Не плачь

Квага сидел в мастерской и с усердием создавал новые игрушки, по просьбе Параллельного Чёрного Плаща. Он так старался, так старался! И не должен был подвести его. Чёрный плащ был сказкой для всей четвёрки, вымышленным героем, о котором они могли только мечтать, а сейчас он, как Бог, явился к ним из ниоткуда, чтобы спасти. Квага обязан был справиться. Умелые руки механика собирали очередной механизм с секретом, пока Чёрный Плащ наблюдал со стороны и, желая хоть как-то помочь, делал шуту чай на пару с Гусёной. — Итак, главное очень аккуратно вставить эту мелкую шестерню, — протянул он с огромной улыбкой и заставил Малларда невольно улыбнуться, но эта улыбка резко пропала, когда Квага уронил шестерню из-за волнения и потерял её внутри игрушки, — вот чёрт! Как же так! Он положил игрушку на стол и встал со своего места, сняв очки. Даже сейчас, после провала, шут улыбался, но как-то очень горько, да и брови его дрожали. — Будь проще, приятель, я не осуждаю тебя, — мягко проговорил герой, кладя руку на плечо Кваги. Тот стёр слезу со щеки и грустно улыбнулся герою, от чего Плащу стало так больно. Он никогда бы не подумал, что сумасшедший, в его мире, Квага окажется таким когда-нибудь. Отчаянный, обделённый, потерявший всякую надежду. Это было на самом деле больно. — Прости, Чёрный плащ, я не достоин стоять с тобой в одной комнате, — он опустил взгляд, не теряя улыбки, и прижал руки к груди, переминаясь с ноги на ногу, — я просто… просто так устал, мне плохо, я не ел нормальной пищи уже несколько недель… на улицах так опасно, что мы боимся покидать мой заброшенный завод. Дрейк тяжело вздохнул и, не выдержав, обнял шута, заставив того замолкнуть в момент и вздрогнуть. Квага широко раскрыл глаза и сглотнул: герой всей его жизни обнял его. Он не мог в это поверить, после всех неудач, провалов, ЕГО герой обнял его. — Всё хорошо, давай сделаем перерыв? — Маллард улыбнулся своему новому другу и тот смутился, коротко кивнув. Оба мужчин сидели в мастерской, попивая чай и молча, пока Чёрный плащ не решился узнать побольше о Кваге, его жизни и как шут стал таким. Этот Квага был более приятным и интересным, что очевидно, но слишком психически неуравновешенным. Хотя, это подходило шуту больше, было его шармом, который Дрейк заметил сразу же. — О, это жестокая история… — Квага вскинул брови и отвёл взгляд, чуть прикрывая рот, — у нас всегда был не очень хороший город, я имею ввиду, мы постоянно жили в нищете и боялись всего вокруг. Я жил в приюте, потому что родители не смогли бы меня обеспечивать финансово, так что я не имел семьи, потому ходил в особую школу. Мне повезло, что в ней были не такие злые ученики, все мы понимали друг друга и учились хорошо; когда надо было, мы помогали друг другу, в итоге я смог выучиться на механика, да, едва сводя концы с концами, но я смог… я, однако, был и хорошим инженером, но больше всего я любил делать игрушки, придумывать новое… — он замолчал на какое-то время, это был первый и последний раз, когда его глаза блестели во время рассказа, — я хотел лишь делать добро… а в итоге появился этот… Антиплащ. Он уничтожил всё хорошее, что оставалось здесь, доведя город до полного разрушения и хаоса. Я итак еле-еле смог хоть как-то купить старый завод, а он разорил меня, разорил всё веселье, что могли получить дети, то, чего не было у меня. Я мог дать счастливое детство с игрушками всем, бедным и не бедным малышам… Парень явно не часто так много говорил, потому иногда запинался и не знал, как связано подать мысли. Он говорил то быстро, то прерывался и его глаза иногда становились пустыми, будто он вспоминал что-то жуткое. Так произошло и сейчас. Он вспомнил, как Антиплащ поймал его, после того, как растоптал его труды и сломал ему жизнь, начав пытать, просто ради шутки. Он бил его током, связывал его, резал его кожу, он получал от этого какое-то извращённое удовольствие. Антиплащ хотел сломать его морально, всё по одной причине: Квага был слишком добр, он имел понятие чести и понимал, что не может дать отпор. Держа его в плену, Антиплащ почти 24 часа был рядом и постоянно наблюдал за страданиями кукольника. Он настолько заскучал от обычных физических увечий, что решил в какой-то момент изнасиловать его, причем продолжал он это делать уже не самолично, используя всё, что попадалось под руку, изувечив его внутренности так, что они кровоточили от любого напряжения мышц. Кукольник был так истощен, что даже перестал сопротивляться, от чего Антиплащу снова стало скучно и он стал всё чаще покидать убежище, оставляя пленника одного на холодном грязном полу. Злодей любил, чтобы жертва сопротивлялась, чтобы она лелеяла надежду в глубине души, хваталась за свои фантазии о том, что кто-то спасёт её или же скоро все это прекратится. А после с вожделением смотрел, как медленно его «игрушка» осознает, что никто не поможет ей. Что это всё - просто иллюзии. Это было видно по глазам Антиплаща. Квага тихо плакал днями напролёт, желая уже наконец-то умереть, чтобы не испытывать боль, чтобы просто забыться навсегда, от этой ужасной жизни, ужасного существования, где ему никогда не будет места, где никто никогда не будет смеяться. Ему было так больно физически, что всё внутри горело и резало. А сердце будто разрывалось от эмоций. — Квага, — он обнял шута