это слабость, а слабости можно использовать против тебя. Именно в драках Каю проще показать силу. Отец был против его боев без правил, и всегда говорил, что чтобы что-то доказать необязательно махать кулаками. Четырнадцатилетнему парню омеге в принципе сложно жить, а будучи четырнадцатилетним омегой, сыном крупного бизнесмена и преступного авторитета Кореи, жить сложнее втройне. Нужно оправдывать свой статус. Сбавив шаг, омега подумал, что дома его ждут очередные разборки с отцом. Он сбежал от водителя, подрался с одноклассником, шлялся где-то весь вечер.       Придя домой, парень увидел на пороге высокого, темноволосого мужчину, который, в свою очередь, облокотился локтем о стену возле входной двери. Мужчина явно сердился, ведь как только Кай зашёл в квартиру, мужчина нахмурился. Внезапно парень начал волноваться. Идя домой, он был спокоен, но вид чересчур сердитого отца заставил его уверенность в своей безнаказанности пошатнуться. Подняв глаза на Ёнджуна, он сразу понял что опять будет выслушивать трёхчасовые нотации по поводу своего поведения, и что драться непристойно. Ёнджун — давний друг их семьи и по совместительству его репетитор по скрипке. Спустя пару минут пламенной речи отца о том, что драки это плохо, и нельзя сбегать из школы, парень собрался с силами, и выпрямившись в полный рост, встал прямо перед Джуном. Стоило альфе открыть рот, как парень его прервал:        — Ёнджун-хён! — начал младший — Давайте на сей раз обойдёмся без ваших поучений. И просто забьем на то, что вы сейчас видите, — тихим голосом прошептал Кай, вытирая, грязным от падения на асфальт рукавом, почти засохшую кровь. К счастью, Кай услышал лишь недовольный рык со стороны старшего. Спустя несколько секунд Ёнджун развернулся и ушёл. Хюнинкай с облегчением выдохнул. Разувшись он прошёл в большой зал, где уселся на серый кожаный диван. Кай знает Ёнджуна ещё с малого возраста, ему было семь лет, когда хён появился на пороге их дома. Спасибо отцу, который одобрительно отозвался на музыкальную наклонность сына. Хоть Хюнинкай был тем ещё озорником и задирой, он очень любил музыку. Музыка для него как второй друг, своего рода отдушина. Особенно ему нравилась скрипка, Кай таял, когда слышал её мягкую музыку. И когда старший взялся играть на этом волшебном инструменте, Кай ни на миг не отходил от Джуна пока тот не заканчивал свою игру. Вот так и началась его дружба с Ёнджуном, который почти заменял ему старшего брата. Но когда Каю исполнилось четырнадцать, а Ёнджуну двадцать, их тёплые отношения прокатились по наклонной, и не в лучшую сторону. У Хюнинкая начался переходный возраст, он частенько стал приходить домой поздно ночью, иногда под утро. Всё бы ничего, Ёнджун бы прощал его закидоны, но Кай почти всегда приходил избитый, либо весь в небольших ссадинах. Джун пытался, терпел всё это, каждый раз прощал его, когда видел грустное лицо малыша, пока сам замазывал йодом все царапины и ссадины когда-то близкого друга. И этот раз не стал исключением.       Джун вернулся в гостиную с аптечкой. Он подошёл к Хюнинкаю и присел на корточки перед ним. Альфа поднял на него глаза и нежно улыбнулся. От этого мимолетного взгляда и такой родной улыбки Кая пробила лёгкая дрожь. Видеть улыбку своего хёна — это как будто восьмое чудо света. От неё так и веяло тёплом, что хотелось прижаться к старшему и не отпускать. Ёнджун же достал из небольшой коробочки флакончик с йодом, аккуратно обмакнув в него ватку, ловким движением руки приложив её к царапине на щеке парня.       — Терпи, — произнёс Ёнджун, смазывая все ссадины, начиная с коленок заканчивая кистями рук.        