...я стоял под липким дождем

…Мы затратили где-то час на то, чтобы перенести раненого в траншею. И ему, и нам это далось с большим трудом. К концу сложнейших маневров, когда носилки с Шивасом уже лежали на земле, с нас ручьем лился пот – никто уже не вспоминал о том, что некоторое время назад мы замерзали, как бездомные псы в февральскую ночь… Переводя дух, я и Бредфорд привалились к земляным стенам окопа, хватая ртом влажный воздух, в котором вдруг оказалось слишком мало кислорода, чтобы надышаться. - Послушай, - сказал я чуть погодя, глядя в грязно-серое, будто застиранное покрывало, небо, – Мне необходимо осмотреть Колина… Слышишь, Бредфорд? Тот молча кивнул. - Я один не справлюсь, тебе придется мне ассистировать. Тони прикрыл глаза и спокойно ответил: - Хорошо. В тот момент я отчетливо завидовал этому спокойствию. Ведь оно шло от наивности. Ему казалось, что самое страшное для него, да и для Шиваса уже позади. Но я-то знал точно, что это только начало. Что дальше все будет только хуже. Не только для раненого. Но и для меня в том числе. Вслух же я бодро произнес: - Ну и чего тогда стоишь? Нам понадобится что-то, чем можно будет перевязать рану и не помешало бы спирта…. - А ты?.. – Бредфорд глянул на меня из-под черных, как смоль, бровей. - Я останусь с Шивасом. Травма тяжелая, нужно подумать, как ловчее сделать перевязку… - Не нужно никуда идти... – из-за спины послышался голос Дженнингса. Я обернулся. - Капитан? - Вот, держите, Док, - он подал мне плоскую флягу с немецким джином и пару относительно чистых полотенец… - Откуда все это, сэр?.. – изумленно спросил Бредфорд. - Нашел в немецком штабе… Нам теперь это нужнее, чем им, а? – Дженнингс, потрепав меня по плечу, пошел обратно, засунув руки в карманы плаща. …Откуда-то издали доносились приглушенные голоса – наши, под руководством сержанта, лазили по окопу, исследуя каждый поворот, провал или расщелину. Траншея была очень крупной, мы не могли быть уверенными, что здесь не прячется еще кто-то, кроме нас… Тем более, что того бежавшего немца МакНесс так и не поймал. Поэтому капитан, посоветовавшись с Тейтом, отослал всех в разведку. Оставив меня и Бредфорда при себе, чтобы мы помогли Шивасу. Хотя, дело тут было не столько в Шивасе, сколько в самом капитане – вряд ли ему хотелось оставаться здесь одному. И я понимал его. От этого места у меня по спине пробегал холодок. Оно пугало больше, чем оторванные конечности и выбитые взрывом глаза, которых я немало повидал, за полтора года на Западном фронте. Я прислушался, желая разобрать, о чем они говорят – но голоса уже стихли… - Док? – позвал Тони, выводя меня из оцепенения, – Мы можем начинать? - Да, - кивнул я и отдал ему флягу. Медлить было нельзя. -…Так-так, аккуратно, придерживаем за плечи… И нежно переворачиваем…– командовал я Бредфорду, стараясь незаметно подвести руку под живот раненого, - Ну… - Ааааааааааааа!!! – исступленно закричал Колин, как только Тони слегка поднял его на носилках. - Тише, тише, будь умницей, Шивас, сейчас я посмотрю твою рану… - бормотал я какие-то совершенно бессмысленные глупости, стараясь успокоить его, хоть и знал, что это вряд ли поможет. - Боже, Док… Как больноооооооооооооо!!! – стонал он, когда мы кое-как перевернули его на бок. - Сейчас, Колин, сейчас… я знаю, потерпи немного… - ласково уговаривал я парня, снимая свои, наскоро наложенные повязки, которые к этому времени стали совершенно не годными. Впрочем, мне не требовалось осмотра, чтобы поставить диагноз. Все симптомы были на лицо, но я надеялся, что это просто тяжелое осколочное ранение….. Стащив последний окровавленный лоскут со спины раненого, я увидел просто невероятные сине-красные вздутия по всей пояснице. Они расплывались, словно уродливые кляксы на светлой коже, охватывая все больше здоровых тканей – это были следы медленного внутреннего кровотечения. Под ними вполне отчетливо прощупывалось место травмы – как раз на стыке позвонков. Я не знал, как Шивас мог все это время лежать неподвижно и терпеть, только тихонько поскуливая, когда мои ладони касались непосредственно места ранения, но, начинал догадываться, что, скорее всего, несчастного парализовало из-за перебитых позвонков… - Колин, послушай меня… - негромко сказал я, поглаживая парня по плечу. – Мне нужно продезинфицировать твою рану. Для этого, я полью её спиртом. Будет очень больно, придется потерпеть. Но ты ведь сильный, правда? Ты сможешь? - Да…Конечно… - как-то безвольно отозвался Шивас. - Хорошо. Бредфорд, передай мне флягу, а сам держи его как можно крепче. Ясно? - Да, - кротко отозвался Тони. - И вложи ему между зубов полотенце… Бредфорд быстро выполнил мое требование, при этом руки у него ходили ходуном. - Все. Шивас, готов? – спросил я, прекрасно понимая, что к ЭТОМУ никто не может быть готов. Но Колин кивнул. И я перевернул флягу с джином. Траншея огласилась настоящим звериным рыком, быстро перешедшим в бормотание и сдавленные всхлипы. - Все, все… Шивас, ты молодец… Мне осталось только перевязать, потерпи еще немного… - отбросив пропитанные кровью полотенца в сторону, я полез в нагрудный карман за ампулами, но мои пальцы наткнулись лишь на стеклянное крошево – сердце глухо стукнуло и будто бы провалилось сквозь грудную клетку. -… Капрал! – донеслось до меня будто сквозь вату. Я обернулся и увидел капитана, стоящего чуть поодаль. Было слышно, как все это время он нервно расхаживал за нашими спинами… - Бредфорд, прижми здесь покрепче… Я сейчас вернусь… На негнущихся ногах я подошел к капитану. - Да, сэр. - Как он? – тихо спросил Дженнингс, из-за моего плеча поглядывая на Шиваса. - Похоже, перебит позвоночник, - ответил я, наблюдая за тем, как Тони доканчивает перевязку. – Высока вероятность гангрены, и… у меня почти нет морфия. - Почитать ему? – предложил Бредфорд, вытаскивая из кармана потрепанный томик Святой библии. - Ну да, это ему очень поможет, - резко ответил я, чувствуя, что вот-вот сорвусь. Тони, нахмурившись, убрал книжицу обратно в карман. - Что будем делать, сэр? . - Остаемся здесь и держим траншею, - безапелляционно ответил капитан, искоса глянув на меня. Я повернулся к Дженнингсу и твердо сказал, глядя ему в лицо: - Сэр, если не доставить его в базовый лагерь, он умрет. - Я знаю, - после паузы ответил Дженнингс. – Благодарю, капрал. - Сэр, - я кивнул и поспешил к Шивасу. Отчасти из-за того, что во мне вдруг взметнулось неотвратимое желание съездить этому штабному соплежую по его холеному лицу. Один не в счет… и нас осталось девять…