и тот опомнился, рвано выдыхая, — расскажи мне всё, я знаю, когда люди умалчивает правду, я вижу это по твоим глазам, тебе станет легче, — он понимал, что его ждёт очень печальная история, но готов был принять её, поддержать и сжимать в объятиях столько, сколько было нужно, чтобы больше не видеть слёз. Шут горько усмехнулся, и взглянул на героя, понимая, что тот не так слаб как он сам, что он не сможет поверить в то, что кукольник пережил. — Если расскажу, ты отвернёшься от меня, я был таким жалким… Дрейк нахмурился и скрестил руки, после чего шут нехотя выдавил из себя всё, сглатывая от ощущения, будто он снова вот-вот заплачет или от нарастающего чувства тошноты. Все внутренности шута сжались лишь от воспоминаний тех ужасных дней плена. Он боялся того, как на него посмотрит настоящий герой, что он о нём подумает. Насильственно лишённый достоинства, самый слабый из всех, никчёмный. Его глаза были закрыты, иначе слёзы тут же полились бы по щекам, а Маллард смотрел на шута с шоком на лице и настоящим страхом. Неужели это всё можно пережить? Как он остался таким… добрым? Даже в его состоянии, он был способен сохранять свою позицию. Это ведь не могло быть правдой? Потому что в его мире подобную жестокость он никогда не видел, да даже не слышал о таком. —… а после того, как я «дошёл до края», как-то ощутил, что я просто не могу больше терпеть… у меня в голове будто сработал какой-то триггер… я разорвал верёвки и выбрался из плена, пока некто напал на убежище Антиплаща. Я сбежал оттуда и пришёл в себя только у разбитого магазина с костюмами. Тогда я впервые понял, что моё лицо деформировалось, глядя на витрину… — он все ещё улыбался, съёживаясь сильнее, чтобы стать «меньше и не заметнее», а Чёрный плащ понял, о чём сейчас скажет Квага, — моя улыбка… это спазм, потому что, по словам Бушрута, я смеялся тогда, как безумец, от чего Реджи побоялся даже показаться мне на глаза. — после этих слов он ощутил чувство вины, шут так сильно напугал хорошего человека, одного из немногих. — Я так широко улыбался и кричал, что теперь не могу иначе… — он повёл указательным пальцами от центра рта до его уголков - его фирменный знак, — мы с парнями нашли друг друга случайно, не сразу, и каждый из них имел печальную историю, но я понял, почему мне так сильно досталось. Антиплащ не мог окончательно победить их, всё из-за суперсилы ребят, а я всего лишь шут, что я могу кроме как дарить улыбки? — он усмехнулся и опустил взгляд в пол. Кукольник ощутил руку героя на своём плече. Она крепко держала Квагу, не давая ему снова потеряться в таких мыслях, удерживая того в реальности. — И тогда ты понял, кем ты хочешь быть? — тихо спросил герой и его собеседник кивнул. — Я не могу понять, какого это, но я… я не знаю, — мужчина расчувствовался: всё, что он знал об Антиплаще и этом мире, перевернулось с ног на голову. Всё было хуже, чем он мог представить в самом отвратительном кошмаре. Столько боли в одном человеке. А сколько таких же людей живет здесь? Квага прижался к герою и уткнулся носом в его грудь, не сдерживая слёзы и тихо посмеиваясь: — Я просто хочу быть полезен, помочь тебе, хочу сделать хоть что-то… я хочу жить как хороший человек, — тихо бормотал он. Дрейк приоткрыл рот, услышав, как его дыхание сбивается, но всё равно произнес: — Ты мне очень помогаешь… правда, — он поднял лицо шута к своему и заставил того снова испытать восторг вперемешку со смущением. У парня было такое растерянное и милое лицо, что Дрейк не мог сдержать печальную улыбку. Они были так близко, что каждый мог ощущать дыхание на лице. А сам Маллард почувствовал что-то между ними двумя: странное притяжение. Он даже не осознал, что целует шута, очень сильно ошарашив парня и даже заставив на секунду потерять улыбку. Чёрный плащ не мог сделать ничего лучше, ведь слова — пустой звук, а объятия было самым меньшим. Он так хотел бы, чтобы этот шут остался с ним, вернулся с ним в его Сен-Канар. Он хотел держать его рядом с собой, дать ему всё, что тот потерял и то, чего никогда не имел. Это было странно, что-то такое он испытал к Гусёне, когда спас её. Квага не выдержал такого эмоционального давления и прижался к Чёрному плащу, обвивая руками его шею и обвивая своими ногами его ногу. Он пытался удержать своего героя, тихо постанывая сквозь поцелуй и запуская пальцы в серые волосы, ненароком роняя фиолетовую шляпу на пол. Шут не хотел отпускать его обратно в его мир… никогда. Квага подумал, что он уже в раю: может он умер, спасая своего героя? Тогда это самый лучший загробный мир. Его никто никогда так не обнимал, да кукольник даже и не думал о чем-то таком нежном, особенно между ним и кем-то столь возвышенным и прекрасным. Это было так мягко, тепло, нежно, и парень наконец-то чувствовал себя понятным и любимым. А ещё он чувствовал себя таким безнадёжно влюбленным. — Квага… — тихо проговорил Дрейк, прекратив поцелуй, — я не хочу, чтобы ты плакал больше, ты меня слышишь? — он выглядел так обеспокоенно, смущённо, но в то же время серьёзно. Шут опустил взгляд, всё ещё держа руки на шее Чёрного Плаща. — Да, я постараюсь, — промямлил он и растаял в объятиях мужчины. — А я постараюсь остановить Антиплаща, я сделаю всё, что потребуется, — кукольник прикрыл рот рукой и покраснел от такого героического вида Черного плаща.