Хюнинкай же шипел, ему было неприятно, новые царапины щипало там, где старший проходился ваткой, он попытался отвлечься, посмотрев на челку, которая спала на личико хена. Картина перед ним была и вправду великолепной. Красивый, стройный мужчина с пухлыми нежно-розовыми губами сидит перед мальчишкой. Когда их взгляды пересекаются, Кай будто утопает в этих темно-синих глубоких, как океан глазах. Хюнинкай, сам того не понимая, краснеет. За все эти семь лет, которые он рос без единого чувства, парень впервые почувствовал как тепло разливается внутри, затрагивая его прохладное сердечко. Бабочки спустя минуты проходят, но странное чувство никуда не уходит, и лишь с большей напористостью нарастает, пока Кай рассматривает лицо хёна. Не сдержавшись, Кай кладёт свою прохладную руку на щеку парня. Поняв что его не оттолкнут, Кай улыбается, нежно проведя ладонью по скуле, спускаясь к шее, нежно пробегаясь пальцами по кадыку. Джун резко замирает и чувствует, как сердце пропускает удар, а затем заходится бешеным ритмом. Пару секунд альфа пытается успокоиться. Он медленно поднимает глаза на Кая, встретившись с ним взглядом. Джун мимолетно ухмыляется, приводя в чувства омегу. Кай резко убирает руку, смущённо улыбаясь. Ёнджун спокойно убирает бутылёк обратно в аптечку, унося её на кухню и убирая в небольшой ящичек. Кай же идёт следом за ним.       От Ёнджуна веет запахом хвои, он такой насыщенный, что младшему сносит крышу от переизбытка чувств, но тот не подаёт виду. От самого младшего тянет ярким запахом свежего апельсина. Ёнджун это чувствует, ведь весь дом пропитался запахом Кая. Старший резко останавливается, из-за чего Кай врезается тому в спину.       — Извини, — краснеет тот, перебирая пальчики на руках. Он чувствовал тот едкий взгляд от которого хотелось спрятаться, но в то же время хотелось остаться на месте и подразнить судьбу. Внезапно Хюнинкай проходит дальше в кухню. Подойдя к плите, он ставит греться чайник.       — Тебе чай? — пытается смягчить обстановку омега. Джун лишь слабо кивнул, присаживаясь за круглый стол из красного дерева. Кай уселся, опять же, перед ним.       — Мы сегодня сыграем? — спрашивает младший, немного отпивая чай, помешивая его ложкой.       — Если хочешь, сыграем. Твою любимую? — подхватывает разговор Ёнджун обхватывая руками небольшой стакан.       — Так мило с твоей стороны. Я согласен, — чуть ли не сразу же отвечает парнишка, радостно допивая свой чай.       — Я пойду настрою скрипку! Ты как закончишь, приходи, — так же воодушевлённо улыбаясь, говорит Кай забирая с собой чашку, которая была уже наполовину пуста. Через несколько секунд младший скрывается за углом комнаты. Джун мило улыбается тому в след. После того как Джун услышал быстрые шаги на лестнице, он уронил голову на стол, подкладывая руки.       — Боже, какой же он всё же ребёнок. Милый ребёнок… — бубнит Ёнджун.       Вдруг он слышит тихую, но такую прекрасную мелодию. Альфа улыбнулся, ведь он чувствовал и осознавал, что его ученик не допускает не единой ошибки, он играет прекрасно, вкладывает душу в эту мелодию. Ведь Кай не хотел разочаровывать хена, он попросту не хотел падать на его глазах. Когда чай был допит, Ёнджун встал изо стола, в такт продолжающейся мелодии, подошёл к раковине. Помыв посуду, он направился в комнату к омеге.       Подойдя к двери комнаты, Джун остановился, вслушиваясь в приятную мелодию. Тихо приоткрыв дверь, альфа незаметно прошёл вглубь комнаты, он не хотел тревожить парня, сбивать с аккордов. Старший не спеша подошёл к Каю, сзади обхватив его тонкие руки своими. От такой внезапности омегу передёрнуло так, что тот чуть ли не отпрыгнул. Но тихий и глубокий голос Джуна успокоил его, и даже расслабил. По спине младшего от этого хриплого голоса прошлась толпа мурашек. Хюнинкай поддался всем движениям своего хёна, Джун как будто овладел младшим. Они спокойно играли разные мелодии, вслушиваясь в каждую. В момент, когда последняя мелодия была доиграна, скрипка благополучно заняла место у стенки.       Ёнджун продолжал стоять посреди спальни младшего, который, в свою очередь, смотрел на старшего не отводя взгляд и что-то обдумывал. Отбросив все гложущие его сомнения, Кай подошёл к Ёнджуну. Невзирая на свой маленький рост, омега все-же дотянулся до пухлых губ старшего, хоть и пришлось вставать на цыпочки. Он быстро прижался своими губами к губам хёна, вцепившись тому в плечи, но почувствовав что ему не отвечают, резко отстранился. В глазах младшего промелькнул страх, он уже собирался сбежать из комнаты, но его остановили властные руки Джуна. Альфа, не ожидавший такого, первое время не совсем понимал что произошло, но заметив испуганный взгляд парня, он резко схватил его за руку и притянул к себе, впиваясь поцелуем в губы младшего. Омега, не ожидав этого, тихо простонал что-то в поцелуй, отдаваясь полностью и целиком во власть хёна. Вместе с поцелуем запах Кая разошёлся по всей комнате. Как только Ёнджун учуял этот сладкий запах, взамен логике пришёл инстинкт. Мозг как-будто отключился. Старший грубо углубил поцелуй, подхватывая парнишку за бёдра, заставляя омегу обхватить талию хёна ногами. Кай охает в поцелуй от неожиданности, но не разрывает его. Он хочет подольше чувствовать этот сладкий вкус губ. Джун пятится к кровати садясь на неё так, что младший оказывается сверху на его коленях, оседлав его. Запах обоих увеличивается, становясь все более желанным для пары. Джун начинает покусывать нижнюю губу младшего, иногда зализывая её. Языком проходясь по зубам омеги, проникая внутрь, соприкасаясь языками. Кая от этого прошибает разрядом и он чуть слышно стонет. Младший, в поцелуях неопытен. Приобняв Джуна за шею, он пытается подстроиться под ритм, чтобы как-нибудь угодить старшему.       — Сейчас я должен сказать что это неправильно, и что мы не должны этого делать, — произносит Джун, разорвав поцелуй.       — Так… Поч…почему не… Говоришь? —  пытаясь отдышаться спрашивает Кай.       — Плевать на правила, — произносит старший, и утягивает парня в ещё один поцелуй.       Хюнинкай мычит. Парень еле поддерживает поцелуй приоткрывая ротик. Ёнджун же приподнимает футболку младшего, оголяя его молочную спину. Он проводит короткими ногтями по коже омеги, оставляя красные следы от своих пальцев по всей длине. Кай стонет в голос, чувствует все горячие прикосновения альфы. Одна рука парня покоится на шее Джуна. Пальцами он ощущает бешеный пульс старшего. Второй рукой омега зарылся в волосы альфы, сжимая в кулачке его волосы, оттягивая их немного назад. Джун рычит, сжимая до лёгкого посинения талию омеги. Хюнинкай отстраняется, омега смотрит на хёна, громко выдыхая. Парень приблизился к шее альфы. Проведя мокрую линию от шеи до ключиц, Кай лёг на плечико парня, пытаясь выровнять дыхание. Он уже ничего не хотел, ему было хорошо рядом с ним. Кай обнимает Джуна за спину, прижимаясь еще сильней к груди. Он чувствует как сердце альфы стучит в беспорядочном темпе. Хюнинкай начинает легко поглаживать его спину, переходя на рёбра парня. Джун ласково целует парня в висок, продолжаю поглаживать спину. Спустя несколько минут Кай тихонько встаёт с колен альфы, смущенно усаживаясь рядом с ним на кровать. Опустив голову вниз, он уставился в одну точку на темном полу. Джун же в свою очередь приобнял парня, легко чмокнув напоследок в щёчку, после тихо встал с кровати и, закрыв за собой дверь, вышел из комнаты младшего.       Кай, оставшись совсем один в комнате, покраснел ещё сильнее. Он обдумал все то, что произошло несколько минут назад между ним и его хёном. Упав лицом в подушку, он зарылся в неё лицом, глухо крича. Парень до сих пор чувствовал вкус губ Джуна. Сердце хотело выпрыгнуть из груди. Пролежав так минут десять, парень услышал звук открывающейся двери. Кое-как оторвав себя от подушки, Кай привёл себя в порядок.       Спустившись в холл, он встретился взглядом с матерью. В свою очередь мать поставив сумку на тумбочку, подошла к младшему и тепло обняла его, поцеловав в щёчку. Она отсутствовала всего лишь пару часов, но казалось что её отсутствие продлилось целую неделю. Они оба сильно соскучились друг по другу, и первые минуты не хотели отпускать друг друга из объятий. Но пришлось прервать эти нежности, когда мать увидела стоящего впереди них Ёнджуна, который уже был готов выслушивать все истории прошедшие за эти несколько часов.